- Тяну-потянуу, пущу- не отпущуу... вытянууу... выгребууу...
Дуня очнулась от рывка и не сразу поняла, где находится.
Ее покачивало как на волнах, в виске занозой застряла боль.
- Тырр-тарр... тырр-тарр... тыррр... - знакомо простучало по полу.
И недовольный старушечий голос сказал:
- Это с непривычки так. Да и подрастратила она силы. Оклемается. А тебе пора!
- Я не уйду, пока она в таком состоянии! - возразил голосу Монах. - Нас же просто протащило сквозь темный тоннель. Почему Дуня до сих пор без сознания?
- В сознании она. Вишь, ресницы дрожат? Только крутит-мутит небось. Полежит - и все устаканится. Ты за себя переживай, Монашек. Припозднишься ежели - так просто к себе не вернешься.
- Выберусь как-нибудь. Не впервой.
- Без моей помощи вряд ли. Но я пособлю. Отчего не помочь такому молодцу, - голос бабки зловеще скрипнул. - Вот скажи-ка мне - что ты сейчас чувствуешь?
- В смысле?
- В коромысле... - Агапа трескуче рассмеялась. - Причипился к тебе. Вона, из-за плеча поглядывает. А ты и ни гу-гу об том.
- Кто прицепился? - Монах резко обернулся, но позади никого не обнаружилось. - Все шуточки шутите, баба Агапа?
- Говорю же - не справишься без помощи. Вот погоди ка... - Агапа загребла воздух возле плеча Монаха и затрясла рукой, будто встряхивала кого-то невидимого. - Ребятишек пужал? И его попужать хочешь? Не получится, чудишка. Проучить бы тебя хворостиной, чтобы вдругорядь не повторял. Да обойдемся пока без нее.
Выдав эту странную тираду, бабка бросила что-то на пол, и на досках взблеснуло светом плоское стеклышко.
- Вот. Забирай. - Агапа подняла стеклышко и протянула Монаху. - Он теперь все время при тебе будет. Работу ему давай. Корми, чтоб сбежать не тянуло. И от прочих скрывай. Связка у вас. Если ему станет худо - то и тебе тоже. А если его со свету сживут - то и ты прицепом пойдешь.
- Эм... - опешил Монах. - Что-то я не въезжаю, баба Агапа. О ком речь-то?
- О бомке. О ком жеж еще? Притащился за вами оттуда. Причипился к тебе и пролез. Хотел незамеченным остаться и людей пугать, шустряк. Да от меня не скроешься.
Наблюдающая за этой сценкой Дуня зашевелилась, и разговор прервался.
- Вот. На тебе, прикрой срамоту. - Агапа швырнула Дуне скомканное серое платье и широкие длинные рейтузы.
- Зачем? - прохрипела Дуня, пытаясь отпихнуть от себя теплый мягкий ком и вдруг поняла, что лежит под одеялом полностью раздетая.
- Ну, с возвращением, дева, - Агапа скривила губы в подобие улыбки. - И неча на меня глазами полыхать. Прежняя одежа вся истлела.
- Меня тоже приодели, принцесса. - усмехнулся Монах, подходя к лавке. Отвесив Дуне шутливый поклон, он повернулся вокруг себя, демонстрируя нелепый наряд, и она невольно задержала взгляд на крепкой мускулистой фигуре, на белоснежных волосах, эффектно оттеняющих загорелое мужественное лицо. Монаха не испортили ни нелепые короткие штаны, ни растянутая вязаная кофта, ни стоптанные залатанные валенки.
- Как ты себя чувствуешь? - он присел на корточки возле лавки. - Помнишь, что произошло?
- Помню... Я долго провалялась?
- Провалялась. Не выдержала переносу, - Агапа оттеснила Монаха в сторонку и подала Дуне чашку, от которой тянулся духовитый парок. - Пей до дна!
- Знакомый запах. Что там?
- Попробуй и узнаешь. Пей, говорю. Некогда мне с тобой возиться!
Пришлось подчиниться. В пряном горьковатом послевкусии Дуня распознала резкие нотки шалфея и приятную прохладу мяты. К ним было добавлено что-то еще незнакомое, почти сразу благотворно подействовавшее на тяжело ворочающиеся в голове мысли.
- Спасибо, баба Агапа! - поблагодарила Дуня с чувством. - И за питье. И за то, что вытащили нас!
- Вытащила - и ладно. - пробормотала бабка, забирая у Дуни чашку. - Ты посиди чуток, не торопись вскакивать. Голова может подвести.
