Рихард Зорге
Рихард Зорге сидел с огромной, литровой кружкой праздничного рождественского пива в бесконечном зале пивного ресторана «Придворная пивоварня» «Хоббройхаус» в Мюнхене. Это было знаменитое среди всех русских революционеров место. Здесь в Мюнхене, где работала редакция газеты «Искра», эту пивную посещали все основоположники русской социал-демократии. Именно потому, что эту знаменитую пивную знали все в Мюнхене, её выбрали в качестве места сбора группы «Отречение». Рихард посещал это заведение каждый субботний вечер. Стараясь не выделяться из огромной толпы, он садился неподалёку от входа в уборную, законно полагая, что каждый посетитель пивной хоть раз за вечер пойдёт облегчить мочевой пузырь.
До Рождества оставалось ждать ещё пару дней, а до учредительного съезда Коммунистической партии Германии чуть больше недели. Сегодня была последняя возможность сбора всей группы. Если товарищи не появятся, то Рихард Зорге должен начать действовать по своему усмотрению. Скорее всего, ему следовало возвращаться в Москву, наверное, через Украину. Это был плохой, опасный вариант. Однако просто сидеть в революционной Германии не имея политических инструкций от вождей, Зорге боялся ещё больше. Любое действие имеет последствия. Он имел на руках большую сумму денег в полном его распоряжении и бесценный опыт русской революции и красного террора. Толкнёшь лавину событий в неправильную сторону, и тебя самого обвинят в гибели Мировой революции или, что ещё хуже, её победе с немцами во главе.
Во время последнего наставления, данного Феликсом Дзержинским перед возвращением главного чекиста в Москву, многовариантный план заканчивался именно на последней неделе декабря, а дальше, если никаких контактов не случиться, то действовать по обстоятельствам. Они оба прекрасно понимали, что планировать дальше, чем на пару месяцев совершенно бессмысленно. Тогда, в середине октября, ещё под именем Максим Астафуров, Яков Блюмкин должен был выехать в Берлин и постараться легализоваться. Как конкретно это сделать ни Феликс ни Максим не имели никакого представления, рассчитывая, что опыт нелегальной работы в России не подведёт и в Германии. Феликс также на случай продиктовал номер из визитки полковника Николаи, которую тот дал ему на прощанье после продажи письма Ленина.
Помог почти смертельный случай. Непредвиденное происшествие случилось почти сразу после прибытия в Берлин из Швейцарии цюрихского прямого поезда. Агент революционной Советской России почувствовал, что заболел Испанкой. Как только он вышел из здания вокзала Берлин-Александерплац, ещё до того как начал искать место для жилья, явные симптомы скорой, неотвратимой болезни, приказали действовать без промедлений. Ломило спину, как будто после тяжёлой работы. До летальных симптомов оставалось совсем мало времени, возможно, час, и то, если ему повезло заметить недомогание достаточно рано. В чужом городе документы и деньги больного человека, валяющегося без сознания, были также привлекательны для любого счастливчика, как и сыр для грызуна в испорченной мышеловке. Он поспешил обратно на вокзал, чтобы сдать в камеру хранения все оставшиеся ещё не проданными царские драгоценности, наличную валюту и банковские документы, лежащие в тонком светло-коричневом портфеле из крокодиловой кожи. Положил туда также свой паспорт. Получив вторую половинку картонки квитанции приёма багажа, он задумался о том, куда её спрятать. Купил кусок клеёнки для защиты стола. Оторвав кусок, завернул в него квитанцию.
Идя по улице и уже чувствуя, что до страшной атаки болезни осталось совсем немного времени, Максим сразу наткнулся на небольшой парк вокруг фонтана римскому богу воды Нептуну. Он огляделся и стал искать укромное место, чтобы спрятать клеёнку с багажным квитком. Понимая, что времени у него практически не осталось, он засунул свёрток в землю между стеблей кустов, которые располагались на периферии паркового пространства вокруг фонтанного комплекса. Это было последнее усилие, которое он успел сделать перед тем, как испанка нанесла сокрушительный, в самом прямом смысле слова, удар. Максим, напрягая последние силы медленно прихрамывая, сумел пойти до фонтана и тихо сел рядом с морской девой, которая не обратила на него никакого внимания, продолжая мечтательно смотреть в морские дали, высматривая жертву поздоровее. Он, лёг на полированное гранитное ограждения воды фонтана, свернулся калачиком и потерял сознание.
Через три дня Максим очнулся на больничной койке в палате, где была ещё одна пустая постель. Он был настолько слаб, что не хотел ни двигаться, ни привлекать ничьё внимание. Медсестра с белой маской на лице подошла, приподняла снизу его маску, дала попить и сменила утку. Он снова отключился, на этот раз заснул. Проснулся уже в середине ночи. Койка рядом с ним теперь была занята. На ней лежал страшного вида молодой мужчина с яркими красными пятнами на лице, его маска была сорвана, тяжёлое хриплое дыхание не предвещало ничего хорошего.
