Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 30. НОЧНОЙ ОХОТНИК "ОРИОН" УСТРОИЛ НАМ УЖАСНУЮ НОЧЬ.
ПРОШЛО ЕЩЁ несколько напряжённых суток - таких напряжённых, как тетива арбалета. В том же высоком, неестественно бешеном, темпе мы двигались к цели. Наверное, уже скоро? Ведь логово врага где-то там рядом, за горизонтом, за чёрной водой? А что вообще считать их логовом? Филиппинский далёкий Субик? Или что-то другое там поблизости есть, нечто иное, более зловещее, рассыпанное по карте россыпью роковых точек? И вообще, а кто, собственно, наш враг? Понятное дело, старый "добрый" традиционный америкос. Ну только не наши китайские братья по классу, я так думаю.
Хотел несколько раз взглянуть на карту у штурманов, испещрённую их тайными засечками. Но теперь каждый раз мой взгляд упирался в предусмотрительно застланную поверх карты газету. Раньше они её туда не клали. Новая рекомендация нашим штурманам? А спрашивать я не стал, тихо ушёл в тень, подальше от греха, подальше от лишнего опасного знания. Меньше знаешь - крепче спишь между вахтами.
Ночи превратились в пытку. Режим - теперь такой: "гайки" закручены до отказа. Несколько зарядок были форсированные, повышенными токами. Это было для экономии времени, и мы экономили каждую минуту, словно за нами гнался сам дьявол. Но потом решили их не проводить - начинал сильно греться электролит в аккумуляторных баках, несмотря на работающую систему водяного охлаждения. Температура взбиралась почти на критические пики, и мы сбавили зарядную нагрузку.
Когда я этими бессонными ночами ходил в кормовые отсеки, контролируя зарядку, я каждую минуту инстинктивно ожидал услышать прерывистый ревун, поданный вахтенным БП-35. Я был готов к команде "Срочное погружение" и много раз прокручивал в уме, как молитву, сценарий моих верных и быстрых действий в центральном посту. Но зловещие "Орионы", те самые ночные тени с пропеллерами, к счастью, почему-то обходили нас стороной. Или американец, убаюканный собственной мощью, просто не мог предполагать появление советских шумных атомных лодок в этих местах?
Наверное, нам чертовски везло. А вот могли американе просто предположить, что сюда может забраться наша старенькая дизельная подводная лодка? Наш разведчик докладывал, что самолёты обследовали поквадратно огромные океанские территории далеко в стороне слева, это восточнее, но, наверное, это ещё не Гуам, туда отсюда далековато.
Они там для того, чтобы выловить какой-нибудь грохочущий на весь океан наш атомоход 675 проекта, эту "ревущую корову"? А мы - тут, и мои осторожные предположения, что это место - западнее Филиппинских островов, но не южнее, чем длиннющий остров Палаван и группа островков Спратли (всё-таки "случайно" я заглянул под газетку в штурманской рубке).
А что значит наш скрытый режим? Это вот когда наша такая бесшумная, призрачная, дизельная подводная лодка отматывает над водой и под водой несколько тысяч миль, а нас до сих пор не нащупали. Факт - пока не видят нас американе, они не знают, что мы здесь. Они что, забыли про Пирл-Харбор и расслабились?
Вот сижу я и несу вахту, но с чего это мысли про американцев? Не потому ли, что мы где-то недалеко от их владений? Ночью наверху темень, хоть глаз выколи, но ещё и так душно, что, кажется, воздух можно резать ножом. Сидишь в тёмном гальюне, думы думаешь, а снизу вместе с шумом воды накатывают волны тёплого и влажного морского воздуха. Океан дышит, он нагрелся не за день, он здесь всегда такой тёплый.
Вода здесь даже теплее, чем самым жарким летом на Азовском море. В темноте в воздухе носятся стаи летучих рыб, они бьются о рубку и падают на палубу. Вчера ночью боцман со штурманом выходили на носовую надстройку, что-то там проверяли. Говорят, много этих рыбок валяется на палубе под ногами.
