Предыдущая часть:
И однажды чудо случилось. Вера уже нашла себе работу — ей было стыдно сидеть на шее у брата, и она устроилась в небольшую юридическую консультацию, где её готовы были взять на неполный день, пока она не восстановит свои силы и профессиональные навыки. Как-то вечером, когда они с Андреем ужинали, зазвонил телефон.
— Странно, — Вера напряглась, увидев незнакомый номер на экране.
— Возьми, — посоветовал брат, заметив её колебания. — Вдруг это важный звонок.
— Вера, здравствуйте, — раздался в трубке мужской голос. — Это Николай.
— Николай? — испуганно переспросила Вера, пытаясь вспомнить, кто это мог быть. — Я не знаю никакого Николая.
— Я у Бориса Юрьевича охранником работаю, — пояснил мужчина. — Вы помните меня?
— Да, помню, — ответила Вера, и перед её глазами сразу возник образ здоровенного амбала с лицом, изрезанным шрамом. — А что тебе нужно от меня? Это Борис тебя подослал?
— Нам надо поговорить, — коротко ответил мужчина. — Вы можете со мной встретиться? Это очень важно и срочно. У меня мало времени.
— Кто это? — одними губами спросил брат, видя, как изменилось лицо сестры.
— Охранник Бориса, — прикрыв трубку рукой, прошептала Вера. — Просит о встрече.
— Соглашайся, — так же тихо ответил Андрей. — Надо узнать, что ему понадобилось.
— Ну хорошо, — сказала Вера в трубку. — Давай встретимся.
Она назвала адрес небольшого кафе подальше от дома брата, на всякий случай, хотя и не знала, чего ожидать от этого звонка.
— Он не сказал, о чём пойдёт разговор? — спросил Андрей, когда она положила трубку.
— Нет, совсем ничего не сказал, — Вера пожала плечами, чувствуя непонятное беспокойство. — Не представляю, что ему надо. Это самый верный помощник бывшего мужа.
— Если боишься, я могу пойти с тобой, — предложил брат.
— Нет, не надо, — решительно ответила Вера. — Вдруг он испугается и ничего не скажет, если заметит слежку. Думаю, он вряд ли задумал что-то против меня. Зачем звонить, назначать встречу, когда можно подкараулить на улице? Оставайся дома, я пойду одна.
Через час Вера сидела в уютном, почти пустом кафе и ждала Николая. Она, конечно, помнила его — забыть здоровенного бритоголового мужика с лицом, изрезанным огромным шрамом, было невозможно. Бывший то ли морпех, то ли спецназовец, он много лет был водителем-охранником у Бориса. За все годы работы он перекинулся с ней всего парой десятков фраз. И теперь она терялась в догадках, что же ему понадобилось от бывшей хозяйки.
— Здравствуйте, — услышала Вера над ухом и вздрогнула.
Несмотря на внушительные размеры, Николай подошёл к ней удивительно тихо, почти бесшумно.
— Спасибо, что пришли, — сказал он, присаживаясь напротив. — У меня для вас действительно важная информация.
— Здравствуй, — Вера умоляюще посмотрела на него, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Скажи, как там Роман? С ним всё в порядке? Не болеет? А кто за ним присматривает? Скучает, наверное, плачет? Обо мне спрашивает?
Она буквально засыпала его вопросами, не в силах сдержать материнскую тревогу. Мужчина внимательно посмотрел на неё, словно раздумывая, говорить с ней или нет.
— Не беспокойтесь, с ним всё хорошо, — коротко ответил он. — Няня присматривает за ним. Не за этим я к вам. Вы же хотите вернуть ребёнка?
— Да, конечно, — Вера скорбно прижала руки к груди, и глаза её наполнились слезами. — Но это невозможно. Я уже один раз пыталась его украсть. Вы не хуже меня знаете, чем всё закончилось. Не хочу рисковать и подставлять людей.
— Знаю, — Николай кивнул. — Давайте кофе закажем, — вдруг предложил он.
