Предыдущая часть:
Вера вытерла слёзы и с трудом поднялась с пола. Ноги не держали её, но она заставила себя сделать первый шаг.
— Я буду бороться, — сказала она вслух, чтобы придать себе сил. — Вернусь домой. Буду в ногах валяться. Только бы муж отдал мне Рому.
Она вернулась в город, поселилась у подруги и узнала, что Борис уже подал на развод, а суд должен состояться через несколько дней.
— Он хочет лишить меня родительских прав, — бессильно говорила Вера подруге, сидя на кухне с чашкой остывшего чая. — Я не знаю, что мне делать.
— Что делать? Стучаться во все двери, — ответила подруга, сжимая её руку. — Ты же понимаешь, нельзя оставлять Романа с отцом. Он из него вырастит такое же чудовище, как и он сам.
— Но у меня нет доказательств, ты же знаешь.
— Тогда найми хорошего адвоката.
— У меня нет денег на адвоката, — Вера покачала головой. — Борис лишил меня всего.
Вера стучалась во все двери, била тревогу, но ни в службе опеки, ни в социальной защите её даже слушать не стали.
— С отцом мальчику будет лучше, — твердили они, глядя на неё с холодным равнодушием. — У вас нет ничего: ни работы, ни жилья. На что вы жить собираетесь, да ещё и ребёнка воспитывать?
— Но сыну положены алименты, — пыталась возражать Вера, чувствуя, как её доводы разбиваются о стену бюрократического бездушия. — Я сразу же начну работать и смогу обеспечить сына. У меня хорошая профессия, я адвокат.
— Когда это всё будет у вас? — отрезали чиновники. — Вы не работали ни дня. Вас не возьмут ни в одно приличное адвокатское бюро. А мальчику необходимо ходить в детский сад, с ним надо заниматься. Если вы станете работать, кто за ним присматривать будет? У вас даже родственников нет.
Не получив поддержки, Вера всё же не теряла надежду найти понимание в суде.
— Скажи, — спрашивала она подругу за день до заседания, — суд ведь всегда принимает сторону матери? Он не оставит Рому отцу.
В день суда женщина очень волновалась. Она была одна — за неё некому было вступиться. Борис с усмешкой посматривал на неё, переговариваясь о чём-то с адвокатом.
— Всем встать, суд идёт, — объявила секретарь.
— Слушается дело по расторжению брака, — заговорил судья, бегло взглянув на бумаги. — Истец, вам слово. Какова причина развода, уважаемый суд?
Борис чувствовал себя уверенно, даже расслабленно.
— Мне пришлось подать заявление на расторжение брака, потому что моя жена — наркоманка, — произнёс он, и Вере показалось, что земля уходит из-под ног.
— Это неправда! — в отчаянии выкрикнула женщина, вскакивая с места.
— Суд делает вам замечание, — остановила её секретарь. — В следующий раз нам придётся удалить вас из зала.
— Видите, уважаемый суд? — Борис злорадно посмотрел на бывшую жену. — Она совершенно не умеет держать себя в руках. Я опасаюсь за жизнь сына, никогда не зная, что у неё на уме. Она не может обходиться без дозы ни одного дня. Я пытался заставить её лечь в клинику, но она сбежала оттуда. Вы посмотрите на неё — она же сумасшедшая. С ней страшно оставлять ребёнка.
Вера и вправду выглядела неважно: события последних дней выбили её из колеи. Тёмные круги под глазами от бессонных ночей и слёз, бледное лицо, кое-как уложенные волосы, дрожащие от страха руки — всё это создавало образ нездорового человека.
После небольшого перерыва суд огласил решение: исковые требования удовлетворить, брак расторгнуть, сына Романа передать под опеку отца.
— Как отцу? — закричала мать, не веря своим ушам.
Борис торжествующе расхохотался ей прямо в лицо.
— Вы не можете отдать сына ему! Это неправильно! — Вера бросилась к судье, который уже поднимался из-за стола. — Ребёнок должен остаться с матерью! Вы совершаете ошибку! Умоляю вас, выслушайте меня!