Сегодня, когда мы были под водой, по трансляции говорил наш товарищ командир. Выступил он довольно дипломатично, голос был как у диктора. Не сказал, где мы находимся и куда это мы так спешим. Ограничился общими словами, а они будто маскировочная сеть: "боевая задача", "ответственное задание". Конечно, я понимаю, подробности не нужно знать матросам. Да и не только матросам.
Я вот лишь из жгучего излишнего любопытства выяснил, куда это мы направляемся, и то примерно, на предположениях - типа на уровне большого пальца, приставленного к карте. Но с какой целью - не знает никто? А кто же тогда знает? Мне, во всяком случае, это знать совсем не положено.
Ясно одно: наша лодка находится в мировом океане с целью благих намерений. Я понимаю, это как бы стальной кулак в перчатке мира. Несмотря на полный боекомплект, включающий ядерное оружие, способное превратить в пыль ну, например, какой-то ближайший портовый город. Здесь всё предельно ясно, но если смотреть с глобальных позиций - мы торчим в океане на страже мира и социализма.
А вот какие наши конкретные действия должны быть в этом плане - мне непонятно. Что мы должны делать, когда прижмёт? И это также должно быть непонятно нашему великому стратегу Бухову с его вечно хитромудрыми измышлениями. Иначе бы он давно поделился со мной своими всегда интересными наблюдениями.
Ещё командир добавил - при этом голос его стал жёстче - что мы будем заходить в районы, где, по некоторым данным, предположительно могут быть установлены американские комплексы дальнего гидроакустического обнаружения. И что надо будет строго соблюдать режим тишины, чтобы лодка не была обнаружена американцами. Чтобы типа ни щелчка, ни вздоха, ни скрежета. И ещё рассказал, как этот режим будет обеспечиваться. Командир лодки - фигура значительная, и он не говорит по пустякам, он вообще выступает редко. Это его первое обращение к экипажу с момента выхода на боевую службу, а значит, предстоит что-то очень серьёзное. Впереди - не учения. Впереди - неизвестность.
Потом слово взял замполит. Практически всё то же самое повторил за командиром, но с партийно-политической накидкой. Упомянул, конечно же, и приближающийся праздник - 61-ю годовщину Великого Октября, которую мы будем отмечать в море. Короче, из его слов, испытание впереди предстоит великое, поэтому нам надо всё "совершенствовать, крепить и повышать". Правда, конкретики у зама тоже ноль, но сквозь пафос пробивалось главное: испытание будет не на словах, а действительно великим.
И ещё отметил замполит, что наша лодка не случайно выбрана для выполнения этого очень важного задания. Наш экипаж - самый лучший, всего несколько месяцев назад вернулись из Сомали, и ещё не остыл наш боевой дух. И другого такого экипажа на сегодняшний день в нашей бригаде нет. Ну да, я понимаю, наши некоторые моряки, которым, как и всем, служить 3 года, уже в море разменяли 4-й год службы. Не возмущаются, что "ДМБ в опасности", просто нормально служат, они понимают нашу ситуацию.
... ГДЕ-ТО В 2 ЧАСА ночи, когда уже все свободные от вахт крепко спали, из рубки метристов закричали, что вот он, гад, уже почти рядом - "Орион"! На мостике заметался вахтенный офицер лейтенант Быстров, прокричав диким голосом в темноту ограждения команду на срочное погружение. Курившие наверху моряки летели вниз, как ошпаренные кипятком, сыпались в ЦП по трапу, наступая друг другу на головы, матерясь и беззлобно ругая "Орион".
- Срочное погружение!" - продублировал свою команду Быстров уже нам в центральный пост.
