Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 31. ИГРА В "КОШКИ-МЫШКИ" С "ОРИОНОМ". НАМ ОЧЕНЬ ЖАРКО!
ПРОДОЛЖАЕМ. Американский "Орион" - этот летучий стервятник с электронными глазами - загнал нас под воду, в тёплую спасительную глубину. Нам удалось не засветиться. Возможно, там, в вышине, на их экранах что-то мелькнуло - тень, наводка, ложная цель. Однако они вели себя как волки, идущие по следу: скупо и омерзительно аккуратно. Они крутили своим радаром крадучись, словно боясь спугнуть добычу, но ещё больше боясь выдать себя. Их тактика стара как мир: будь у них стопроцентная уверенность, что они засекли лодку - они бы ослепили нас прожекторами, вскрыли тьму иглами белого света. Но вот… пронесло. Командир сказал, что они продолжат тут крутиться, чтобы убедиться в своих наблюдениях.
Мы ушли вниз резко, почти нырнули в спасительную солёную бездну. Но газовые захлопки дизелей - эти железные крышки - закрылись на какие-то секунды раньше срока. И теперь в пятом отсеке творилось нечто невыносимое. Наши мотористы буквально угорали в едком, липком дыму, который ел глаза, хватал за горло, выжигал лёгкие. Плохи дела... Надо выручать мотористов, пока не поздно.
Командир, убедившись, что наверху "чисто" - что небо пусто, "Накат" молчит, - принял решение, граничащее с риском: всплывать, чтобы провентилироваться, спасти людей в 5-м отсеке. Продули среднюю группу ЦГБ. Лодка, вздохнув, закачалась на поверхности в позиционном положении - полуутопленное чудовище, готовящееся жадно глотать воздух.
Но только стих шум от продувания цистерн - тут прям как серпом по одному месту - доклад от радиометристов:
- Сильный сигнал! "Орион"! Скорее всего, тот же самый, - голос моряка дрожал от напряжения. - По характеру сигнала - это тот же самый вернулся!
В центральном повисла тяжёлая, злая тишина. Командир, не сдержавшись, ругнулся, приклеив небесным супостатам своё любимое клеймо:
- Вот сучары! Погружаемся!
Снова ушли на сорок метров. И снова - замерли. Ждать. Рисковать нельзя. Мы же почти у этой неведомой нам цели, куда это мы так летели, сломя голову. Уже чувствуем, что она где-то близко, эта таинственная чёртова точка на карте.
В 5-м отсеке дела всё хуже - положение становится просто катастрофическое. Я напомнил об этом механику - тот сразу сказал командиру, что оставляет меня за себя, а сам сходит в 5-й отсек, уточнит обстановку. Три минуты, что длилось его отсутствие, показались вечностью. Он вернулся с красными глазами, с кашлем, который пытался подавить.
- Товарищ командир, - его голос был неестественно жёстким, - разрешите перемешать воздух между отсеками?
- Давай, механик, действуй, - командир не колебался ни секунды.
- Внимание в отсеках! - голос командира БЧ-5 прорвал тяжёлую тишину. - Открыть клинкеты на вытяжной и вдувной вентиляции. Перемешиваем воздух!
Это было верное решение. Жёсткое, но верное. Лучше всему экипажу глотать дым по чуть-чуть - пусть каждый наш вдох будет лишь слегка отравлен, - чем позволить пятому отсеку задохнуться и угореть. Заскрипели, заходили тугими ходами штурвальчики клинкетов. Заработали вентиляторы - и сразу же, как лёгкая живая отрава, по лодке пополз запах дизельного дыма - маслянистый, такой терпкий и знакомый.
Я пошел в пятый, чтобы увидеть своими глазами: как там наши мотористы? Спасены? Отравления угарным газом не случилось - наши моряки бледные, усталые, но все живые. Дышали теперь мы все вместе одним экипажем одной атмосферой. Когда по всей лодке установилась примерно равномерная, тошнотворная, но слабая загазованность, вентиляторы остановили.
