Рассказ "Грешница - 2. Право на любовь"
Книга 1
Книга 2, Глава 20
Хватаясь за болезненную поясницу, Валентина вошла в дом, намереваясь прилечь и отдохнуть за просмотром любимого сериала, как вдруг остановилась на пороге комнаты, глядя на лежащего на диване Константина.
– Вот тебе раз! – воскликнула она, не скрывая своего удивления. – А ты что это сюда явился? Мать вспомнил или просто заблудился? Почему на работу не поехал?
– Объект закончили, – проговорил Константин, равнодушно щёлкая пультом, но, не задерживаясь ни на одном канале. – Новый только через несколько дней начнём. Так что у меня выходные.
– А ко мне зачем пришёл? Неужто твоя отпустила тебя с матерью немного побыть?
– Мам, не начинай, а, – попросил Константин. – Ей-богу, и так тошно.
– Сынок, ну что с тобой? – Валентина присела на кресло рядом с диваном и скорбно сложила руки на коленях. – Поссорились, что ли?
– Мама, я не пойму, за что она на меня обижается, – вскипел Костя. – Ну жалко мне Юрасика. Хороший же пацан. Что ж с меня обвалится что-нибудь, если я ему шоколадку куплю или на мотоцикле покатаю? А Ксюха целые трагедии устраивает. Такой концерт мне сейчас в магазине закатила, что я просто не знаю... А сама цветы от кого-то принимает. Там знаешь, какой букет, мама? Розы, штук сто, не меньше!
– Да ты что? – всплеснула руками Валентина. – Подумать только! Неужто она тебе рога наставляет? Вот тебе раз!
– Никто ничего мне не наставляет, – поморщился Константин. – Ксюха не такая. Я просто понять её не могу.
– Да кто же поймёт этих городских? – всплеснула руками Валентина. – Им вечно всё всегда не так. Возьми, хоть Дарью, хоть Ксению, хоть Нинку нашу. Все, как одна, непутёвые. Приехали – уехали, тут не так, там не то. Никакого порядка в головах нету. Ну пусть Дарья с Нинкой хоть видные из себя. А Ксения твоя? Страшненькая ведь, как вся моя жизнь, а туда же.
– Ксения красивая, – возразил матери Константин.
– Красивая, – кивнула она. – Как лошадь сивая. Ты бы, лучше, Костя, к Олесе присмотрелся. Вот она женщина хорошая, хоть и городская. Хозяйственная такая. Любо-дорого посмотреть. Сам ведь видел, какие порядки она навела у Татьяны. И за сыном хорошо следит. Мальчик у неё развитый, общительный, умный. Значит, и ваши дети такие же будут.
– Какие «наши дети»? – приподнялся на локте Константин. – Ты что несёшь, мать?
– Ну а что? – усмехнулась та. – С Ксенией-то вон сколько живёшь, а детей как не было, так и нет. Видать, у неё уже вырезано всё давным-давно в том самом месте, а тебе только лапшу на уши вешает да обещаниями кормит.
– Мы не разговаривали с ней о детях, – снова напрягся Константин.
– А зря, – покачала головой Валентина. – Лет-то тебе сколько? Пора бы уже о семье подумать. Да только с Ксенией-то получится ещё или нет, а у Олеси семья уже готовая. Своего дитя потом добавишь и всё. Делов-то! А тут ещё есть вот такой момент...
Валентина Ивановна наклонилась ближе к сыну и заговорила тише:
– Акимовна-то в последнее время совсем сдавать стала. Вот и подумай сам. Кому она после себя дом свой оставит? Внучке, конечно же. А ты живи и радуйся: и бабу хорошую нашёл, и жильё у тебя своё будет, и Юрка её в тебе души не чает. И я рядышком. Понимаешь, к чему клоню? А с Ксении что взять? Живёте в чужом доме на птичьих правах. Не сегодня–завтра вернётся Дарья, куда пойдёте? Опять ко мне в летнюю кухоньку? Или в город подадитесь по съёмным квартирам шататься? Что же за жизнь у вас будет? Сам подумай!
– Нормальная у нас будет жизнь, – отмахнулся от матери Константин.
– Я вижу, – кивнула та. – Если ты ещё не женат на ней, а уже ко мне сбегаешь...
Константин поднялся с дивана и молча вышел из дома.
– Вот-вот! Подумай, – проговорила ему вслед Валентина. – А я тебе помогу...
***
Прибыв на железнодорожную станцию, Алевтина и Алина вышли из поезда, и, не дожидаясь Вячеслава, направились на автобусную остановку, чтобы добраться до дома. Но он догнал их и дёрнул Алину за руку:
– Куда это вы собрались, интересно мне знать? – воскликнул он.
– Ты что, вообще, что ли, уже? – прикрикнула на него Алевтина, а Алина только поморщилась и покачнулась, как будто не могла держаться на ногах. – Домой! Куда же ещё?!