Максим Астафуров прислушался к своему организму. Пошевелил руками и ногами. Напряг брюшной пресс. Носоглотка была вся в кровавых и гнойных выделениях, но горела уже гораздо меньше. Он вполне мог думать рационально. Болезнь была побеждена, но надо ещё прийти в себя, вернуть себе силы. Надо думать, что делать дальше. Прежде всего, попытаться извлечь максимум выгоды из ситуации. Кто этот человек рядом?
Одежда каждого из пациентов была аккуратно сложена в открытом отделении тумбочки рядом с постелью. В выдвижной ящик персонал больницы клал личные вещи пациентов: документы, деньги, часы, портсигары, драгоценности, что находили в карманах. Максим убедился, что его сосед без сознания. При свете зажигалки стал обследовать содержимое его тумбочки. Соседа звали Рихард Зорге, 1895 года рождения. Ненамного старше самого Максима Астафурова. Интересно. Что ещё? Визитные карточки с адресом в Берлине, ключи, часы, немного денег, очень мало денег. Надо подумать ещё, решил про себя Максим Астафуров. Он лёг и снова провалился в небытие. На этот раз до позднего осеннего рассвета.
Максим проверил себя. Силы вернулись. Он посмотрел на соседа. Мёртв. Скоро должна прийти медсестра. Он попробовал приподнять тело молодого парня. Получается. Напрягшись, он перетащил мёртвого соседа на свою постель, а затем сам лёг на его место. От напряжения ещё слабый организм попросил отдых, и Максим Астафуров, теперь уже Рихард Зорге, заснул, чтобы проснуться уже законным гражданином Германии. Бывшим фронтовиком, с дипломом окончания школы и фронтовой биографией. Много всего хорошего, но все подробности о своей новой личности он узнает позже.
Из-за огромного наплыва пациентов всех, способных самостоятельно двигаться, выписывали без промедления. Больничных мест не хватало катастрофически, а понимание, что бывший больной может оказаться заразным для окружающих и должен быть изолирован в карантине, ещё не проникло в общественное сознание. Уже через два дня Рихарда Зорге выписали, выдали справку о перенесённой болезни и предписание носить маску. Ему, разумеется, отдали всё содержимое ящика тумбочки. Что стало с телом того парня без документов, Рихард за ненадобностью не стал спрашивать. Похоронили где-то за общественный счёт.
Покинув госпиталь, Рихард Зорге первым делом пошёл к фонтану Нептуна и после недолгих поисков нашёл квитанцию от своего багажа. В камере хранения тоже не было никаких трудностей, портфель с несметными богатствами выдали совершенно буднично. Новоиспечённый Рихард Зорге, который только недавно оказался в Берлине, в столице Германии не ориентировался совершенно. Ночёвка в гостинице при проезде в Швейцарию с Дзержинским почти месяц назад даже не запомнилась. Выпили пива, съели сосиски, легли спать, наутро сели в поезд.
Он посмотрел на унаследованную визитную карточку несчастного парня, с которым он обменялся койками в госпитале. Там было сказано, что он студент Университета Фридриха Вильгельма и приведён адрес. Взяв таксомотор, миновав огромный парк, Рихард очень быстро доехал пятиэтажного кирпичного здания без всяких архитектурных излишков. Строение чем-то напомнило ему тюрьму Кресты в Петрограде, впрочем, только безнадёжной мрачностью и цветом кирпича.
Ключи к маленькой комнатке, расположенной в длинном коридоре на четвёртом этаже подошли, дверь открылась. Места в жилище было достаточно, чтобы лечь на узкую постель и положить раскрытую книгу на узенький столик, над которым была полка с несколькими учебниками по медицине и фотография семьи. В ящике стола он нашёл ещё пару фотографий и документы, которые вполне могут подождать подробного изучения. Теперь надо не спешить. Первым делом надо вернуть себе силы. Денег было с избытком, времени тоже хватало.
Рихард потратил три дня, чтобы адаптироваться в новом окружении, изучить унаследованные документы, полностью выздороветь. Болезнь ушла, но носоглотка ещё беспокоила. С каждым днём выделений было всё меньше. Он бродил по Берлину, особенно по тому району, где поселился. Надо было почистить легенду, отредактировать фотографии, чтобы на них, на всех, а главное на паспорте было его лицо. Прогуливаясь по Берлину он искал фотоателье, которое не работало по выходным дням, хотя бы было закрыто в Воскресенье, что для его плана было очень важно.
Совсем рядом от университета на Фридрихштрассе он увидел фотоателье с бледно-жёлтой вывеской над четырьмя высокими окнами, выходящими на улицу. Рихард подготовился к посещению и пришёл в субботу за пять минут до окончания работы фотолаборатории, когда единственный ещё остававшийся в помещении молодой работник готовился закрыть входную дверь. Были последние минуты перед закрытием. Внутри мастер уже готовился пойти домой.