В полшестого снова решили попытать счастья. Опять идём под перископом. "Накат", наше всевидящее око в ночи, прощупывает горизонт в поисках орионовских сигналов. Старпом крутится в боевой рубке, вращает перископ и пялит глаза в непроглядную темноту ночи, высматривая там непонятно что. Метристы и разведчик стараются выжать из своих аппаратур невозможное - увидеть невидимое и услышать неслышимое. Нет сигналов. Нет нигде самолёта. Или не хочет себя показать? Такой абсолютно невидимый в ночном небе, летящий без локации, как призрак, чтобы не засветить себя на чужих экранах... Что же нам делать?
- Всплываем, - голос командира звучит устало, но твёрдо. - Наверное, улетел. Всю ночь переср...л нам, стервец.
Всплыли в надводное положение. Темнота ещё держалась, но уже висела на волоске - серая, зыбкая, предрассветная. Самое большее в нашем распоряжении - один час. Надо провентилироваться и набить баллоны воздухом высокого давления - мы его изрядно истратили, несколько раз продувая среднюю группу ЦГБ. Ну, а зарядка - это уж как получится. Сколько ампер-часов успеем дать аккумуляторам - все будут наши. Времени у нас очень мало, а мы здесь под носом у наших врагов, где-то тут недалеко их логово Субик-Бей. Это я так думаю, что это именно Субик, но это неточно - потому что увидел случайно один раз вполглаза генеральную карту на штурманском столе.
Все три наших дизеля запустили на генераторы. Они ревут почти на максимальных оборотах, они наши механические боги - а это почти 6000 лошадиных сил. Этот режим называется "форсированная зарядка". Это уже не первая такая зарядка в море. И ещё необходимо небольшое движение, чтобы держаться почти кормой к волне. Это движение нам даёт электродвигатель экономического хода, который, к скрытому неудовольствию жителей 7-го отсека, вращается у них в трюме, внося посильный вклад в подогревание их затхлой и без того жаркой атмосферы. Тихо крутится эта жаркая ненависть массой 7 тонн и обеспечивает небольшой ход нашей лодке.
В шестом - сущий ад. Генераторы загружены до предела. Температура растет с такой скоростью, что кажется - вот-вот зашипят переборки. Мичман Фёдоров не смотрит на воздушный термометр. Он вместе с митчелистом опустился в трюм, к подшипникам ГГЭДов. Обороты генераторов высокие, а охлаждение масла в ваннах - так себе, никакое: теплая забортная вода не хочет забирать тепло. Моряки в отсеке по пояс раздетые, на шеях вместо галстуков - мокрые разовые полотенца. Поминутно вытирают пот, выжимают свои тряпки, и снова пот заливает им глаза.
Компрессорщик Рожков запустил в 6-м на пополнение воздуха электрокомпессор ЭК-10 - вот ещё один пышущий жаром монстр. В 5-м у него уже работают два дизель-компрессора, и Рожков носится туда-сюда, как одержимый, контролируя свою работающую технику. Он открыл переборку и поставил её на крючок, чтобы убрать лишнее препятствие между своими быстрыми перемещениями. Компрессорщик у нас один по штату, вахты он не несёт, но сильно востребован при всплытии, и тут он уже выкладывается по полной - хорошо и даже отлично делает своё компрессорное дело.
ПЕРЕД ВАХТОЙ я отпросился сходить наверх. Сбегать, куда надо, и ещё взглянуть на Южный крест. Хочется увидеть это знаменитое созведие: у нас в Союзе оно невидимо, а здесь - вот, пожалуйста, почти прямо по носу, в разрыве туч - самый настоящий крест из ярких, холодно-мертвенных звёзд. Он указывает точно на Юг. Ветер наверху штормовой, летит с кормы и несёт водяную пыль, смешанную с выхлопом дизелей. Тучи почти исчезли, разогнанные этим злым океанским ветром, и сейчас в небе царствует почти полная белая Луна. Она безжалостно и отстранённо смотрит на нас сверху...