Моряк Рысков, нёсший вахту на БП-35, подскочил к кнопке ревуна, и прерывистый сигнал, от которого стало жутко, понёсся по лодке. Этот самый звук пронзил каждый отсек, каждую койку, каждую спящую на ней душу. Сверху глухо бухнула крышка рубочного люка, и давление в лодке стало падать, стрелка барометра пошла влево. Одной открытой шахты ПВД стало маловато для трёх ревущих дизелей. Но моряки в 5-м и 6-м отсеках хорошо знают, что делать при таком сигнале ревуна. О, там были специалисты высшего класса!Прекращалась зарядка, один за другим без приказания останавливались дизеля. В центральный пост пошли доклады об исполнении.
Вот он, момент истины! То, чего я ждал каждую ночь и чего втайне, как новичок, побаивался. Но когда-то надо начинать! Это был мой первый манёвр "срочное погружение". Эх, была - ни была! В центральный ещё никто не прибыл, и я тут один. И мы пошли на погружение. До этого принял все доклады из 5-го, дизеля остановлены, все большие дыры - газоотводы и ПВД - закрыты. Всё как учили, приняли главный балласт, кроме средней... потом заполняем среднюю...
Только ради Бога, без этой ужасной "быстрой", я даже не смотрю на манипулятор её кингстонов и зловещий "лом" её клапана вентиляции. Время спрессовано, в ЦП кроме меня, пока никого нет из начальников, решение принимаю сам. Я не буду заполнять ЦБП, мы уйдём под воду и без неё. Я не могу рисковать, сейчас в моих руках жизнь всего экипажа.
Быстров занял место повыше, он там в боевой рубке у перископа. Даёт ход всеми тремя моторами. Я ору ему наверх:
- Средний! Давай всем моторам средний!
На горизонтальные рули уже плюхнулся наш бывалый боцман-срочник, прибежавший в центральный быстрее всех. Резво, очень резво так, мы пошли под воду... 15 метров... 20... 30... Очень хороший дифферент, только держись! Мы проваливались в спасительный мрак, убегая от этой низколетящей ненавистной твари. Это был очень хитрый "Орион". Он не шарил напропалую своей поисковой РЛС как слепой котёнок, и его полёт в ночном небе был незаметен для наших систем обнаружения.
Американец делал свою работу очень тонко: провернёт антенну на один оборот, увидит цели - и выключает локатор. И исчезает, перестаёт быть видимым для нашей станции "Накат". Он там в небе считал, что надо быть поистине сверхвнимательным. Что надо ни на секунду не спускать глаз с зеленоватого мерцающего экрана, чтобы обнаружить один-единственный всплеск орионовской РЛС - короткий и резкий.
Может быть, американец захватил цель - нашу лодку. А может быть, и нет. Всплеск на экране, сильный, короткий и резкий, указывающий на близость противолодочного самолёта, был замечен нашим метристом. Старшина 2-й статьи Владимир Николаевич Носков (если когда прочитает, вспомнит свой незаметный подвиг) не прохлопал ушами. Не прозевал хитрого американца, поймал его за поганый хвост.
И вот, когда лодка уходила с поверхности моря, вахтенный офицер в боевой рубке в диком страхе припал к перископу и пялился в черноту ночи по направлению неумолимо приближающегося американского самолёта, моля Бога, чтобы не вспыхнули вдруг разом все ослепительные орионовские прожектора. Это могло означать только одно: обнаружение советской подводной лодки. На подходах к тому самому интересному месту, где её быть совсем не должно. И срыв боевого задания. Со всеми вытекающими отсюда последствиями, о которых не говорят вслух.
Вот и механик влетел в ЦП по сигналу срочного погружения. С перекошеным лицом, поскользнувшись на входе, ведь дифферент был градусов 15 (я так и не запомнил точно). Командир БЧ-5 тогда сильно волновался: ведь в ЦП действовал "студент"! Со 2-го отсека прибыли старпом, командир, помощник командира. Механик мгновенно оценил обстановку и принял командование погружением на себя, как положено. А мы уже к этому времени были на 40 метрах, и в трюме шумел наш главный осушительный насос, запущенный ещё по моей команде.