Но судья быстро скрылся за дверью, не удостоив женщину даже взглядом.
— Вы можете подать апелляцию в течение десяти дней, — бесстрастно сообщила секретарь, собирая бумаги.
От безысходности Вера пришла к мужу и потребовала вернуть ей сына. Она очень надеялась, что в нём осталась хоть капля сострадания, но ошиблась.
— Ты никогда больше не увидишь сына, — заявил Борис, вставая у неё на пути. — Поняла?
— Ты не имеешь права запрещать мне видеться с Ромой, — голос Веры дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Я его мать.
— Я теперь опекун сына, а ты никто, — отрезал Борис. — Я решаю, с кем ему видеться. У тебя ничего нет за душой. Что ты можешь ему дать? Я не позволю, чтобы мой ребёнок рос в нищете. У него должно быть всё самое лучшее. Пошла вон из моего дома. Не хочу больше видеть тебя. Надоели твои истерики.
— Я не уйду, пока не увижу сына, — упрямо сказала Вера, хотя внутри всё сжималось от страха. — Я имею на него такие же права, как и ты.
— Нет у тебя никаких прав, — Борис засмеялся, и в его смехе было что-то хищное. — Я лишил тебя их.
— Ты подкупил суд? — ужаснулась женщина, начиная понимать, как всё произошло на самом деле.
— Я всё порешал, — спокойно ответил муж. — Остальное тебя не касается.
— Я буду добиваться пересмотра дела, — выкрикнула Вера, чувствуя, как отчаяние сменяется яростью. — Я всем расскажу, какой ты зверь!
Борис размахнулся и ударил бывшую жену по лицу. Она отлетела в угол прихожей, больно ударившись головой о стену.
— Только посмей мне что-то вякнуть, — мужчина приблизил к ней своё лицо, и Вера увидела в его глазах такую ненависть, что у неё перехватило дыхание. — Закопаю в лесу живьём.
Вера от испуга не могла пошевелиться. Она сидела на полу, прижавшись к стене, и смотрела, как он отряхивает руки.
— Илья! — крикнул Борис, и в дверях появился охранник. — Забери её отсюда. Проследи, чтобы больше эту женщину не пускали на мою территорию.
Он выгнал её, как бездомную собаку, из своего шикарного особняка. Отобрал всё. Лишил надежды когда-нибудь увидеть сына.
Вера обхватила себя руками, её била мелкая дрожь. Она медленно шла, куда глаза глядят, не разбирая дороги.
— За что он так поступил со мной? — прошептала она, чувствуя, как слёзы снова застилают глаза. — Я ненавижу его. Господи, если ты есть на самом деле, накажи Бориса за то зло, которое он причинил мне и Роме. Неужели нет на него никакой управы? Неужели можно вот так безнаказанно разлучить мать и сына? Куда я теперь? У меня нет ни денег, ни жилья. Я даже не знаю, что мне делать дальше. Борис проехал катком по моей жизни и разделил её на «до» и «после». Хочется прямо здесь лечь и умереть. Пусть бывшему мужу будет стыдно за то, что довёл меня до смерти.
Вера побрела по дороге, не замечая ничего вокруг.
— Нет, это не выход, — остановила она себя. — Он даже будет рад, если я умру. Я не доставлю ему такого удовольствия. Я буду бороться. У меня есть мой мальчик. Ради него я не имею права опускать руки.
Вера, погружённая в свои мысли, не заметила, что за ней по тёмной пустынной улице уже некоторое время следует тонированный внедорожник. Машина двигалась медленно, держась на расстоянии, но неотступно. Наконец, выйдя из задумчивости, женщина почувствовала, что за ней наблюдают. Она резко остановилась и оглянулась. Внедорожник замедлил движение и тоже остановился в нескольких метрах от неё. Вера решительно подошла к автомобилю, уверенная, что это охрана мужа сопровождает её, желая удостовериться, что она окончательно оставила попытки вернуться в дом.
— Что вам нужно от меня? — крикнула она и стукнула кулаком по стеклу.
