Савельев сел рядом на кровать, а Лера схватила чашку кофе, чтобы занять руки и унять дрожь. Кофе оказался идеальным, именно таким, как она любила, с молоком и без сахара.
Вот это сервис. Красивый. Богатый. Идеальный любовник. Готовит. Кофе в постель приносит. И ещё вкусы её угадывает. Она поймала себя на мысли, что сейчас ей не хватает только повода проснуться. Потому что такое бывает только в сказках. А в её жизни, полной неудач и разочарований, только в очень хороших, очень дорогих снах.
- Слушай, - сказал он серьёзно, глядя ей прямо в глаза. – Я понимаю, что это безумие. Мы не виделись сто лет, в школе я вёл себя как последний кретин, вчера ты облила меня коктейлем и закидала едой моих партнёров… Но я не хочу, чтобы это заканчивалось.
- Что именно? – Лера замерла с чашкой у губ.
- Всё, - он взял её свободную руку в свою. – Я хочу узнать тебя. Настоящую. Без коктейлей, без канапе, без всего этого цирка. Твои привычки, твои мечты, твои рисунки. Я хочу знать, о чём ты думаешь, когда смотришь в окно, и что ты чувствуешь, когда тебе грустно.
- И ты готов мириться с тем, что я буду периодически уничтожать твои «Brioni»? – спросила она, пытаясь шуткой скрыть, как сильно колотится сердце.
- Значит, будем покупать больше «Brioni», - усмехнулся он. – И, честно говоря, я готов разориться на костюмы, только бы видеть, как ты смеёшься.
Лера рассмеялась, легко, свободно, счастливо.
- Чёрт! Совсем забыл! - вдруг хлопнул себя по лбу Павел.
- Что случилось?
Савельев молча выбежал из комнаты. Лера удивлённо моргнула, прислушалась, входная дверь хлопнула. Через несколько минут он вернулся, запыхавшийся, раскрасневшийся, но счастливый. В руках у него был огромный букет красных тюльпанов.
- Прости, - выдохнул он, протягивая цветы. - В машине оставил на заднем сиденье. Совсем из головы вылетело. Я не специально, просто... - он перевёл дух, - просто думал о другом.
- О чём же? - улыбнулась Лера, принимая букет.
- О том, что ты здесь, в моей постели. И что это, кажется, не сон.
Лера уткнулась носом в тюльпаны, вдохнула их тонкий, чуть горьковатый аромат.
- Красные тюльпаны, - тихо сказала она. - Знаешь, что они означают?
- Страсть? Любовь?
- И то, и другое. И еще… что я навсегда твоя.
Павел шагнул ближе, обнял её вместе с цветами:
- А ты только сейчас это поняла?
- Нет. Просто тюльпаны - это напоминание.
- О чём?
- О том, что даже когда я думала, что жизнь кончена, где-то там, в будущем, уже росли эти цветы. Для меня.
- Для тебя, Лера. Только для тебя.
Он поцеловал её в макушку, а потом, отстранившись, кивнул на поднос:
- Но это ещё не всё. Там кое-что есть.
- Там коробочка, — кивнула Лера. — Я заметила.
- Это пока не та коробочка, - загадочно улыбнулся Павел и протянул ей другую, из кармана. - Вот эту открой сначала.
Лера взяла коробочку. Бархат был приятным на ощупь, тяжёлым, явно недешёвым. Сердце забилось где-то в горле. Она открыла крышку и онемела.
Внутри лежали новые серьги. Сапфиры. Крупные. Прозрачные. Глубокого синего цвета, в обрамлении крошечных бриллиантов. Они переливались на солнце, бросая блики на стены спальни. Невероятные. Дорогие. И такие... её.
- Паша... - выдохнула Лера, у неё перехватило дыхание от этой красоты. - Ты с ума сошёл. Это же...
- Бабушка говорила: «Тот, кто тебя полюбит, подарит тебе такие же, только больше», - тихо сказал он. – Я надеюсь, она не против, что этим человеком оказался я.
У Леры защипало в глазах. Она смотрела то на серьги, то на него. Это было слишком. Слишком красиво. Слишком невероятно. Слишком, чтобы быть правдой.
- Ты... - голос её дрогнул. - Ты запомнил? Про бабушку? Про камень верности?
- Я всё про тебя помню, Лера, - он взял её лицо в ладони. - Каждую мелочь. Как ты краснела, как рисовала, как обижалась. И про сапфиры твои помню. Ты в школе еще говорила об этом, я подслушал и запомнил. А вчера на балконе, когда ты снова это сказала, я вдруг понял, что это был знак. Что я должен попробовать.
- Попробовать что?
- Стать тем, кто тебя полюбит по-настоящему, - он улыбнулся. - Ну, признавайся, я справился?
Лера всхлипнула. Слёзы потекли по щекам, но это были хорошие слёзы. Самые лучшие. Она прижалась к нему, спрятала лицо у него на груди и разрыдалась. Громко. В голос. Но счастливо. Освобождаясь от всей боли, которая копилась годами.
- Эй, - растерялся Павел. - Ты чего? Я думал, будет радость, а тут...
- Это и есть от радости, - шмыгнула она носом, не отрываясь от него. - Это просто... слишком много. Я не привыкла к такому.