Волны наползают откуда-то сзади и слегка слева, громадные, наверное, не меньше 10 метров в высоту. В мертвенном лунном свете они - непроницаемо-чёрные холмы, живые горы. Лодку подкидывает вверх - и мы чувствуем себя как на крыше многоэтажки, под самым небом. Опускаемся вниз - и водяные пики вздымаются выше рубки. Наш курс относительно направления волны не позволяет воде захлестнуть рубку и попасть внутрь через люк. Но не хотелось бы оказаться за бортом в такую погоду! Грохот от выхлопа трёх дизелей стоит адский. Но слушать нас некому, штормовой океан пуст. Никого здесь нет, кроме нас самих.
В темноте ограждения рубки матросы курят, привычно прикрывая огоньки сигарет ладонями.
- Америкосы решили, что по такой штормовой погоде мы не всплывём - и улетели, - сказал кто-то из них.
- Всю ночь перепортили, козлы, - ответил другой, так же невидимый в темноте.
Начало светать. Мы выжали из утренних сумерек как можно больше драгоценного времени, всё до последней секунды, но... Уже светает. Пришлось прекратить зарядку и пополнение запасов ВВД. Не успели довести до конца ни первое, ни второе. Зато мы хорошо провентилировались, даже в концевых отсеках сейчас дышится легко и сладко.
Дизеля на этот раз остановили с ювелирной точностью: верхние газовые захлопки закрывались в самый нужный момент времени. И дыма в отсек не напустили, и вода в дизель не попала, что было бы в 100 раз хуже. Сейчас опасность гидроудара увеличивется в разы: наверху очень сильный шторм, и корма почти не всплывает из-под воды. В лунном свете "стреляющие" тучей брызг газовыхлопы красивы, наверное, это как фейерверк в аду, но лучше бы его не видеть. Механикам это зрелище, наверное, действует на нервы.
... ПОД ВОДУ ушли спокойно и на удивление быстро, назло шторму, несмотря на огромные волны. В лодке жара стала ещё невыносимее. Температура забортной воды в 29 градусов, как парное молоко - не может эффективно охлаждать все работающие механизмы. Для купания на пляже такой параметр в кайф, а у нас на лодке - тоска. Я пошёл спать к себе в 6-й отсек, а там такое... Пары разогретого турбинного масла из объёмных масляных ванн ГГЭДовских подшипников щипают глаза, это прям до слёз.
Термометр в отсеке показывает 62 градуса. Ну почти как в бане. В таком пекле в отсеке всё железо становится обжигающе горячим. Прикоснулся случайно голым плечом к станции - дёргаешься, как ошпаренный - нет, скорее обожжённый. Прежде чем облокотиться на распределительный силовой щит №2, сидя на вахте, надо обязательно подложить тряпку, чтобы не обжечься. Короче, если в лодке просто жара, то у нас в 6-м отсеке - ад. Понятно, почему: это результат часа форсированной зарядки тремя генераторами.
Целый час все три генератора давали на батарею более чем максимальный ток, это свыше 10.000 ампер. И поэтому мы хорошо так нагрелись. Под водой температура упадёт потом градусов на 10, но это в лучшем случае. Но надо же как-то поспать, чтобы приготовиться к ночной вахте. В отсеке не заснёшь, а ночь впереди предстоит ещё более ответственная: планируется зарядка с перезарядкой. Если, конечно, опять этот чёртов "Орион" нам не помешает. Наверное, надо лечь спать в каюте механика: там только 42 градуса, а это уже имеет значение, потому что уже не ад, а просто жарко. И это будет моей единственной возможностью как-то поспать перед новой вахтой.
Следующая глава ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.