Стекло медленно поехало вниз. Вера замерла, не веря своим глазам. На лице её отразился сначала испуг, потом недоумение, удивление, и наконец — невыразимая радость.
— Ты… — выдохнула она, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Как ты нашёл меня?
— Быстро садись в машину, тут небезопасно, — раздался из окна знакомый голос, от которого у Веры перехватило дыхание.
Дверь открылась, и женщина, не раздумывая, юркнула в салон, усаживаясь на сиденье рядом с водителем.
— Андрей… — всё ещё не веря своим глазам, проговорила женщина, вглядываясь в лицо брата, словно боялась, что он исчезнет. — Братик… родной мой…
Глаза наполнились слезами, и Вера схватила его руку, прижала к губам, целуя и не в силах вымолвить ни слова. Она смотрела на него и не могла наглядеться, пытаясь найти в этом взрослом мужчине черты того мальчишки, который когда-то ушёл из дома.
— Откуда ты здесь? — наконец спросила она, сжимая его руку так, словно боялась, что он снова исчезнет.
Андрей положил руку ей на затылок, притянул к себе и прижался лбом к её лбу, совсем как в детстве, когда они вот так же сидели, спрятавшись от пьяной матери.
— Давай сначала доберёмся до дома и обо всём спокойно поговорим, — ответил он, отпуская её и заводя двигатель. — Здесь не место для разговоров.
Через двадцать минут они уже сидели в уютной гостиной его квартиры. В руках у Веры была кружка горячего чая, но она не пила, только смотрела на брата, не в силах отвести взгляд.
— Рассказывай скорее, где ты, что ты? — засыпала она его вопросами. — Как же ты нашёл меня? Я пыталась отыскать тебя почти пятнадцать лет! Я думала, ты погиб!
— Я был на кладбище, — коротко ответил Андрей, и в его голосе послышалась горечь. — Просто меня никто не узнал. Конечно, столько лет прошло.
— А меня как же ты узнал вообще? — продолжала допытываться Вера, не в силах поверить в реальность происходящего. — Как оказался у дома Бориса?
— Я все эти годы ни на день не упускал тебя из виду, — признался Андрей, и его слова прозвучали так спокойно, будто он говорил о чём-то само собой разумеющемся.
— Но почему не связался со мной? — в голосе Веры прозвучала обида, смешанная с недоумением.
— Я видел, что у тебя всё хорошо, — Андрей пожал плечами. — Беспокоиться было не о чем. А сейчас пришло время прийти на помощь. Я знаю, муж развёлся с тобой.
— Он не просто развёлся со мной, — Вера сразу поникла, и её голос стал глухим. — Он отобрал у меня сына. Я точно знаю, он ему не нужен. Хотел, видимо, наказать меня.
Она начала рассказывать брату обо всём, что случилось с ней за последние годы: о том, как изменился Борис после рождения сына, о побоях, о своём побеге и о том, как у неё отняли Романа. Говорила она долго, сбивчиво, иногда замолкая, чтобы справиться с подступающими слезами.
— Я не верю, что Борису так легко удалось лишить тебя родительских прав, — Андрей слушал, не перебивая, но когда она закончила, он встал и заходил по комнате, сжимая кулаки. — Ты же не какая-то бессловесная. Почему в суде ты не рассказала о том, что он бьёт тебя? Да за это ему вообще реальный срок светит!
— Если бы всё было просто, я не сидела бы сейчас здесь с тобой и не плакалась в жилетку, — горько усмехнулась Вера. — У него всё куплено. Он бандит. Я это точно знаю, но доказательств у меня нет. Не мне рассказывать, что за деньги можно даже чёрта лысого купить или любого запугать.
— Хорошо, — Андрей остановился посреди комнаты и посмотрел на сестру. — Я могу допустить, что Борису удалось подкупить опеку и суд. Но почему ты ни разу не зафиксировала побои? Это такой козырь в борьбе с твоим бывшим мужем! Он бы не смог отвертеться. Полиции пришлось бы завести на него дело.