- Ты всё правильно сделал, "студент"! - оценил командир БЧ-5 мои действия. - По приходу из автономки шила налью тебе за твой сегодняшний дебют.
Мне не нужно было шило, я тогда ещё к нему был равнодушен. В тот момент похвала моего начальника стоила для меня неизмеримо больше, чем весь месячный запас того самого шила в литрах.
- И мне тоже! - это уже Бухов тут как тут, как чёрт из табакерки. Прибыл почти одновременно с механиком, и тоже включился в процесс, подстраховывая своего трюмного Рыскова на БП-35.
- И тебе налью, куда же без тебя, - сказал механик, как бы отмахиваясь.
На глубине 40 метров задержались, глубже пока не пошли.
- Ну что, не видел нас "Орион"? - спросил командир Быстрова, находившегося при погружении в боевой рубке на перископе.
- Нет, товарищ командир. Не обнаружил, - не сказал, а выдохнул Быстров.
- Наверное, всё же заметил. Прожекторы не включал?
- Нет, не включал.
- Значит, хорошо... Получается, не увидел нас. Посидим пока под водой, а он пусть полетает, поищет непонятно кого. Как улетит, так всплывём и продолжим зарядку, - распорядился Юрий Иванович.
Механик из ЦП не уходил, находился здесь по тревоге. Я - здесь же, рядом. Только сейчас опять вернулись на перископную глубину. Измерили плотность электролита по группам батареи - маловато. Выматерили заочно американцев, не давших нам нормально зарядиться, обозвав их "п... сами". Заряжаться нам надо, плотность 1,200, если кто понимает, что это такое. В лодке лютая жарища.
В 5-м отсеке хуже всего - там дым стоит стеной - рановато закрыли газовые захлопки. Что ж, бывает. Просят разрешить включить регенерацию и снарядить гопкалитовый патрон для поглощения дыма. Сказали в 5-й, подождите, сейчас решим, скоро всплывать будем. В довершение всего и из 7-го отсека "порадовали": доложили, что в корме за бортом что-то гремело, когда были над водой и при погружении.
- Сходи в 5-й, - попросил меня механик. - Скажи им, пусть потерпят немного. Сейчас снова будем всплывать на зарядку, сразу и провентилируем отсек.
Пришёл к мотористам в 5-й. Там всё заполнено дымом. Едкий дизельный угар стоит плотным туманом. Моряки кашляют, спрашивают, что делать будем? Несколько человек из них прижимают к лицу мокрые полотенца. Сказал им, чтобы немного продержались, сейчас всплывать будем. И давайте, выходите время от времени в 4-й отдышаться. Моряки говорят, что можем потерпеть немного. Да понятно, тут никакой гопкалит с этим дымищем точно не справится, только лишь вентиляция теперь поможет, надо всплывать.
Разведав обстановку, я вернулся в центральный.
- Ну что там? Как задымленность отсека?
- Плохо там, дым очень сильный, люди кашляют. Сказали ребята, что потерпят чуток, но прямо уже сейчас нам надо что-то делать, дыма там очень много. Я сказал, чтобы в 4-й выходили отдышаться.
Командир спокойно принял доклад. Ничего не сказал - это нередкая ситуация, с дымом в отсеке. Но уже принял решение. Дал команду всплыть на перископную глубину. Около 4-х часов утра мы подвсплыли. Долго шли на перископной глубине, обшаривая горизонт "Накатом", ловя момент, когда появятся сигналы самолёта. Идёт сильнейшая волна слева, лодку сильно качает и прямо выталкивает наверх. Видно, что боцману тяжело удерживать лодку. Уже приняли приличный объём воды в уравнительную цистерну, и движемся с дифферентом на корму. Боцман всё равно с трудом держит лодку на перископной глубине, и рули машут, как крылья огромной птицы.
- Ну что, давай, боцман, всплывай. Механик, продуваем среднюю, - сказал командир.
Но не угадали. Надо же так, опять полный пипец...
Следующая глава ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.