- К какому такому?
- Чтобы меня любили. По-настоящему.
- И с процентами, - тихо добавил он.
Павел обнял её крепче, поцеловал в макушку.
- Привыкай, Князева. У нас впереди целая жизнь. Я буду тебя любить каждый день. Дарить тебе серьги и всё, что захочешь.
- Мне ничего не надо, - прошептала Лера. - Только ты.
- Ну, это само собой, - усмехнулся он. - Я в комплекте с процентами.
Она отстранилась, вытерла слёзы и посмотрела на него. Потом перевела взгляд на серьги в коробочке.
- Можно? - спросила она робко.
- Они твои.
Лера достала одну серьгу, потом другую, надела. Они были немного тяжелее бабушкиных, но сидели идеально. Она подошла к зеркалу, повертела головой. Сапфиры сверкали, отбрасывая синие искры на щеки.
- Бабушка была права, - тихо сказала она. - Тот, кто полюбит, подарит такие же, только больше.
- Жаль, я не успел с ней познакомиться, - тихо сказал Павел, подходя сзади и обнимая её за плечи.
- Знаешь, я часто представляю, как знакомлю её с тобой, - Лера задумчиво посмотрела в окно. - Она бы ворчала для вида, а потом тайком пекла тебе свои фирменные пирожки с мясом и говорила, что это я пекла. Ты бы ей точно понравился. Она всё видит, я знаю.
- Думаешь?
- Уверена.
Он поцеловал её в висок. А потом кивнул на поднос:
- Там ещё кое-что. Открой.
Лера обернулась и только сейчас вспомнила про ту самую Бархатную коробочку, которая всё это время лежала рядом с кофе. Она взяла её в руки, повертела, испытывая знакомое волнение.
- Что это?
- Открой, - загадочно улыбнулся Павел.
Лера открыла крышку и ахнула. Внутри лежали серёжки. Две. Те самые. Маленькие сапфиры в серебре, её бабушкин подарок, который она оплакивала ещё вчера вечером.
- Как ты... - выдохнула она, не веря своим глазам. - Я же не говорила, в каком лифте...
- Карина сказала. Хорошая у тебя подруга, - улыбнулся Павел. – Ещё в клубе подошла и сказала: «Смотри, Савельев, если ты серьёзно настроен, у неё сегодня серёжки пропали. В домашнем лифте. Вот адрес. Не подведи» и номер телефона свой дала. Утром, пока ты спала, я ей позвонил, она уточнила детали. А дальше было дело техники. Договорился с управляющим дома, посмотрел записи, выяснил, в каком лифте ты их обронила. Потом нашёл лифтёра, который вскрыл шахту. Сам лазил туда с фонариком, представляешь? Три часа искал по крупицам. Думал, ну всё, конец, не найду. А потом увидел, как они блестят в пыли.
Он говорил это так буднично, будто рассказывал о походе в магазин, а у неё сердце в груди прыгало как оголтелое.
- Серьги в шахте лифта - это, скажем так, нестандартный опыт, - усмехнулся он. - Но ради тебя я готов и не на такое.
- Паша... - у Леры снова защипало в глазах. - Ты лазил в лифтовую шахту ради моих серёжек?
- Ради тебя, Лера. Ради твоей улыбки, - он провёл пальцем по её щеке, вытирая непрошеную слезу. - Я тогда, в школе, был дураком. Заколку украл и не отдал. А теперь вернул долг. С процентами.
Лера смотрела на него, на серёжки, на его улыбку, и чувствовала, как внутри что-то переворачивается. Никто и никогда не делал для неё ничего подобного.
- Я люблю тебя, - вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.
Она замерла, испугавшись собственных слов, но Павел смотрел на неё с такой теплотой, что страх растаял.
- А я тебя, Лера, - сказал он просто. - Всегда любил. Ещё с пятого класса. Просто раньше не знал, как это сказать без жвачки. А потом… пятнадцать лет думал о тебе, вспоминал, искал в других твои глаза, твой смех, твои веснушки. И только сегодня понял: всё это время я искал тебя. Настоящую. Ту, которую никогда не переставал любить.
Она рассмеялась сквозь слёзы и бросилась ему на шею. Он обнял её крепко-крепко, и она чувствовала, как бьётся его сердце - так же быстро, как её собственное.
- Знаешь, - прошептала она ему в плечо, - я столько лет ненавидела 8 марта. Думала, это день тотального невезения.
- А теперь?
- А теперь... - она отстранилась, посмотрела ему в глаза и улыбнулась. - Теперь я думаю, что это лучший день в году.
- Потому что ты встретила меня?
- Потому что я перестала быть неудачницей, - она чмокнула его в нос. - И потому что теперь у меня есть ты.
Савельев поцеловал её. Долго. Нежно. Со вкусом утреннего кофе и обещанием долгого счастья. А за окном сияло солнце, сверкали башни Москвы-Сити, и жизнь была прекрасна. Даже несмотря на то, что где-то в её сумке лежало платье с пайетками, которое уже никогда не будет прежним.
Как и она сама.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Шанс для бывшего", Виктория Цветаева ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9
Часть 10 - продолжение