— Я не хочу, — с нетерпением ответила Вера, которой не терпелось поскорее услышать, что он скажет.
— Это необходимо, чтобы не слишком привлекать внимание, — пояснил мужчина.
Он встал, подошёл к стойке, что-то быстро сказал бармену и вернулся уже с двумя чашками дымящегося кофе.
— Я не предлагаю украсть вашего сына, — продолжил Николай, садясь на место. — Это не спасёт ситуацию. Борис Юрьевич всё равно его найдёт, а вас отправит надолго за решётку, потому что вы лишены родительских прав. У меня есть кое-что получше.
Он положил на стол тонкую чёрную папку.
— Уберите в сумку, — тихо сказал он, оглядываясь по сторонам.
— Что это? — спросила Вера, машинально выполняя его просьбу.
— Это вам поможет, — ответил Николай, понизив голос. — Здесь кое-какие документы. Я не стану ничего объяснять вам сейчас. Дома посмотрите. Это поможет вам вернуть сына.
— Правда? — Вера подалась к нему навстречу, и в глазах её зажглась надежда. — Спасибо большое. Я так вам благодарна. Мой мальчик, он там сейчас совсем один. Я очень скучаю без него.
— Я это делаю не ради вас, — резко оборвал её Николай, и его лицо стало жёстким. — Ради Ксении.
— Ксения? — переспросила Вера, пытаясь вспомнить, откуда ей знакомо это имя. — Кто такая Ксения? Я её знаю?
— Нет, — лицо мужчины оставалось бесстрастным, только сжатые кулаки и желваки на скулах выдавали внутреннее напряжение. — Это моя младшая сестра.
Он замолчал, собираясь с мыслями, и Вера не решалась нарушить тишину.
— С ней что-то случилось? — осторожно спросила она наконец.
— Год назад ваш бывший муж сел пьяным за руль и совершил наезд на девушку, — голос Николая стал глухим, словно он с трудом выдавливал из себя слова. — Он даже не остановился, чтобы помочь несчастной или хотя бы вызвать скорую. Он просто не заметил её. Сбил, будто это была не человек, а кукла, и оставил умирать. Я увидел вмятину на машине, когда он вернулся домой в тот вечер, и спросил, откуда она. Он был настолько пьян, что даже толком ничего не ответил. Я рассмотрел повреждение повнимательнее, обнаружил кровь, наутро показал хозяину. Борис Юрьевич только рассмеялся. «Шляются всякие на дороге, — сказал он. — Одной меньше, воздух чище».
— Откуда же ты узнал, что это он сбил ту девушку? — спросила Вера, чувствуя, как по спине пробегает холод.
Николай быстро взглянул на неё, ничего не ответил и продолжил:
— Её случайно обнаружил проезжавший мимо водитель. Она лежала на обочине под дождём, вся в крови, без сознания.
Он замолчал, и Вера увидела, как его лицо исказилось от боли.
— Девушка выжила, но стала инвалидом, — продолжил он после паузы. — Она прикована к постели. Это моя сестра, моя Ксения.
— Простите, я не знала, — прошептала Вера, чувствуя, как сердце сжимается от сочувствия.
— А что же Борис? Его нашли? Он помог девушке, разыскал её, оплатил лечение? Он…
Николай запнулся, снова быстро взглянул на неё, и в его глазах промелькнула такая ненависть, что Вера невольно отшатнулась.
— Постарался замести следы, — процедил он сквозь зубы. — Сразу же отправил помятую машину на разборку, и никаких улик. Свидетелей наезда не было. Ксения ничего не помнит. В полиции отказались даже дело заводить. Если бы случилось чудо и кто-то бы взялся за расследование, так для галочки, всё равно не стали бы разбираться в деталях. Услуги адвоката, ментов — всё оплачено на годы вперёд. Этот факт Борис Юрьевич даже не скрывал.
— Подожди, — опешила Вера. — Так вы что, даже заявление не писали?
— А смысл? — горько усмехнулся Николай. — Никто не видел машину, никто не видел, как произошла авария. А если кто и видел, то станут молчать. Вам не хуже меня известно, как поступает Борис Юрьевич со свидетелями.
