Обида копилась не один день, росла годами, как снежный ком.
Маша помнила, как в двенадцать лет ей подарили на день рождения набор для вышивания. Она любила вышивать, плести из бисера, это были единственные занятия, где никто не сравнивал ее со Светой. Света тогда попросила «только посмотреть», а потом ушла с набором.
- Светочка тоже хочет научиться, — сказала тетя Вера. — Ты же не жадная, Машенька?
Машеньку спрашивали так, для вида, а жадная она или нет – никого не волновало, Свете надо – забрали.
А через неделю она увидела свой набор в мусорном ведре, Свете надоело.
- Я думала, это интересно, — сказала Света, пожимая плечами. — А это скучно.
Маша тогда даже не плакала, просто стала вышивать реже, переключившись в основном на плетение. И вот – репетиторы для Светы.
Света поступила на бюджет, вернее, ее пристроили. А Маша отлично училась в техникуме.
После поступления Светы, через месяц, случился следующий разговор. Маша вернулась с учебы и застала маму, тетю Веру и какого-то мужчину в строгом костюме. На столе лежали какие-то бумаги.
— А, Маша, хорошо, что ты пришла, — мама даже не попыталась скрыть, что ее присутствие здесь формальность. — Мы тут с тетей Верой решили продать бабушкину дачу.
Маша почувствовала, как внутри все оборвалось.
— Дача, где мы каждое лето были?
— Ну, да, — кивнула тетя Вера. — Она уже старая, требует ремонта. А деньги нам сейчас нужны.
— Для чего?
Света, сидевшая в углу на диване, сделала большие глаза.
— Понимаешь, Машуля, — она говорила медленно, будто с трудным ребенком, — мне очень нужна своя квартира. Я уже взрослая. А жить с мамой… ну, тесно же.
- В двухкомнатной? Бабушка квартиру и доплату в свое время разменяла на две двухкомнатных в одном подъезде. Мы так и живем. Или все в одной квартире жили, когда маленькие мы были, теперь в разных квартирах, у всех свои комнаты. А эта дача от бабушки память.
Маша перевела взгляд на мать.
— И ты согласна?
Нина замялась.
— Свете нужно свое жилье, она в университет поступила, потом замуж выйдет. А ты с этого года в техникум перевелась в другом городе, тебя вообще тут не будет. Ты там вообще там в основном жить будешь.
- Я там живу в общежитии, кстати, и мне там есть где заниматься, а не, то, что дома, где постоянно ходит Света, включает музыку, когда я готовлюсь к экзаменам. И денег мне не дают, я подрабатываю на свои нужды.
— Маша, не надо драматизировать, — отрезала мама. — Ты всегда была
— Я знала, — всхлипывала Света, промокая глаза платочком, — я знала, что Маша будет против. Она меня никогда не любила, я для нее чужая. Я просто хотела свою квартиру, чтобы никому не мешать…
— Маша, — голос матери был ледяным. — Прекрати истерику. Дача будет продана. Свете нужна квартира. Точка.
Маша посмотрела на мать, на тетю, на Свету, которая уже не плакала, а просто сидела с заплаканным лицом и победно блестящими глазами.
— Хорошо, продавайте.
Она вышла, тихо прикрыв дверь. Слышно было, как Света всхлипнула в последний раз и сказала:
- Она меня простит? Я так не хотела ее обижать.
И мамин голос:
- Конечно, простит. Она же умная, она поймет.
Дачу продали через месяц. Квартиру Свете купили в хорошем месте, с ремонтом и балконом. Маша приехала на новоселье, постояла в прихожей, чувствуя себя лишней. Света носилась по квартире, хлопала в ладоши, обнимала всех, кроме Маши.
— Ну как тебе? — спросила она, задержавшись на секунду.
— Хорошая квартира, — сказала Маша.
— Правда? А ты не обижаешься?
— Нет, — соврала Маша.
Света тут же потеряла к ней интерес и убежала к зеркалу в ванной — проверять, как смотрится в новом интерьере.
Маша окончила техникум, поступила на вечернее отделение в институт, устроилась на работу, сняла комнату.
На это замечательное событие мама подарила ей набор полотенец и сказала, что на большее нет денег, Свете нужно было купить зимние сапоги, и вообще, ты же понимаешь.
Маша понимала. Она все понимала.
- Ты когда назад? У нас тут работа есть, в магазин можно или еще куда?
- Я остаюсь в своем городе.
— Как остаешься? А как же мы?
— А что я? — Маша застегнула молнию. — Вы же сами говорили, я самостоятельная, справлюсь.
— Но… как же Света? Она доучивается, ей надо помогать, а ты можешь работать.
— Мама, Свете всегда кто-то нужен. Но хватит того, что вы обе на нее работаете, а я не собираюсь, у меня свои потребности и интересы.
— Ты эгоистка, — крикнула мама. — Света никогда бы так не поступила.
— Почему же? Света уже так поступила, забирая все, что принадлежит мне, начиная от игрушек, заканчивая имуществом. Она же не предложила купить квартиру на двоих, а только на себя. так если она все под себя гребет, с чего я должна ей потакать? Вдобавок, у нее есть квартира, а мне придется зарабатывать.
Маша училась и работала, снимала комнату, потом небольшую дешевую квартирку, но отдельную.
Изредка созванивалась с мамой:
— Ты как там?
— Нормально.
— Света устроилась на работу. Представляешь?
— Представляю. Я уже не первый год работаю.
А Света жила своей лучшей жизнью, новые платья, кавалеры сменяли друг друга: студенты, молодые бизнесмены, какой-то иностранец.
Однажды позвонила тетя Вера. Маша удивилась, тетя никогда не звонила сама.
— Машенька, привет, — голос был сладким, как патока. — Как ты там?
— Нормально, тетя Вер.
— Слушай, тут такое дело, Светочка очень расстроена. У нее парень, хороший, серьезный, а она стесняется, что в старом ремонте живет. Ну, сама понимаешь, ей принять нужно парня, а там обои уже пять или шесть лет не переклеивали. Мы тут с твоей мамой подумали, может, ты поможешь? У тебя же работа, наверное, деньги есть?
Маша замерла.
— Как помочь?
— Ну, скинуться на ремонт. Светочка хочет комнату в пастельных тонах, хорошую мебель. Это же для семьи, для будущего. Ты же не чужая?
— Я не чужая, только я живу в съемном жилье, и мне никто не помогает.
— Ой, Машенька, ну что ты себя жалеешь? — голос тети Веры стал раздраженным. — Света — творческая натура, ей нужны условия. А ты у нас железная, справишься.
Маша сбросила звонок.
Через пять минут позвонила мама.
— Ты почему с тетей грубо разговаривала?
— Я сказала правду, у меня нет денег на ремонт Свете.
— Не может быть, ты же работаешь.
— Работаю, снимаю жилье, ем и одеваюсь. Я одна здесь, мне никто не помогает. Помнишь?
— Ну зачем ты опять про это? — голос мамы дрогнул. — Свете просто нужна помощь. