Предыдущая часть:
Понимая, что ничего здесь добиться не получится, Вера Антоновна вместе с мужем и дочерью развернулась и, не прощаясь, покинула здание фирмы, громко хлопнув дверью.
Через некоторое время Андрей позвонил Елене, глядя через окно, как семейство пытается вызвать такси на улице.
— Привет, — сказал он в трубку. — Родственнички у тебя боевые, конечно, но, похоже, больше они сюда не явятся. Я был, скажем так, достаточно строг с ними.
— Спасибо, — с облегчением выдохнула Елена. — Если бы не ты, не знаю, как бы я смогла отбиться. Они бы меня просто растерзали.
Теперь женщина жила в предвкушении новоселья, которое стало для неё символом новой, свободной жизни.
— Совсем скоро я съеду от тебя, — радостно говорила она Андрею, когда они вместе пили чай на кухне. — Мне осталось только мебель в квартиру прикупить, и можно переезжать.
— Да живи сколько хочешь, — улыбнулся мужчина. — Мне не сложно, и ты не мешаешь.
— Нет, — засмеялась Елена, чувствуя, как легко и свободно ей рядом с ним. — Загостилась я у тебя. Пора и честь знать. Мне не терпится наконец-то почувствовать себя хозяйкой в собственном доме. Я ведь никогда ничего своего не имела. Всю жизнь кто-то что-то требовал, тянул деньги из меня, как из бездонной бочки.
Она помолчала, собираясь с мыслями.
— Мне казалось, что я рождена лишь с одной целью: обеспечивать свою семью, и воспринимала это как должное, как неизбежность. Представь, если бы я случайно не подслушала тот разговор в туалете, так бы и работала на маму, папу и Дашу до конца дней. А теперь я такое облегчение чувствую, ты не представляешь. Словно кандалы с меня сняли.
— Я вижу по тебе, — улыбнулся мужчина. — Ты как-то изменилась. Глаза блестят, из них исчезла та обречённость, которая раньше была. Ты будто расцвела.
— Скажешь тоже, — покраснела женщина, отводя взгляд. — Кстати, меня опять следователь просил зайти. Какие-то новые данные появились по делу Максима.
— Его нашли? — с интересом спросил Андрей.
— Пока не знаю, — ответила Елена. — Ничего конкретного не сказали по телефону, просят приехать. Ждут личной встречи.
В кабинете следователя её встретили приветливо, предложили сесть.
— К сожалению, пока мы не нашли мошенника, — сообщил мужчина, открывая папку с делом. — Но вы нам очень помогли. По фотографии, которую вы предоставили, удалось установить личность злоумышленника. Это уже большой шаг вперёд.
— И кто же он? — спросила Елена, хотя ответ её не слишком волновал.
— Брачный аферист, — следователь откинулся на спинку стула. — И зовут его на самом деле не Максим. На его счету уже несколько обманутых женщин, причём каждой своей жертве он представлялся по-разному. Мы долго не могли его поймать, действовал он с сообщником.
— Тот, который фотограф на свадьбе, — догадалась Елена.
— Да, — кивнул следователь. — У женщин не оставалось его фотографий, он их тщательно уничтожал перед уходом. У нас в руках был только фоторобот, да и тот не слишком удачный. Женщины находились в шоке от исчезновения мужа, описать толком не могли.
— Понимаю, — тихо сказала Елена. — Моя сестра тоже вряд ли смогла бы подробно описать его внешность. Она была в него влюблена, ничего вокруг не замечала.
— Да, обычно он успевал скрыться с деньгами и украшениями, пока жертва ничего не понимала, — продолжал следователь. — В вашем случае всё зашло слишком далеко. Потому что Максим, назовём его так, понял, что именно вы приносите основной доход в семью. Его жадность подвела. Решил вытянуть по максимуму, поэтому и прихватил машину. Если бы не это обстоятельство, его ещё бы долго не хватились.
— Всё так быстро произошло, — задумчиво проговорила Елена.
— Даша своей беременностью спутала ему карты, — объяснил следователь. — Вот он и решил поскорее исчезнуть, пока не стало слишком сложно. Теперь найти его лишь дело времени, мы поставили ориентировки во все регионы.
Елена слушала следователя и вдруг поймала себя на мысли, что её совершенно не интересует судьба сестры и родителей. *У меня начинается новая жизнь*, — подумала она про себя и не смогла удержаться от улыбки.
Следователь недоумевающе посмотрел на неё, но ничего не сказал, решив, что женщина просто обрадована новостями.
— Я рада, что семейные проблемы отошли на второй план, — сказала она вслух. — Да что там на второй? Они совершенно не трогают моё сердце. Действительно, сколько мне ещё переживать за Дашу? Пусть сама решает свои проблемы и денежные, в том числе. Она взрослая женщина.
— Елена Николаевна, — голос следователя вывел женщину из задумчивости. — Спасибо вам большое за помощь следствию. Когда появятся новости, мы известим вас.
— Не нужно, — улыбнулась женщина, поднимаясь. — Известите мою сестру. Это ведь она заинтересованное лицо.
— Но угнанный автомобиль, он же принадлежит вам, — возразил следователь. — Вы собственник.
— Ну да, — рассеянно ответила Елена, но мысли её в этот момент были уже далеко.
Она вышла из кабинета, чувствуя, что нужно обязательно поговорить с родственниками, расставить все точки над i. Всё равно ведь не сможет постоянно избегать встречи с ними, как бы ни хотелось. *Да, надо сделать это, и чем скорее, тем лучше*, — решила она, садясь в машину.
Целую неделю Елена морально настраивалась на встречу с родителями и сестрой. Она понимала, что разговор будет тяжёлым, возможно, даже унизительным, но откладывать его дальше не имело смысла. Нужно было поставить точку, чтобы начать новую жизнь без постоянного чувства вины, которое ей навязывали годами.
Она заставила себя прийти в квартиру, где прошло всё её детство, где осталось много милых сердцу вещей, о которых она до сих пор вспоминала с грустью. Несколько секунд женщина стояла перед дверью, собираясь с духом, потом глубоко вздохнула и решительно нажала на кнопку звонка. Она приветливо улыбнулась, когда в дверях показалась мать, хотя внутри всё сжалось от напряжения.
— Соизволила явиться наконец, — с яростью глядя на неё, сказала Вера Антоновна, скрещивая руки на груди. — Надеюсь, деньги принесла? Хоть что-то умное в голову пришло?
— Как раз о деньгах я и пришла поговорить, — спокойно ответила Елена, не поддаваясь на провокацию. — Ты меня на лестнице держать будешь или позволишь в квартиру войти?
— Проходи, так уж и быть, — мать отступила в сторону, пропуская её. — Совсем совесть потеряла. Исчезла, на звонки не отвечаешь, бросила семью в трудную минуту. Хоть бы поинтересовалась, как мы тут живём. Сестру бы пожалела, она в таком положении. Давай деньги.
— Денег, мама, нет и больше не будет, — твёрдо произнесла Елена, проходя в гостиную.
— Ты в своём уме? — опешила Вера Антоновна, не веря своим ушам. — Чем ты там таким болела? Ты вообще соображаешь, что говоришь? На что мы жить будем? На что Даша ребёнка кормить станет?
Она повысила голос, словно это могло изменить ситуацию.
— Конечно, тебя эти заботы не волнуют. Ты же бездетная, что тебе до чужих детей? Как ты можешь понять молодую мать? А об отце подумала? Он ведь машины лишился, и теперь ему не на чем ездить. И ты мне сейчас заявляешь, что денег не дашь?
— Мама, вы слишком много от меня требуете, — попыталась объясниться Елена, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Я и так дала вам всё, что могла. Оглянитесь, этот ремонт сделан за мой счёт. И машину папе купила, и Дашину свадьбу оплатила, и её учёбу все годы. Разве этого мало?
— Ты родителей и сестру деньгами попрекать вздумала? — мать побледнела от гнева. — Ты обязана помогать. Мы твои родственники, твоя семья, мы тебя вырастили.
— Из-за вас я влезла в непомерные долги, — голос Елены дрогнул, но она взяла себя в руки. — Но никогда не жаловалась, не просила помочь мне вернуть долг. Хотя мне пришлось занимать у друзей и в банке, чтобы закрыть все ваши счета. Кто расплачиваться станет? А вы хотите повесить на меня дополнительные траты? Нет, мама, хватит.
— Ты это что задумала? — мать зло прищурилась, подходя ближе. — Решила бросить семью в самый трудный момент? И не мечтай. Купишь для будущего ребёнка Даши всё необходимое — коляску, кроватку, одежду, а отцу — новую машину. Я знаю, у тебя должны быть деньги, ты просто жадничаешь.
Елена смотрела на побагровевшее лицо Веры Антоновны, и в голове будто что-то щёлкнуло. Она внезапно поняла: люди, которых она считала родными, на самом деле ей абсолютно чужие. Они видят в ней только кошелёк, инструмент для удовлетворения своих потребностей.
Захотелось высказать матери всё, что накопилось за долгие годы, выплеснуть ту боль, которую она носила в себе с детства.
— Да, у меня были деньги, — тихо, но твёрдо произнесла женщина, — но я их все потратила на себя. Купила квартиру, чтобы начать жить своей жизнью. Больше вам не удастся использовать меня в качестве кошелька.
Она перевела дух и продолжила, чувствуя, как слова льются сами собой:
— Это из-за вас у меня до сих пор нет личной жизни. Вы отвадили всех, кто ко мне приближался, чтобы я осталась одна и никуда не ушла. Разве вы моя семья? В семье люди помогают друг другу, любят, заботятся. А вы? А вы никогда не любили меня.
— Как ты смеешь? — начала было Вера Антоновна, но Елена перебила её:
— Признайся, мама, вас интересовали лишь мои деньги. На мою жизнь, на мои интересы вам было наплевать всегда. Я не знала, что отношения можно строить по-другому, но сейчас всё изменилось. Мой кошелёк пуст. И максимум, на что вы можете рассчитывать с папой, — это помощь с коммуналкой и лекарствами по мере возможности. Моя дальнейшая жизнь будет уже без вас. Я не хочу больше быть вам обязанной. Нет у меня денег на вас.
— Значит, родителям на лекарства и на коммуналку денег дашь, а я ни с чем останусь? — Даша, услышав громкие голоса, выскочила из своей комнаты, держась за живот. — Квартирку себе купила. Зачем она тебе? У тебя нет мужа, детей не предвидится, а у меня ребёнок скоро появится. Не могу же я жить вместе с родителями с малышом, нам нужно отдельное жильё.
Она подошла ближе, глядя на сестру с вызовом.
— Ты должна отдать квартиру мне. Это будет справедливо.
— Нет, сестричка, ничего ты не получишь, — Елена посмотрела на сестру, и в её взгляде не было ни капли прежней уступчивости. — Квартира моя. Я купила её, чтобы обеспечить себе крышу над головой, а не для того, чтобы раздавать направо и налево. А ты взрослая девочка, ты сама захотела замуж, сама, ни с кем не посоветовавшись, забеременела. Хватит уже вешать свои проблемы на других. Учись сама их решать.
— Как ты со мной разговариваешь? — взвизгнула Даша.
— Родителям помогу в пределах разумного, — продолжила Елена, не обращая внимания на её крик, — но для тебя больше ничего делать не стану. И хватит прикидываться малолеткой, Дарья.
Имя сестры она специально выделила голосом, глядя ей прямо в глаза. Лицо той скривилось в недовольной гримасе.
— Ты замужняя женщина, ты будущая мать, — добавила Елена. — Пусть родители тебя жалеют и опекают, а я твоим глупостям потакать не собираюсь. Ты сама выбирала свою жизнь, вот и живи.
— Ты как с сестрой разговариваешь? — заверещала Вера Антоновна, снова вступая в разговор. — Неблагодарная! Мы с отцом растили тебя, в люди вывели. Да ты нам всю жизнь обязана. Отдашь всё, что мы скажем, и не смей пререкаться.
— Я и так отдала вам слишком много, — спокойно ответила Елена, хотя голос её дрожал. — Больше не отдам ничего.
Она стояла перед матерью и сестрой бледная, но полная решимости опять самой распоряжаться своей жизнью. *Больше не позволю мной манипулировать*, — пронеслось у неё в голове.
Полностью поглощённая спором с матерью, Елена не обратила внимания на отца, который всё это время сидел на диване молчаливым зрителем, не вмешиваясь в разговор. Не успела женщина произнести последние слова, как Николай Аркадьевич встал, подошёл к ней и с размаху ударил по лицу. Женщина от неожиданности потеряла равновесие и упала на пол, схватившись за горящую щёку. Из глаз тут же брызнули слёзы — нет, не от боли, от невыносимой обиды. Она с ужасом смотрела на отца, не решаясь подняться. *Папа*, — кричало всё внутри, — *за что? Ты никогда в жизни не поднимал на меня руку. Ты вообще не занимался мной, предоставляя эту прерогативу маме*.
Отец навис над ней и сказал, будто чеканя каждое слово:
— Не смей грубить матери. И ты будешь делать всё, что она тебе скажет. Ты обязана нас слушаться, поняла?
— Никогда, — дрожащими губами проговорила женщина, прижимая руку к покрасневшей щеке. — Никогда я больше не буду слушать вас.
Она попыталась унять дрожь в руках, но тело не слушалось.
— Это моя жизнь, и тратить её на вас я больше не намерена. Хватит.
— Да кто ты вообще такая? — презрительно спросил Николай Аркадьевич. — Ты без семьи — пустое место. Никчёмное место.
— Для вас я пустое место, — тихо ответила Елена, с трудом поднимаясь на ноги. — Это я уже поняла.
На негнущихся ногах она направилась к выходу, чувствуя, как каждое слово отца вонзается в спину, как нож.
— Ты из себя ничего не представляешь, — бросил ей вслед отец. — Как ты жить одна собираешься? Кому ты нужна? Сама ведь вернёшься, попросишься обратно.
— А ну стой! — закричала Даша, выбегая в коридор. — Я приказываю тебе остановиться! Ленка, дура! Стой! Делай, что тебе папа сказал. Деньги отдай и катись куда хочешь, нам твоя квартира нужнее.
Женщина уже не обращала внимания на крики тех, кого она много лет считала семьёй. *Прочь, прочь отсюда*, — стучало у неё в голове. — *Никогда больше я не переступлю порог этой квартиры. Никогда. У меня больше нет родных*.
Оказавшись на улице, она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь совладать с эмоциями. Щека горела, но физическая боль казалась ничтожной по сравнению с той, что разрывала сердце. Потом с трудом набрала дрожащими руками номер такси.
— Куда едем? — сочувственно глядя на неё в зеркало заднего вида, спросил водитель, заметив её состояние.
Елена машинально назвала адрес Андрея, даже не подумав о том, что у неё теперь есть своя квартира.
— Лена, — открыв дверь, мужчина удивлённо смотрел на неё, явно не ожидая увидеть в таком состоянии. — Что случилось?
— Прости, — Елена виновато подняла на него глаза, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу. — Я ещё не привыкла, что у меня есть своё жильё. Зачем я назвала твой адрес? Сама не понимаю.
— Нет, нет, я рад тебя видеть, — быстро сказал Андрей, делая шаг назад и пропуская женщину в квартиру. — Проходи, не стой на пороге.
Он нахмурился, заметив на её щеке красное пятно и заплаканные глаза.
— Кто это с тобой сделал? — глухо проговорил он, и в голосе его послышалась угроза, которой Елена раньше не слышала.
Она молча села на диван, до боли сжала пальцы, пытаясь справиться с дрожью.
— Отец, — прошептала она.
Продолжение :