— А как ты узнал, что это именно Борис сотворил такое с твоей сестрой, а не кто-то другой? — спросила Вера, хотя ответ уже начала угадывать.
— Понял, конечно, не сразу, — Николай опустил глаза. — Сначала появились подозрения, когда я помятую машину увидел, сам сопоставил кое-какие факты. Ксению порасспросил, а потом и Борис Юрьевич проговорился. Хвастался, что никто не узнает, как он девчонку сбил. Мол, ходят дуры, где попало, а потом за них ещё и отвечать приходится.
Николай замолчал, вычерчивая на столе немыслимые узоры чайной ложечкой.
— Представляете? — глухо заговорил он снова. — Он оставил Ксению умирать на обочине дороги, как бездомную собаку. Не посчитал нужным остановиться и хотя бы посмотреть — жива ли.
У Веры сердце кровью обливалось. Она видела, как тяжело ему даются эти воспоминания, как сжимаются его кулаки под столом.
— Я уже давно всё для себя решил, — Николай поднял на неё глаза. — Я мог бы сразу расправиться с Борисом. Он ведь даже не догадывается, что Ксения — моя сестра. Я не боюсь тюрьмы, но… — он помолчал, собираясь с мыслями. — Кроме меня у Ксении нет никого. Родители давно умерли. Кто за ней присматривать будет? Вы понимаете, о чём я?
— Понимаю, — кивнула Вера. — Мне очень жаль вашу сестру. Если я могу ей чем-то помочь…
— Сам я не смогу дать ход этим документам, — перебил её Николай, кивнув на папку, которую она убрала в сумку. — У Бориса слишком длинные руки. За себя я не боюсь, но Ксения… а вы, я уверен, вы сможете правильно распорядиться информацией.
— А если муж узнает, что это вы передали мне документы? — спросила Вера, чувствуя, как её охватывает тревога за этого человека.
— Он никогда не подумает на меня, — Николай усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что Вера невольно отвела взгляд. — Кто я? Бессловесный тупой мужлан, который только и умеет кулаками махать да баранку крутить. Если вы не расскажете, Борис не узнает.
— Вы ведь не скажете? — Николай пристально посмотрел на Веру.
— От меня точно ничего не узнает, — заверила она его. — Можешь не беспокоиться.
— Ладно, — Николай решительно встал из-за стола. — Мне пора. Запомните, мы с вами никогда не виделись. Если что-то пойдёт не так, я даже под страхом смертной казни не признаюсь, что передавал вам документы. Для меня жизнь сестры дороже всего.
— Да не сомневайся, — Вера тоже поднялась. — Я никому не скажу, от кого получила эти документы.
Николай немного постоял, будто всё ещё сомневался, что поступил правильно. Потом резко развернулся и вышел из кафе. Вера видела в окно, как он сел в машину и уехал.
— Спасибо, добрый человек, — прошептала она ему вслед. — Ты спасаешь не только свою сестру, но и моего ребёнка.
Она ещё немного посидела за столиком, допивая давно остывший кофе, и, убедившись, что никто за ней не следит, тоже отправилась домой.
— Рассказывай скорее, — торопил её Андрей, едва она переступила порог. — Как всё прошло? Что он хотел от тебя?
— Вот, — Вера торжественно положила на стол чёрную папку. — Здесь какие-то документы. Николай сказал, они помогут мне вернуть сына.
— Ну-ка, давай сюда, — Андрей взял папку и открыл её.
Он бегло просмотрел документы, и с каждой минутой зловещая улыбка на его лице становилась шире.
— Вот и всё, — сказал он наконец, закрывая папку. — Клетка захлопнулась, птичка попалась. Да этим бумагам цены нет.
Он обнял сестру и закружил по комнате, смеясь от радости.
— Теперь твой бывший муженёк надолго сядет, — сказал он, опуская её на пол. — Не сомневайся. Мы его прищучим по полной программе. Даже деньги не помогут ему вывернуться.