– В клинику, – прошипел ей прямо в лицо Гурьев. – Сначала мы все вместе поедем в клинику и Алина сдаст этот чёртов анализ для определения моего неотцовства! Я уже созвонился с кем надо и нас ждут! Не собираюсь потом ради этого бегать за вами!
– Мама, я не могу, – пожаловалась Алина Алевтине. – Мне плохо, у меня кружится голова...
– Всё понятно! – злобно расхохотался Вячеслав. – Я так и знал! Начались отмазки!
– Ничего ты не знал! И никакие это не отмазки! Мы с Алиной всё посчитали, папаша! – вспыхнула Алевтина. – Поехали! Алина, садись в такси!
– Мама, – жалобно простонала девушка. – Я не могу…
– Я сказала, садись! – рявкнула на неё мать. И, подтолкнув дочь к подъехавшей машине, уселась рядом с ней на заднее сиденье.
***
Сделав всё, что от неё требовалось, Алина, вконец обессиленная, вышла из кабинета и снова пошатнулась, да так, что ей пришлось схватиться рукой за стену, чтобы не упасть.
– Мам, – позвала она мать, которая выясняла отношения с Вячеславом, обещая ему кучу судебных исков и обязательные алименты, как только будет доказано, что Алина носит его ребёнка.
– Да не мой он, – расхохотался ей лицо Вячеслав. – Не мой!
Они совсем не смотрели на Алину, а та, побледнев, покачнулась ещё раз и без чувств упала на пропахший хлоркой холодный пол.
***
– Туз! Туз, фу! – девочка лет семи оттолкнула чёрную лохматую морду собаки и склонилась над лежавшей в кустах женщиной. – Ой-ой-ой... кого ты нашёл! Тётя! Тётя, ты меня слышишь?!
Она принялась тормошить Дарью, но та в ответ только дрогнула ресницами.
– Тётя, ты полежи тут, никуда не уходи, а я сейчас вернусь, – сказала ей тогда девочка и приказала псу сторожить свою находку. – Сидеть, Туз! Охранять!
Туз посмотрел вслед маленькой хозяйке, которая очень быстро скрылась в придорожной рощице и, тихонько заворчав, лёг рядом с Дарьей, положив голову на лапы.
***
– Мама! Мам! – позвала девочка, подбегая к низенькому и неприметному домишке, под нахохлившейся, покрытой старой черепицей крышей.
Когда-то это была крошечная деревушка без названия, состоявшая всего из одной улицы, которая возникла, можно сказать спонтанно, безо всяких разрешений на строительство и прочей бумажной волокиты. Просто некоторые строители, прокладывавшие в давно забытые года эту железную дорогу, не хотели расставаться со своими семьями и из подручных материалов слепили домишки, где и начали постепенно обживаться, обзаводясь нехитрым бытом.
В общем-то, они тут жили-не тужили. Рядом лес, где полно грибов и ягод, вокруг природа, красота. Во дворе собственное хозяйство, а платить ни за что не надо. Не жизнь, а мечта. Однако в двухтысячных годах местечко начало пустеть, дети выросли и разъехались, старики постепенно уходили или кое-как доживали свой век. Претендовать на это жильё никто не мог, официально деревушка не числилась ни в одном документе. И вот уже совсем замолкли тут людские голоса. Лишь ветер бродил по единственной улочке, заглядывая в тусклые грязные окна заброшенных домов.
Но два года назад всё изменилось. Как-то под осень здесь снова поселились люди. Болезненная худая мать и её дети, Аннушка, дочка лет пяти, и шестнадцатилетний сын Рома.
Обжились они на этом месте очень быстро. Выбрали тот дом, который казался крепче других, прошлись по остальным заброшкам, принесли оттуда то стол, то стул, то утварь или ещё какие-либо надобности, обставили своё новое жилье и начали там обживаться.
В лес ходили за грибами и ягодами, воду набирали в старом колодце. На работу, за продуктами и в школу выбирались в соседней посёлок. А однажды, гуляя по лесу, нашли небольшого чёрного щенка, привязанного за заднюю лапу к дереву.
– Ой, мама! – всплеснула руками Анюта. – Кто же это сделал?
– Нелюди, – отозвался вместо матери старший брат и принялся аккуратно распутывать накрепко затянутую проволоку. – Ишь, как она ему в ногу въелась... Ещё бы чуть–чуть и лапа гнить бы начала.
Мать с сочувствием кивнула, а Анюта подхватила на руки несчастное животное и не выпускала его до самого дома...
– Я его Тузиком назову, можно?
Улыбнувшись дочери, женщина кивнула, но так и не промолвила ни слова.
За два года Тузик вырос до размеров небольшого телёнка и теперь превратился в чёрного лохматого Туза, который всем своим собачьим сердцем обожал маленькую хозяйку и с полуслова понимал, всё, что она говорит.
Вот этот-то Туз и нашёл несчастную Дарью, сброшенную с поезда Сергеем Гладышевым.