- Да, хорошо. Только мне бы из одеяла выпутаться. Одеться хочу. - Дуня выразительно взглянула на Монаха, и он, послушно отвернувшись, принялся сюсюкать с сидящей в углу возле мешка курицей.
- Цыпа, цыпа, цыпа... Иди ко мне красота, дай перышки погладить. Не жалко вам деву, баба Агапа? Долго ей еще курицей скакать?
- А я почем знаю? Как надоест червяков клевать, так в себя и обернется. Я препятствий не чиню. Она сама не спешит.
- Так может помочь ей? А потом еще и замуж отдать?
- Ты бы взял такую?
- Я-то? Не. Я старый убежденный холостяк.
- Тогда и не указывай! Ишь, чего придумал. Замуж. Я тебе кто - сваха? - беззлобно фыркнула Агапа.
Словно поняв, что говорят про нее, Виола заполошно заквохтала и выметнулась в сени, а оттуда - на улицу. Баба Куля молча отделилась от стены и последовала за внучкой. Оказывается, она все это время тоже находилась в комнате, но Дуня заметила ее только теперь.
- Суровая у вас помощница, - прокомментировал уход Кули Монах.
- Она Дуняшу опасится.
- Она меня ненавидит, - поправила бабку Дуня, наскоро напяливая на себя платье.
- А хоть бы и так. Тебе что до того?
- Ничего. Просто жалко ее. Был дом, была своя жизнь. А теперь вот...
- Нашла кого жалеть. Злыдней она была - злыдней останется. А у меня здесь под приглядом. Так что пускай.
Дуня на это только вздохнула. Подвязав платье пояском, осталась сидеть на лавке и начала разбирать руками спутавшиеся волосы.
- Ты гребешок свой возьми. Дело полегче пойдет. - посоветовала Агапа от печки, помешивая что-то в чугунке.
Точно же, гребешок! Дуня про него совсем позабыла.
Гребешок обнаружился под подушкой. С ним и правда дело пошло полегче. Дуня возилась с волосами и размышляла о том, не забыла ли она о чем-нибудь еще.
- Ты зачем в прошлое поперлась, подруга? - съехидничал внутренний голос. - На экскурсию или по обмену опытом?
- Не смешно, - пробормотала Дуня, а потом ее осенило: - Ну, конечно же! Стекла!
- На столе сверток. Не дергайся. - успокоила ее Агапа.
- А... - Дуня едва не сболтнула про паутинное полотно, но вовремя прикусила язык. Под мышкой его больше не ощущалось. Неужели потерялось по пути?
Тихо охнув, Дуня зашарила руками по одеялу, чем сразу привлекла внимание бабки.
- Никак чего ищешь? - проскрипела Агапа, оторвавшись от чугунка.
- Я?.. Н-нет... Нет. Просто про одежду вспомнила. Куда вы ее убрали?
- Сказано же - истлело все. И твоя одежа. И его. Лохмотья Куля во двор унесла. Я их сжечь велела. Чтобы с того времени к нам ничего не проникло.
- Мешочек с царь-травой тоже сгинул. - с сожалением вздохнул Монах. - Не отпускает прошлое свои богатства.
- Я... я... мне надо во двор! - Дуня сорвалась с лавки, но Монах перехватил и слегка прижал к себе.
- Поздно, принцесса. Костер уже прогорел. Пламя как зверь ревело. Я оценил. Жаль сфотографировать не смог. Впечатляющее зрелище.
Расстроенная Дуня даже не заметила, что он ее обнимает. От злости на себя хотелось кричать. Так бездарно утратить ценную вещицу! Перенести в свой мир и упустить! И все потому, что оказалась слабачкой и в нужный момент провалялась без сознания.
- Ты чего накуксилась? Хотела оставить лапти на память?
- Я и без них не забуду это приключение...
- Это да. - Монах привычно потер шрам и улыбнулся. - Было круто.
Поглядывая на них, Агапа перелила из чугунка в пузырек пахучую темную жидкость и, заткнув пробкой, поболтала. Потом задержала взгляд на Монахе и поманила его поближе.
- Прежде чем девой займусь, с тобой попрощаемся. Пора тебе, Монашек.
- И далеко вы меня собираетесь заслать? - Монах с любопытством уставился на зажатый в бабкиной руке пузырек.
- Домой, дурачина. Время выходит. Пёхом тебе к болоту не выйти. На бомке обратно полетишь.
- На бомке?! Он здесь! Мне не почудилось?- обрадовалась Дуня.
- Здеся. Не доглядела я. Пропустила. Причипился к Монашеку пиявкой и пролез сюда.
- И хорошо, что пролез! Бомка же наш. Ну, он отсюда. Неправильно было его оставлять в прошлом.
- Может, и неправильно. Чего теперь об том говорить. Собирайся, Монашек. Пора.
- Гоните, да? - Монах вздохнул. - А я в Замошье хотел наведаться. С ребятишечками повидаться. У местных что-нибудь интересное поискать.
- Наищешься еще. В другом месте. Сказано - если хочешь выбраться, то пора. Болотные оконца скоро ряской сплошь покроет - ходы-выходы перекроет. По весне всегда так.
- Может, хоть накормите перед дорожкой?
- Дома поешь. А то в полете желудок скрутит.
- Ну, как скажете. - Монах нерешительно посмотрел на Дуню. - Давай что ли прощаться, принцесса?
Выдавив улыбку, Дуня кивнула. При мысли что они расстанутся вот так, внезапно, вдруг резко перехватило горло, и в глазах защипали непрошенные слезы.
- Все будет хорошо. Ты в надежных руках и скоро увидишь своих. - шепнул ей в волосы Монах. - А мы еще встретимся. Навещу вас. Обязательно. Ты же не откажешь одинокому путнику в крове и еде?
Дуня снова молча кивнула. Она боялась, что, если заговорит, то непременно расплачется.
Вслед за Монахом и бабкой Агапой она вышла во двор. На крылечке нахохлился угрюмый бес, закутанный в плащ. Дуня с трудом узнала в нем прежнего бомку. Проведенное в прошлом время сильно его изменило. Он успел там попугать детей и насладиться их страхом, и это тоже наложило отпечаток на внешность нечистика.
- Перенесешь хозяина куда велит! - бабка Агапа легонько прошлась по спине бомки осиновым прутиком, и бес, вскочив на четвереньки, в секунду обернулся конем и согласно заржал.
- Садись, Монашек. Вот тебе прут, чтобы коняка не баловала. Да поспешай. Помни о времени.
- Замешкаюсь - и карета обратится в тыкву? - невесело пошутил Монах.
- Вроде того. Оконце болотное затянется, обратно не пропустит. А у нас тебе делать нечего. Так-то.
- Эх, баба Агапа! И ведь не подумал бы даже, что такой строгой станете к старости. - Монах с легкость заскочил бомке на спину.
- Ты мне годами в нос не тыкай! А ну, пошел! - бабка бросила в бомку горсточкой сухой травы. Нечистик обиженно всхрапнул и взвился в небо.
- Все будет хорошо! - едва успел крикнуть Дуне Монах, стремительно удаляясь прочь. Очень быстро они с бомкой превратились в черную точку над лесом. А потом исчезла и она.
- Вот и хорошо. Вот и правильно. - пробормотала себе под нос Агапа. - Раньше уйдет - быстрее позабудется.
- Я тоже пойду. Хочется поскорее к своим. - Дуня запретила себе реагировать на слова бабки, хотя они и задели за живое. Монах пообещал, что вернется, и в глубине души она наделась, что они еще встретятся.
- К своим, значит? - протянула бабка. - Соскучилась по Замошью? По сердцу оно тебе? Ну, добре. Там много дел поднакопилось. Пора и за работу браться. Давеча Пипа заглядывала. Понарассказала чудес.
- Пипилюнчик вас навещает? - удивилась Дуня.
- А то как же. - теперь настал черед удивляться Агапе. - Я ей кой-кого подкидываю временами. В решето. А она уже дальше относит, раздает.
Дуню так и подмывало спросить про какие чудеса рассказала Пипилюнчик. А еще узнать, как поживают Домна Адамовна с лялькой. Но Агапа, словно догадавшись, замахала руками, заторопила:
- Нет времени на разговоры. Слыхала я, что нынче в Замошье собрание. Новую хозяйку выбирать будут.
Сказала - и посмотрела с хитрецой.
- Новую хозяйку? - чего-чего, а такого Дуня не ожидала. - Хозяйкой же иначе становятся. Ее разве можно выбрать?
- Нельзя, да кто ж Аглаю остановит?
- Я остановлю! Спасибо, что вытащили, баба Агапа! Я перед вами в долгу. Если вам что-то понадобится - только дайте знать! А мне пора...
- Да погоди, резвая! Пёхом до Замошья долго пилить придется. Опоздаешь к собранию - все проворонишь! Поэтому - вот, держи-ка! - Агапа протянула Дуне пузырек с темной жидкостью. - Это настой тирлича. Под Иванов день самолично корешки собирала. К ним желтяницу добавила да все в печи упарила. Пожалуй, в дом больше не пойдём - тебе через трубу непривычно будет. Потому со двора полетишь. Накапай на палец немного и мазни по носу. Хотя нет, по носу нельзя - сорока стекла не унесет, не удержит.
- Сорока?
- Агась. Хорошо было бы в сороку тебе обернуться - и тогда уж домой.
- Нет. Пожалуйста! Я лучше так, лучше ногами дойду. Налеталась... - Дуню все еще немного штормило после временнОго перехода. И в виске продолжала занозой тлеть боль. Даже приготовленный бабкой травяной отвар не смог полностью унять это ощущение.
- Говорю же - пёхом долго идти придётся. Опоздаешь. А то и свернешь не туда. Заблукаешь. Или еще хуже - перехватит кто-то из лесных.
- Не перехватит...
- Молчи! Вона едва языком второчишь. Много силы потратила. Защиту правильную себе сейчас не выстроишь. Ничо. Дома оклемаешься. Я б тебя на метле отправила, да, боюсь - сомлеешь, соскользнешь. И со ступой не сладишь. Мажь потому нос, не сумлевайся.
- Но как же стекла?
- Оставь пока у меня. Я после с оказией переправлю.
- Ну нет! Я их с таким трудом нашла и нигде оставлять не стану! - Дуня замотала головой, и в виске вновь неприятно дернулось.
- Гляди-ка - силенок почти не осталось, а еще возражает! Не опасишься, что прокляну? - Агапа нацелила на Дуню нос-сучок, как будто собиралась клюнуть.
- Не боюсь! Вы добрая!
- Была когда-то... - невесело хохотнула бабка. - Лады. Забирай свои стекла. Но без тирлича не отпущу! Под мышками настоем намажь, под коленями вотри. Да крепче стекла держи, когда повлечет.
Полет Дуня почти не запомнила. Она неслась вперед, влекомая ветром, изо всех сил прижимая сверток со стеклами к груди. Сердце частило, дыхание срывалось. Внизу проносились деревья, какие-то строения, мелькнула лента реки и снова потянулся лес. Дуню обгоняли птицы, а один раз мимо продрейфовала ступа с тучной красноволосой теткой внутри. Тетка попыталась подцепить Дуню изогнутой палкой, но промазала и что-то недовольно закричала ей вслед, но Дуня даже не обернулась.
Наконец, внизу показалось Замошье. Окутанная зеленой дымкой деревня смотрелась ярко и нарядно. На пятачке между домами собралась небольшая толпа. Размахивая руками, деревенские наступали на стоящую в центре Аглаю. А та вместе с неизменным Антохой рядом визгливо отбрехивалась.
Появление Дуни ввергло собравшихся в транс. Все молча уставились на нее и только беззвучно разевали рты. Побагровевшая же от злости Аглая завизжала было про самозванку, но ее перебил торжествующий, полный ликования голосок Марыськи:
- Хозяюшка! Хозяюшка вернулась! А я говорила! Говорила, что так и будет!
Растолкав стоящих рядом сестер Ипатьевных, Марыська с размаху влепилась в Дунины колени, замерла, запричитала:
- Хозяюшка! Вернулася! Уже и не чаяли увидать!..
Дуня только-только успела расцеловать рыльце своей любимой помощницы, а ей на голову с радостным визгом спланировала мышуха. Вцепившись в волосы, заверещала восторженно:
- Хозяюшка прилетела! Дождалися! Хозяюшку дождалися, и хрукту свою дождемся!
- Дождались, дождались! - зашептали в толпе. - Вернулась хозяйка!
К Дуне несмело потянулись сначала дед Фиодор с Порфирьевной, потом и Минька с теткой Фимой, и улыбающаяся рыжая Ксанка. За ней мелькал синий берет Пипилюнчика и слышался недовольный тенорок Антохи.
- Надо еще проверить - она это или не она!
- Нечего проверять! - возмущенно пробасил Минька. - Самая настоящая хозяйка и есть! Ты же видал цветы! Все их видали!
- Я тоже нарвала подснежников! - закивала Ксанка. - В лесу их целые поляны распустились.
- У нас возле дома сон-трава поднялася, - хором шепнули Ипатьевны. - И желтые лютики у крылечка.
- Подумаешь - цветы! - передернулась Аглая.
- Вот и подумай! А кто сумлевается - хозяйка это или нет - будет иметь дело со мной! - Минька выпрямился во весь богатырский рост и ткнул себя кулаком в грудь.
- Ты на испуг не бери! Не таковские! - голос Аглаи снова сорвался на визг. - Правильно Антоша говорит! Пускай докажет, что она - это она!
- Не слухай дурную бабу! Вовремя ты вернулася, дочка! - разулыбался беззубым ртом дед Фиодор. - Прямо спасению нету от Аглаи.
- А ты молчи, старый хрыч! Ишь, расстелился перед этой!
- У этой, между прочим, есть имя. Или тебе кто-то укоротил память? - сладким голосом поинтересовалась Дуня. - Кстати, всем привет от бабы Агапы. Куля работает за троих. Но справляется неплохо. Виола все так же в курицах бегает. Если будешь наглеть, Аглая, отправлю тебя к ним. Немного разгрузишь Кулю.
Дуня мило улыбнулась заткнувшейся Аглае и объявила остальным, что собрание закрыто.
- Устала. Отдохну немного и к каждому из вас зайду. Поговорим о насущном.
- Ждем! Заходи, хозяйка! У нас тут кое-какие проблемки... - послышались нестройные голоса.
- Завтра же зайду. - пообещала Дуня и, помахав собравшимся, заторопилась за Марыськой домой.
По дороге мышуха сообщила радостную новость о том, что у баенной с банником народились жиганята. И по такому случаю в бане целых три дня веселились и пировали гости.
- Как пойдешь в баньку - гостинец им поднеси. Я потом подскажу - какой. Жиганята твоими волосами займутся. Они в этом деле доки. - тон Марыськи сменился с восторженного на деловой. - А еще, хозяюшка, новость про ярманку! Совсем скоро ожидается. Первая! Весенняя! В селе Грязи. Далековато правда от нас - через степи, мимо шатровой мельницы, на восток. Но уж так хочется! Надо бы съездить, хозяюшка! Семенами запастись, чтобы огородик насадить. Да и вообще.
Что - вообще, Марыська не уточнила, а Дуня не стала спрашивать - засмотрелась на зеленеющие кустарники и деревья, на густую сочную траву. Когда она отправилась в прошлое за стеклами - повсюду лежал снег. Сколько же времени прошло в том мире? Дуне казалось, что совсем немного. Где-то около недели. А то и меньше.
- Много, хозяюшка. - Марыська безошибочно считала ее мысли. - Долго тебя не было. Кукушка давно уже первое ку-ку пропела! Весну отомкнула! Второй месяц весны пошел. Вишь, как природа заневестилась? И цветы наросли! Вон Минька из лесу первоцветы принес! Знак, что ты одна-распронаединственная для всего Замошья хозяйка! Ох, как мы ждали тебя! И по блюдачку глядели, да не углядели. И палочки рисовали по дням. Прямо не знали, что и думать...
Голосок козы оборвался, и она всхлипнула от нахлынувших чувств.
- Прости, - виновато шепнула Дуня и тоже шмыгнула. - Прости, что заставила вас волноваться.
Они только входили в калитку, а от крыльца уже бежали Звездочка с Хавронием. Поликарп Иваныч поотстал - запутался в бороде. И снова были слезы, причитания, смех - помощники окружили Дуню плотным кольцом, и каждый норовил подлезть поближе, прижаться, обнять.
Со стороны баньки потянулся дымок и звучно проскрипела дверь, сигнализируя, что все готово для омовения. Дуня поблагодарила банных духов поклоном, но, прежде чем отправиться мыться, решила сбросить прихваченное на огонь, как много раз делала это раньше.
Хлопотун встретил Дуню торжественным перестуком. Кулишонок шаркнул лапкой и, засмущавшись, юркнул за печь.
Пока Дуня стаскивала с себя одолженные у Агапы вещи, Марыська велела Хавронию отнести стекла в баню - чтобы «баенница на них пошептала». И тот бросился выполнять поручение.
Поликарп Иваныч подкинул дровишек в топку. Дуня прочитала заговор, полюбовалась яркими всполохами пламени и отправилась вслед за хлевником в баню.
В мутной влажной духоте чирикало и топотало - пока баенница нахлестывала Дуню дубовым веником, жиганята играли угольками. И лишь после того, как банник прикрикнул на малявок - все угомонились и занялись Дуниными волосами.
Так хорошо было лежать, не думая ни о чем, ощущая приятные похлопывания веника и мягкие прикосновения к голове. Боль, затаившаяся в виске, полностью прошла. Дуня расслабилась и задремала.
Из бани сонную, ее перенес Хавроний. Дуня хотела было сразу отправиться спать, но помощники ее забросали вопросами. Пришлось вкратце поведать им о своих приключениях в прошлом.
Весело трещала печка, уютно горели свечи на подоконнике. Все внимали Дуне, затаив дыхание. И только Звездочка металась от стола к печке и причитала, что «яйца по соседям раздали, что молоко все мышуха выпила, что мясца не запасли. И теперь хозяюшку нечем угощать».
- Только кружка молока и осталась, и до утренней дойки еще сколько ждать! А хозяюшке молоко требуется. Оттянуть нехорошее.
- Мне хватит и кружки, - попыталась успокоить ее Дуня. - Не суетись. Присядь.
Но кикимора будто не услышала ее и с еще большим рвением принялась выбивать в миске тесто.
Поликарп Иваныч со вздохом принялся помогать - прополоскал в тазу огромную охапку зеленой травы, которую притащил Хавроний. Мышуха придирчиво наблюдала за процессом, с аппетитом похрустывая сочным стебельком.
- Лепешки испеку, хозяюшка. Пошинкую травку, присолю да в начинку отправлю. Как станешь кушать - маслица туда положим. Вкусно должно получиться.
- У тебя все вкусно получается. Не суетись! - повторила Дуня и счастливо вздохнула. - Не могу поверить, что я дома! Дома! Наконец-то!
- Дома, хозяюшка! Мою лепешечку съешь - и сразу поверишь! Я тесто простое сделала: на муке да воде. Присолила немного. Потерпи чуточек, сейчас все будет...
Прислонившись к стене, Дуня расслабленно наблюдала с лавочки как кикимора ловко вымешивает тугой колобок теста. Хавроний тем временем принялся нарезать траву, но Звездочка прикрикнула, что все сделает сама, и они едва не поругались из-за этого.
Чтобы отвлечь их от споров, Дуня спросила, какую траву собрали для начинки, и Хавроний с готовностью начал перечислять:
- Крапиву молодую за околицей нарвал, к ней - стебли дикого чеснока, листья одуванчика, и уже у Панасовны - свекольную ботву...
- Шустра наша Панасовна! - Марыська не отходила от Дуни. - Сохранила несколько свеколок, и как снег сошел - в землю повтыкала. Вот они ботву и выпустили. Да так быстро в рост пошла! Потому что Панасовна слово знает. Листочек к листочку, и цвет красивый. Надкусишь - хрустит!
- Хрустит, - подтвердила мышуха, вгрызаясь в очередной стебелёк.
- А еще, хозяюшка, в деревню шишкунья приходила. И надо бы от нее заговор прочитать. Аглайка было попробовала, но не помогло. Ипатьевны шишкунью возле своего дома видали. Как бы кого из них не увела! Ты уж постарайся, отвадь ее от Замошья!
- Объясни сначала - кто такая эта шишкунья?
- Дак шишкунья и есть. Вроде травницы она. Особняком в лесу проживает. С лешаком знается.
- И что ей у нас нужно?
- Так говорю же - рыскает. Хочет кого-нибудь за собой сманить. И к лешаку привести. Он весной женихается, девок высматривает. А шишкунья ему в том пособляет.
- Зачем ей?
- Как зачем, хозяюшка?! - Марыська взмахнула коротким хвостишкой. - Лешак за то ей лучшие места откроет, где травы хоронятся! Поможет такие найти, которые людскому глазу недоступны. Кстати, тебе бы тоже за травками сходить! Перед цветом самая полезность в них. Так что поведу тебя в лес, наберем, засушим, запасемся. Хорошо бы излишку заготовить, чтобы желающим после продавать. И им польза. И нам выгода. Что думаешь об этом, хозяюшка?
Дуня сонно кивала и улыбалась. Звездочка с негромким стуком раскатывала шарики теста в тонкие пласты. Накладывала поверх гору сочной начинки, прищепляла края, прокатывала сверху. Поликарп Иваныч перекладывал лепешки на горячую сковороду, прихлопывал ладонью, кряхтел довольно. Мышуха принюхивалась и причмокивала. Хавроний нетерпеливо подкрякивал. И никто из них не предполагал, что совсем скоро в Замошье случится новая напасть.
Продолжение следует...