— Думаешь, я не обращалась к доктору? — печально усмехнулась Вера. — А что толку? Была я и в полиции, и в поликлинике, и побои фиксировали. А потом все доказательства таинственным образом исчезали, и тут и там только разводили руками. Я с поломанными рёбрами ходила, синяками на пол-лица. А доктор смотрел на меня честными глазами и говорил: «Откуда я знаю, кто вам рёбра сломал? Может, вы сами упали, а теперь на хорошего человека наговариваете». Я стучалась в закрытые двери. Никому до меня не было дела. Такое ощущение, что порядочных людей не осталось. Одни продажные и бесчеловечные чинуши.
— Ты меня извини, но вся твоя история похожа на бред, — Андрей покачал головой. — Ты случайно в психушке на учёте не стоишь?
— Как не стою? — Вера горько рассмеялась. — Он же меня в наркоманки записал. У нарколога я тоже на учёте, хотя у меня даже анализа не брали, чтобы туда записать. Ты не представляешь, сколько мне пришлось собрать разных справок, чтобы Рому оставили со мной. И что ты думаешь? В опеке мне открытым текстом намекнули, что я могу этими бумажками стены в туалете обклеить. Они всё равно им не дадут ход. Они даже не особо скрывали, что Борис заплатил им.
— И что ты собираешься делать? — спросил Андрей, садясь напротив.
— А что я могу? — Вера пожала плечами, и в этом жесте было столько безысходности, что у брата сжалось сердце.
— Ты же не собираешься сдаваться, — твёрдо сказал он. — Нам надо придумать план, как забрать Романа.
— Андрей, я умоляю, не суйся в это дело, — Вера подалась вперёд и схватила его за руки. — Ты не представляешь, какой страшный человек Борис. Знакомая, которая помогала мне сбежать, потом пропала без вести. Ещё одному человеку, который консультировал меня перед судом, сожгли машину. Я не хочу потерять тебя. Борис, пользуясь полной безнаказанностью, никого и ничего не боится.
— Ну что же, — Андрей задумчиво посмотрел на сестру, и в его глазах появился опасный блеск. — Раз мы не можем вернуть моего племянника законным путём, будем действовать их же методами.
— Что ты задумал? — испуганно спросила Вера, чувствуя, как тревога снова сжимает сердце.
— Давай сделаем так, — Андрей взглянул на часы. — Времени уже много, а мне завтра на работу, поэтому надо выспаться. Ты остаёшься у меня. Всё равно же идти некуда. Утро вечера мудренее. Завтра решим, что станем делать.
На следующее утро за завтраком Андрей сообщил сестре:
— Я съезжу в отдел полиции. Есть у меня там один человечек, который должен мне. Наведу кое-какие справки о твоём бывшем муже. Не поверю, что нельзя найти его слабое место, за которое можно было бы его хорошенечко прижать.
Вера целый день провела в одиночестве, и нервы её были на пределе. Чтобы хоть чем-то занять себя, она прибрала в квартире, приготовила обед и ужин, но мысли постоянно возвращались к одному и тому же.
— Хуже нет ждать и догонять, — время от времени повторяла она, вздрагивая при каждом шорохе.
Наконец щёлкнул замок в двери.
— Андрей! — Вера бросилась навстречу брату, едва он переступил порог. — Я вся извелась! Почему так долго? Удалось что-нибудь разузнать? Нашлись доказательства правдивости моих слов?
Она буквально засыпала его вопросами, не давая даже раздеться.
— Погоди, — улыбнулся Андрей, отстраняясь. — Дай мне хотя бы раздеться. Не будем же мы в прихожей разговаривать.
— Извини, — смутилась Вера, отступая на шаг. — Ты устал. Проходи, у меня ужин готов.
Андрей немного перекусил, а потом, чтобы не томить сестру, которая от волнения сидела как на иголках, заговорил:
— Ну что, сестрёнка, твоё дело не так уж и безнадёжно. Мне удалось выяснить, что на твоего бывшего мужа заведено уголовное дело. Оказывается, за две недели до твоего побега Борис купил дом за очень большие деньги. Теперь внимание, вопрос: откуда у него такие деньжищи?
— У него же вроде бизнес какой-то, — растерянно ответила Вера, пытаясь вспомнить, что муж когда-то рассказывал о своих делах. — Он неплохо зарабатывает, только я не знаю, что за бизнес. Мы никогда не обсуждали это.
— Вот мы и подошли к самому главному, — Андрей посмотрел на сестру торжествующе. — Бизнес его — лишь прикрытие, которое позволяло проворачивать всякие чёрные делишки. Борис никогда ничего не боялся, знал, что ему всегда удастся отмазаться. А если потребуется, натравит на кого надо своих бандитов, и те разрулят с помощью силы любую ситуацию.
— Я слишком поздно стала догадываться, кто мой муж, — горько призналась Вера. — Тогда у нас уже родился Роман. Куда мне было уйти?
— Я тебя ни в чём не виню, — Андрей ободряюще улыбнулся ей. — Успокойся, сестрёнка.
— Что ещё рассказал твой знакомый? — спросила Вера, чувствуя, как внутри затепливается надежда.
— В этот раз Борис решился на откровенную авантюру: открыл предприятие, нашёл инвесторов, — Андрей откинулся на спинку стула. — Это были обычные люди, таких легче всего обмануть. Он так красиво расписал будущую прибыль, что многие клюнули на его удочку и вложили деньги в развитие бизнеса. А спустя какое-то время Борис объявляет себя банкротом. Деньги из бизнеса он выводит, а сам исчезает. Сотни бедолаг пытались вернуть свои сбережения, но, увы, Борис дал взятки всем, кто прикрывал его, поэтому разыскать недобросовестного бизнесмена не представлялось возможным. Люди в результате не получили не только обещанную баснословную прибыль, но даже свои деньги.
— Ты знала об афере? — спросила Вера, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Нет, естественно, — покачала она головой. — Я знала только о его банкротстве.
— И что же? Дело замели?
— Как раз наоборот. Официально было заведено уголовное дело о мошенничестве, но достаточных доказательств не нашли, поэтому адвокаты развалили его. Срок ему дали условный.
— Как условный? — Вера не верила своим ушам. — Я думаю, украдена была немалая сумма.
— Не забывай, деньги имеют огромную власть, — напомнил Андрей. — Борис твой не просто бандит, а из авторитетных. Я думаю, заинтересованных людей манили не только лёгкие деньги. Они боялись, что Борис расправится с ними, если откажется от участия в афере.
— Но как вся эта история связана с моим делом? — спросила Вера, чувствуя, что брат подходит к самому главному.
— Всё очень просто, — Андрей подался вперёд. — Не знаю, сам Борис придумал эту идею или ему кто-то её подкинул. Твоему бывшему мужу необходимо было получить статус отца-одиночки. Пока Роману не исполнится шестнадцать, Борис останется неприкосновенным, ведь он один воспитывает сына. Его героический образ вызывает у суда исключительно восхищение. Ну а тугие конверты в руках здоровенных охранников вообще обладают магической силой. Пока Роман растёт, дело о мошенничестве нужные люди окончательно сомнут.
— Совершенно верно, — кивнула Вера. — Он прикрывается нашим сыном как щитом.
— Неужели нет способа вывести его на чистую воду? — с горечью спросил Андрей.
— Будем стараться, — твёрдо ответила Вера. — Нельзя останавливаться, иначе я окончательно потеряю сына. К сожалению, пока обстоятельства складываются против нас, но не всё так плохо. Надо снова идти в опеку, снова собирать справки, доказывать, что я хорошая мать. Придётся опять сдавать анализы. Ничего, при необходимости надавим на них. Они вынуждены будут признать, что подписали липовые документы. Надо пробовать ещё и ещё. Заходить с разных сторон, из разных кабинетов. Искать свидетелей, которые могли бы подтвердить твои слова. И потом, у любого человека есть своя ахиллесова пята. Будем искать её у Бориса и обязательно найдём.
— Не отчаивайся, — Андрей положил руку ей на плечо.
— Я стараюсь, — тяжело вздохнула Вера. — Мне кажется, нам может помочь только чудо.
Продолжение: