Рассказ "Капкан для волчицы"
Глава 1
Глава 11
Удар был такой силы, что Вике показалось, будто это взорвался сразу весь мир, потому что всё вокруг наполнилось громом и скрежетом. Но уже в следующее мгновение наступила такая тишина, что девочка испугалась ещё больше.
Она сидела на тротуаре, прижавшись спиной к бетонной стене и смотрела, как из-под капота машины вырываются серые облака то ли дыма, то ли пара.
Звон в ушах не проходил, и Вика тихонько простонала, чувствуя, как её захлёстывают волны наступающей боли:
– Мама-а, ма-а-а-мочка – ...
Но Майи нигде не было. Зато совсем рядом с девочкой появилась какая-то крикливая женщина и завопила, обращаясь неизвестно к кому:
– Задавили! Задавили! Ой, батюшки! Да что же это делается?! Ведь прямо у меня на глазах. Я как раз подходила, когда машина на тротуар выскочила. Сама чуть под колёса не попала. Бог уберёг! Ой, горе-то какое! Смотрю, мать еле успела свою дочку оттолкнуть от себя, а сама отскочить не смогла. Молоденькая ведь совсем! И в машине страх-то какой! Нет живых, наверное! А-а-а! Кто-нибу-у-удь!!! Звоните в скорую!!!
– Да где же врачи?!!!
– Рванёт, машину сейчас рванёт!!! – суетливо начал размахивать руками какой-то носатый человек в зелёной рубашке, напоминая всем своим видом громадную саранчу, и Вике захотелось, чтобы мама тоже увидела его. Девочка снова поискала её глазами и даже хотела подняться, но в этот момент к ней подскочил какой-то парень и подхватил её на руки. А потом вместе с ней отбежал в сторону.
– Где моя мама? – спросила его Вика, но не услышала своего голоса. И вдруг её глаза стали расширяться от безумного, нечеловеческого ужаса: она увидела в стороне туфлю матери, почему-то разорванную и смятую.
– Мама-а-а!!! Мамочка моя-а-а!!! – закричала девочка и стала вырываться из удерживающих её рук. Но вдруг задохнулась от приступа острой боли, которая, казалось, прострелила её тело и потеряла сознание…
***
– Вика, Викуля, маленькая моя, ты меня слышишь? – Вера, с трудом сдерживая слёзы, склонилась над девочкой, которая лежала на больничной койке, такая же белая, как и наволочка её подушки.
– А? – откликнулась Вика, дрогнув длинными ресницами. – Слышу, баба Вера… Только не вижу. Я не могу глаза открыть. Они слиплись…
– Девочка моя… – через силу улыбнулась женщина и взяла её худенькую ручку в свои ладони. – Это просто лекарства так действуют на тебя. Тебе же было совсем плохо, потому что ты сильно ударилась головой и спиной, вот врачи и полечили тебя.
– А где мама? – спросила Вика, настороженная странным голосом всегда такой доброй и весёлой бабы Веры. – Её тоже полечили? Мы с ней совсем потерялись. И она, наверное, меня ищет. Ты ей скажи, что я тут, пусть она придёт, ладно?
– Ладно, – страшные слова так и не сорвались с губ Веры. – А ты пока поспи, хорошо?
– Хорошо, я посплю, – согласилась Вика и уже через минуту, едва договорив, провалилась в липкий сон без сновидений и задышала ровно и спокойно.
Посидев над ней ещё немного, Вера вышла в коридор и припала к плечу хмурого мужа:
– Ой, Миша, Мишенка… Да что же это? Как я скажу ей, что Майи больше нет?! Сиротой ведь ребёнок остался! Круглой сиротой! Что делать-то будем?!
– Может попытаться найти её отца? – погладил плечи жены Михаил. – Есть ведь он где-то.
– Майя ни разу не говорила о нём, – покачала головой Вера. – Знаю только, что его Владимиром зовут. А кто он и откуда даже представить не могу. Как же мы его найдём? Да и разве такому человеку можно доверить ребёнка? Если ему Майя не нужна была, неужто думаешь, что он за девчушку переживать будет?
– А может он и женат, к тому же, – согласился Михаил. – Не всякая женщина такому подарку обрадуется.
Он кивнул в сторону палаты, где лежала Вика. Потом, помолчав, заговорил снова:
– Ну а может быть нам попытаться опекунство над ней оформить или ещё как. Чтоб Вика в детский дом не попала.
Вера в сердцах хлопнула его по плечу:
– Да что ж ты мне душу рвёшь, а?! – воскликнула она. – Кто нам с тобой отдаст Викулю? Возраст-то у нас какой, в паспорт давно смотрел? И не родня мы девочке. А это ох, как много значит. Но даже и так я бы поборолась за Вику. Только у меня же судимость. Ещё и по такой статье. Забыл ты, что ли?
Она снова припала к плечу мужа и тихонько завыла, не в силах сдержать рвущегося из сердца горя:
– Что же за судьба у девчонок такая? Мать в детском доме воспитывалась, жизни не видела. И дочка туда же попадёт. Не уберегла я Майю мою... А теперь и Викулю… Я, одна я во всём виновата...
– Тише-тише, – погладил её по голове Михаил. – Не надо так говорить. Мы с тобой Майю никогда не забудем. И дочку её навещать станем. В обиду не дадим. А теперь пошли, Веруня, отдадим нашей Майе последний долг – нам ведь её хоронить. Больше некому... Вот и надо всё организовать честь по чести. Вот уж, правду говорят, судьба...
– А что с теми, кто в машине был? – Вера подняла на мужа заплаканное лицо. – Ты узнавал?
– Узнавал, – кивнул Михаил. – Водитель и его пассажир... сразу. Там без вариантов было. А женщина, что на заднем сиденье сидела, по дороге в больницу скончалась. Семья эта была. Видать, тормоза отказали. А может водителю за рулём плохо стало. Что уж теперь выяснять...
– Ну да, ну да, – вздохнула Вера и, выйдя на улицу, подняла глаза в голубеющее мартовское небо. – Прости меня, Майя, – прошептала она с тяжёлым вздохом. – За всё меня прости...
***
На похоронах у Майи было чуть больше десяти человек. Две её коллеги из библиотеки, Вера с Мишей, соседи. И Николай. Хмурый и молчаливый, всем своим видом похожий на осеннюю тучу.
– Его-то зачем позвал? – спросила мужа Вера, косясь на почерневшего и исхудавшего от пьянства Николая.
– Не смог я промолчать, – виновато прошептал на ухо жене Михаил. – Любил он Майю. Из-за неё и с Лилькой не ужился. Она уже полгода как от него ушла и дочку с собой забрала. Слышала ведь?
– И правильно сделала, что ушла, – поджала губы Вера. – Он же до полусмерти каждый раз напивается. Вот бы счастье Майе привалило.
– С ней он, может быть, был бы другим, – не согласился с женой Михаил и умолк, глядя на обитый красный бархатом закрытый гроб...
Под тихий говорок присутствующих и громкие всхлипывания Веры, над последним пристанищем Майи, вырос печальный холмик. Его украсили скромными венками и цветами, постояли над ним ещё немного, потом отправились в её опустевший дом, где, сидя за столом, принялись поминать несчастную женщину, погибшую так нелепо. Говорили о семье, которая стала невольной причиной страшной трагедии, жалели маленькую Вику. И только Николай молча опрокидывал в себя стопки тёплой водки, но совсем не пьянел, и только всё больше и больше мрачнел лицом.
***
Мария, встретив вечером вернувшегося домой сына, повела носом и, почувствовав от него невыносимый перегар, вдруг всплеснула руками:
– Господи, да в кого же ты превратился, Коленька?! На себя стал не похож. Какой красавец был. А теперь? Совсем ведь не просыхаешь! Загубил себя, под корень срубил. Лиля ушла, с Катюшей видеться нам не даёт. Ругает на чём свет стоит и меня, и отца за то, что мы сосватали вас когда-то. Да только кто же знал, что так получится?
– Я знал, – покачнулся Николай. – Никто мне кроме Майи не был нужен.
– Ладно, – прижала руки к груди Мария Филипповна. – Ладно, сынок. Раз уж ты так сильно её любишь, давай я сама съезжу к ней. Поговорю, покаюсь. Она ведь не замужем, поди? Кто ж её возьмёт детдомовскую, да ещё и с прицепом? А ты, женись, сынок. Мы с отцом больше возражать не будем. Я поговорю с ней, она простит нас. За руку её домой приведу. Вот увидишь. Только пообещай мне, что пить больше не будешь.
– А-ха-ха!!! – расхохотался вдруг Николай. – За руку приведёшь? А давай! Приведи! Я тогда капли в рот не возьму. А если не приведёшь, сопьюсь, мать. Потому что жить не хочу. Всего неделю длилось счастье моё! Неделю я домой возвращаться хотел. Бежал даже однажды, когда на автобус опоздал. Потому что там меня ждала моя Майя. И если бы не ты...
Николай покачнулся и схватился рукой за стену, потом облизнул запёкшиеся губы и снова посмотрел на мать тусклым, затуманенным взглядом:
– Но я тебя не виню, мать. Что с тебя взять? Во всём виноват я сам. Не заступился, не ушёл из дома вместе с ней, тряпкой показал себя, а не мужиком. За то она и не простила меня. И за это до конца дней своих буду нести свой крест.
Николай закинул руку за голову и постучал себя ребром ладони по шее.
– Вот тут он, крест мой. И нести его мне только одному.
– Не говори так, не говори, сынок, – умоляюще протянула к нему руки Мария. – Скажи, где найти её? Ты ведь знаешь.
– Знаю, – кивнул Николай, и крупные слёзы закапали из мутных глаз его. – На кладбище она. Похоронили сегодня Майю, мать. Ты слышишь? Похоронили её, а умер я...
***
– Слышь, Капкан! – вертлявый черноглазый мальчишка по кличке Чибис ворвался в спальню, где смуглый, темноволосый паренёк с удивительно яркими зелёными глазами шнуровал кроссовки, собираясь идти играть в футбол. – Там новенькую привезли. Вот потеха! Кричит, как бешеная. Кусается, вопит во всё горло. Придурковатая, наверное. Айда посмотрим. Кинокомедия – упасть не встать.
– Сколько ей лет? – бросил на него быстрый взгляд Капкан.
– Не знаю, – развёл руками Чибис. – А фамилия у неё, кажется, Волкова.
Он вдруг громко расхохотался:
– Слушай, она и вправду как волчица! Клашу за руку знаешь, как цапнула, та аж завизжала. Я у неё такого лица никогда не видел, ха-ха-ха! Ну ты идёшь? Наши все там!
– Не хочу, – отмахнулся от Чибиса Капкан, потом достал из-под кровати мяч и, отбивая его об пол, спокойно направился к выходу.
Чибис спорить с ним не стал. С Капканом вообще никто не хотел связываться, даже старшие ребята, которых, впрочем, в то время в интернате было всего четверо. Они уже пару лет как жили своей собственной жизнью, не ввязываясь в разборки младшей детворы. Ночами тайком уходили в город, и воспитателям приходилось искать их по всяким притонам. Но после возвращения и отбывания положенного наказания, снова повторяли свои выходки, мечтая только об одном – скорее бы наступило лето, и они смогли бы навсегда покинуть стены ненавистного всем детского дома.
Капкана перевели сюда всего год назад. И ребята, привыкшие всех проверять на прочность, сразу поняли, что с ним шутки плохи. Вспыльчивый Капкан, стоило его задеть, сразу бросался в драку, невзирая на то, кто его противник или сколько их.
А после того, как Вовка Кабан, семнадцатилетний недоумок, попытался избить его за какую-то провинность прямо в столовой, а тот, недолго думая, нанёс ему несколько ран зажатой в руке вилкой, Капкана зауважали многие. И тут же приклеили ему это прозвище.
– Кабан здоровый, – верещал тогда Найдёныш, до ужаса рыжий и конопатый Санька Найдёнов, воспитывавшийся здесь с пяти лет. – А ты его как капкан поймал.
С тех пор тот и стал Капканом.
Постукивая мячом, Капкан спустился с лестницы и направился к выходу на задний двор, когда на него налетело что-то невообразимо лохматое и орущее и, споткнувшись, больно ткнулось ему головой в живот.
– Эй, ты что?! – он едва успел ухватить рукой подавшую девчонку. – Куда летишь, глаза повылазили, что ли?
А их уже обступила беснующаяся толпа, и неугомонный Чибис вопил во всё горло:
– Пацаны! Волчица в Капкан попала! Ату её, ату!!!