— А что за документы? — нетерпеливо спросила Вера. — Что в них?
— Помнишь, я рассказывал тебе о схеме, с помощью которой Борис обманул вкладчиков, объявив себя банкротом? — Андрей подошёл к столу и раскрыл папку, показывая ей бумаги. — Тогда у следствия была слабая доказательная база. Он получил лишь условный срок. Лучшие адвокаты постарались. Так вот, теперь у нас в руках железобетонное доказательство его вины. Его не спасёт даже то, что он является опекуном малолетнего ребёнка. Теперь ему точно не удастся отвертеться.
Андрей зловеще улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное.
— Уж я постараюсь приложить для этого максимум усилий, — сказал он. — Он надолго сядет в тюрьму. Борис, конечно, опять попытается на кого-то надавить, кому-то заплатить, даже запугать. Мы с тобой знаем обо всех его методах убеждения, но, думаю, в этот раз покровители не станут поддерживать его. Незачем им рисковать своей головой и репутацией. Так что, похоже, его песенка спета. Держи, сестрёнка. Осталось совсем немного подождать, чтобы насладиться победой.
— И Роман вернётся ко мне, — разволновалась Вера, и глаза её наполнились слезами.
— Даже не сомневайся, — твёрдо сказал Андрей. — Те, кто отобрал его у тебя, должны быть наказаны.
— Господи, — Вера сжала руки. — Как я хочу поскорее обнять своего мальчика. Я так соскучилась. Он ведь там совсем один. Представляю, что ему пришлось пережить.
— Придётся, конечно, набраться терпения, — предупредил Андрей. — Но в таком щекотливом деле не стоит спешить. Нужно всё продумать, просчитать, чтобы Борис и его помощники не смогли найти ни одной лазейки. Не дадим им возможности вывернуться и снова избежать наказания.
Уже на следующий день документы легли на стол в следственный комитет прокуратуры. Всё получилось так, как предполагал Андрей. Сильные покровители отвернулись от Бориса. Даже деньги оказались бессильны перед неоспоримыми фактами. Через несколько месяцев состоялся шумный процесс. В зале суда было многолюдно — пришли не только обманутые вкладчики, но и те, кто когда-то работал с Борисом и знал его методы. Вера сидела в первом ряду, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Андрей занял место рядом, время от времени сжимая её руку в знак поддержки.
— Признать виновным, — голос судьи звучал торжественно и неумолимо, — и назначить наказание в виде лишения свободы с конфискацией имущества в пользу обманутых вкладчиков.
Борис до последней минуты не верил, что ему дадут реальный срок. Он стоял в клетке для подсудимых, и его лицо, ещё недавно такое надменное и уверенное, теперь было бледным и растерянным. Словно в тумане слушал он приговор, и только когда судья произнёс последние слова, до него наконец дошло, что это не сон.
— Подсудимого взять под стражу в зале суда, — объявил судья, и конвойные направились к клетке.
— Нет! — закричал Борис, и его голос сорвался на истерический визг. — Мне нельзя в тюрьму! Вы не понимаете! Вы не знаете, кто я! Да я вас здесь всех! Я что, мало вам всем платил?
Он дикими глазами смотрел на судью, затем перевёл взгляд в зал, где, стараясь не встречаться с ним взглядом, сидели свидетели по делу, его недавние подельники, по чистой случайности избежавшие наказания.
— Я узнаю, кто слил меня! — продолжал кричать Борис, пытаясь вырваться из рук конвойных. — Я вернусь и убью каждого предателя! Думаете, я не достану вас? Вы меня плохо знаете!
Конвойные надели на него наручники, но он продолжал вырываться, выкрикивая угрозы.
— Торжествуешь? — прошипел он, проходя мимо Веры. — Я выйду и уничтожу тебя.
— Я не боюсь тебя, — спокойно ответила Вера, глядя ему прямо в глаза. — Да и, судя по всему, выйдешь-то не скоро.
Бориса вывели из зала. Он кричал, ругался, посылал проклятия, но его уже никто не слушал.
Продолжение :