— Ну вот и хорошо. Скинешься? Ты же работаешь, у тебя зарплата хорошая, насколько я знаю.
— Мама, у меня кредит, я только что квартиру купила, лишних денег нет.
— Ну как же нет? Свете же надо. Она сестра тебе, ребенка ждет.
— А отец ребенка? Он разве не помогает?
— Ой, — мама замялась, — у них там сложные отношения. Светочка не хочет его напрягать, она же гордая.
— Мам, я не могу. У меня кредиты, я сама по уши в долгах.
— Ты всегда была эгоисткой, Света никогда бы так с тобой не поступила.
— Света никогда бы не оказалась в моем положении, потому что Свете всегда помогали. А я помогаю себе сама.
Она положила трубку телефона.
Деньги просить не перестали, звонки участились. Мама и тетя Вера действовали по отработанной схеме: сначала ласково, потом с упреками, потом с требованиями.
— Машенька, Светочке нужно купить коляску. Это же ребенок!
— У меня нет денег.
— А как же твоя зарплата? Ты же в хорошей фирме работаешь.
— Я плачу кредит.
— Ну, продай что-нибудь, займи.
— Вот еще не хватало, у меня уже есть кредит.
— Ты бессердечная, — мама заплакала. — Я тебя такой не растила.
Маша не ответила.
Света родила девочку Танечку. Уже появились социальные сети. Фотографии пестрели кружевными конвертами, розовыми ленточками и умиленными подписями тети Веры: «Моя внучка-красавица!». Мама комментировала:
- Похожа на Светочку в детстве. Такая же красавица.
Маша посмотрела на фото, поставила лайк и написала:
- Поздравляю.
Света ответила смайликом и вопросом:
- Ты не приедешь?
Маша написала:
- Работа.
Это было правдой, но не всей. Она не хотела ехать в тот город, сидеть на кухне, где ее сравнивали со Светой, не хотела слышать:
- А у Маши до сих пор никого нет,
- А Маша опять похудела, не ест совсем, все деньги экономит,
- А Маша квартирку купила, а Светочке даже коляску не подарила.
Через полгода случился разговор, который Маша запомнила на всю жизнь.
Света позвонила сама. Это было неожиданно, обычно она действовала через маму или тетю, предпочитая оставаться в роли «непричастной».
— Машуля, привет! — голос Светы был таким же звонким, как в детстве. — Как ты?
— Нормально. Ты как?
— Ой, устала ужасно. Танечка не спит по ночам, денег нет, а тут еще и отопление отключили на неделю. Представляешь?
— Представляю.
— Мама с тетей Ниной помогают, но сами знаешь, пенсии маленькие. — Света сделала паузу. — Машуля, я хотела попросить… Может, одолжишь немного? До зарплаты.
— Света, до чьей зарплаты? Ты с ребенком сидишь, не работаешь, а ц меня кредит.
— Ну, я помню. Но ты же одна, тебе много не надо, а у меня ребенок.
В голосе Светы появились привычные нотки: смесь обиды и требовательности.
— Света, я не дам тебе денег.
— Почему?
— Потому что твой ребенок - не моя ответственность.
— Но ты же моя сестра.
— А ты мать. Где отец Танечки?
— Я же говорила, у нас сложные отношения. Я гордая, я не буду у него просить ничего.
— А у меня просить не гордая?
— Маша, ты что, сравниваешь? Мы же семья!
— А он отец твоей дочери.
Она хотела положить трубку, но Света заговорила снова, и в голосе ее теперь слышались слезы:
— Знаешь, Маша, ты всегда была завистливой. Тебе всегда было обидно, что меня любят больше. Ты черствая, холодная, ты никого никогда не любила, даже маму.
— Света, с отца ребенка ты гордая требовать алименты. А с тетки и матери тянуть – ты сразу вся такая любящая. У меня требовать - тоже не гордая. Нет уж, раз ты такая гордая и любящая, что отца Танечки не просишь, мать и тетку не жалеешь, значит, справишься сама. Я тебе не банкомат.
— Как ты можешь, — Света всхлипнула. — У меня ребенок маленький, я одна.
— Ты не одна, Света, у тебя есть мама, тетя, все, кто всегда ставил тебя на первое место. Пусть они и помогают, раз так хотят. А я не хочу.
Маша отключила телефон, положила его на стол и впервые за долгое время расплакалась.
Прошел месяц, потом второй.
Мама звонила, но Маша не брала трубку. Потом мама прислала сообщение:
- Света очень расстроена, ты ее обидела. Ты не права. Она сестра, у нее ребенок. Ты должна помогать.
Маша ответила одним предложением:
- У ребенка есть отец, мать, и аж две бабушки. Справитесь без меня.
Мама больше не писала.
А Маша жила своей жизнью, выплатила кредит, ходила на работу.
Однажды в супермаркете она встретила бывшую однокурсницу. Та смотрела на Машу с удивлением.
— Маша, ты так изменилась!
— В какую сторону?
—Раньше ты казалась такой затюканной. А сейчас прямо расцвела.
Маша улыбнулась.
— Спасибо, наверное, жизнь стала лучше.
Она купила продукты и пошла домой. По дороге зашла в цветочный магазин и купила себе букет, впервые в жизни. Хризантемы, белые, с легким горьковатым запахом.
- Да, надо поменять квартиру на двухкомнатную, деньги на обмен есть, завтра же займусь.
Вечером позвонила тетя Вера.
— Маша, привет. Не спишь?
— Нет. Что случилось?
— Да ничего не случилось, просто подумала, надо бы помириться. Света очень переживает, она же тебя любит.
— Тетя Вера, я уже слышала это.
— Нет, ты послушай. Ты зря на свету обижаешься.
— Тетя Вера, я не обижаюсь, просто приняла решение.
— Какое решение?
— Не давать больше денег Свете, не участвовать в ее жизни. Она для меня чужая.
— Как ты можешь? Это же твоя сестра. Ты что, совсем без сердца?
— Сердце у меня есть, просто я научилась им пользоваться.
— Ты пожалеешь, когда останешься одна.
- А я разве не одна? Не были бы нужны деньги, вы бы обо мне и не вспомнили. Или помочь хотите?
Тетя Вера дальше разговаривать не стала.
Маша положила трубку, в комнате пахло хризантемами.
На следующий день она связалась с риелтором, квартиру продали достаточно быстро, купили новую, двухкомнатную, в неплохом месте. Доплата была достаточно небольшой Маше вполне хватило накоплений, даже кредит не брала.
У нее была своя жизнь, свои планы. Но планы нарушает сама жизнь.
Маша сидела в своем кабинете, когда позвонила тетя Вера, голос у тети был растерянный.
— Маша, Ниночка в больнице.
— Что случилось?
— Инсульт. Врачи говорят, что шансов мало, приезжай.
— Я выезжаю, — сказала она.
Мама лежала в реанимации. Машу туда не пустили. В коридоре сидели тетя Вера и Света.
— Врачи сказали, — тетя Вера вытерла глаза, — что если выживет, то может остаться инвалидом, парализованной.
В коридоре повисла тишина.
— Нам нужно поговорить, — вдруг сказала Света. — О квартире.
Маша посмотрела на сестру, она по-прежнему была красивой: ухоженное лицо, дорогая стрижка, золотая цепочка на тонкой шее.
— О какой квартире? Мама еще жива.
— Но если… — Света запнулась. — Если случится самое страшное, тетя Нина говорила, что составила завещание.
— Какое завещание?
— Квартира твоей мамы моя.
Маша посмотрела на тетю Веру, та отвела глаза.
— Ты знала?
— Маша, девочка, — тетя Вера заговорила в своей обычной манере — сладко и приторно, — ну пойми, Светочке действительно нужнее. У тебя есть своя квартира, хорошая работа. А у Светы Танечка, она одна…
— А мне, значит, ничего не надо, - иронично сказала Маша.
— Ну почему ты всегда так остро реагируешь? — всплеснула руками тетя Вера. — Тебе же не нужна эта квартира, ты самостоятельная!
— Я самостоятельная, потому что меня сделали самостоятельной. Часть квартиры моя.
— Квартира приватизирована на твою маму, она имеет право завещать ее кому хочет.
- Ошиблись, половина квартиры после приватизации моя.
— Ты что, собираешься волю матери нарушить? Она хотела оставить квартиру мне.
- Свою долю может оставить кому хочет, а я свою тебе дарить не собираюсь.
— Маша, не надо ссориться, — запричитала тетя Вера. — Мама лежит в реанимации, а вы…
— Это вы начали, тетя Вера. Это вы заговорили о наследстве, пока мама еще жива. Я приехала прощаться с матерью, а вы начали делить квартиру.
Маша развернулась и пошла к выходу.
— Ты пожалеешь,— крикнула ей вслед Света. — Мама твоя не так хотела!
Маша ушла, не оборачиваясь.
Мама умерла той же ночью. Маша смотрела на гроб и думала о том, что мама так и не сказала ей: «Я горжусь тобой». Не сказала: «Я люблю тебя». Все, что она говорила, было о Свете. Светочка поступила, Светочка родила, Светочке нужна помощь, Светочка несчастная, Светочке надо.
Нина действительно завещала свое имущество Светлане. Из имущества там была только доля – половина квартиры.
Квартиру продали через год. Маша получила свою половину: сумму, которой хватило, на хороший ремонт в новой квартире и взять в кредит машину.
Света получила свою половину и немедленно позвонила Маше.
— Слышишь, — голос Светы был злым и уставшим, — ты добилась своего. Мы больше не сестры.
— Мы никогда ими и не были, Света.
— Не смей звонить мне, не смей приближаться к Танечке.
— Да я, в общем-то, и не стремилась звонить, а Танечку впервые недавно увидела.
Она сбросила звонок и заблокировала номер сестры, потом заблокировала номер тети Веры и удалила их из всех соцсетей.