– Добрый вечер. –Приветствовал мастера вошедший Рихард Зорге.
– Добрый вечер. Мы уже закрываемся. Приходите в Понедельник к одиннадцати, если у вас срочное дело.
– Срочное. У меня деловое предложение. Я заплачу триста долларов наличными, могу эквивалент в марках, если сделаешь копии фотографий, на которых вместо лица другого человека будет моё. Одна фотография на паспорте, её нужно будет заменить. Три другие просто копии. Всё при мне. Прямо сейчас. На паспорте я закрыл имя бумагой на скрепках. Я буду следить, чтобы вы его не увидели. Вот деньги. – Максим показал пачку двадцатидолларовых купюр. – Согласны? Если потребуется, а я думаю, что да, то переночуем здесь и поработаем в воскресенье. Если будет безукоризненно, что я не смогу ни к чему придраться, то заплачу ещё две сотни.
Фотограф, молодой парень лет тридцати, молча уставился на богатство в руках незнакомца, который очевидно склонял его совершить преступление. Деньги были очень большие, неправдоподобно огромные. За вычетом расходов на все материалы, оборудование и рент студии он получал в пересчёте на доллары не более десяти в неделю. Хотелось хоть немного почувствовать себя состоятельным человеком. Пригласить Эльзу в ресторан, а потом в свою комнату. Но, то, что предлагал незнакомец, было серьёзным преступлением. И могло быть провокацией полиции.
Курт отвернулся и тихо сказал. – Четыреста. – Если это полицейский, то ему выдали твёрдую сумму под роспись. Он не сможет торговаться. Про ответ Курта, сделанный в сторону, не сможет утверждать, что видел, как Курт назвал цену.
– Приступим. – Коротко ответил незнакомец. – Вот ещё сотня. – После продажи царских драгоценностей в Швейцарии у Максима Астафурова долларов на оперативную работу было достаточно. Он частично ещё в Швейцарии обменял доллары на марки. По крайней мере, на первое время должно хватить. – Если печать на фотографии будет выглядеть безупречной, то заплачу ещё не две сотни, а три. Приступим?
Курт понял, что продешевил. Этот преступник оказался очень серьёзным человеком. У фотографа похолодело внутри. Ещё чего доброго, чтобы не оставлять свидетеля, клиент его просто зарежет. – Нет – сообразил Курт. Этот предусмотрел и возможность таких подозрений и закрыл имя на документе. Даже если фотограф захочет донести, то, что скажет? Одни слова. Показывать деньги полиции он, ясно не станет. Лучше сделать качественно и получить премию. А Эльзу свести не в ресторан, а в кабаре. У парня сладко защемило в животе.
Процедура, которую придумал Курт, может быть, для профессионального подделывателя документов была слишком сложна, но она сработала безупречно. Сначала Курт сделал фотографию самого паспорта, той его части, на которой была фотография. Затем распечатал её увеличенной на прозрачной нитроцеллюлозной плёнке размером в обычный лист бумаги. Сфотографировал Рихарда и также распечатал несколько позитивных вариантов с разной выдержкой с аналогичным увеличением, чтобы потом выбрать самый похожий по освещению вариант на паспортное изображение.
Положив обе плёнки на световой короб, он совместил оба лица и крепко закрепил обе плёнки одна на другой. Взяв тонкий скальпель, мастер вырезал лица по контуру, стараясь, чтобы обрез проходил по частям изображений с приблизительно одной яркостью. Вырезанное лицо Рихарда он поместил в точно совпавшую прорезь фотографии паспорта. Сфотографировал комбинацию на больший негатив и отпечатал в размере фотографии паспорта. Получилось не слишком удачно. Стыки изображений были ещё заметны. Курт распечатал фотографию для паспорта на большом листе и стал тщательно ретушировать. Потом сфотографировал и снова распечатал в паспортном размере. На этот раз всё выглядело безупречно.
Осталось воспроизвести чернила подписи и штампа на фотографии. Это была исключительно скрупулёзная работа. Надо было точно подобрать цвет чернил и нанести на изображение на фотографии, что было крайне долго. Курт делал это особо тонким пером под огромным увеличительным стеклом. Потом над паром кипящего чайника, миллиметр за миллиметром с помощью бритвенного лезвия шведского производства марки Матадор старая фотография была отделена от паспорта. Последний шаг, наклеить новую фотографию, было делом относительно быстрым.
Перейти в Начало романа. На следующий или предыдущий отрывок.
Приобрести полный текст романа «Закулиса» в бумажной или электронной формах можно в Blurb и онлайн магазине Ozon.
Авторская версия романа на английском языке “Backstage” доступна на Amazon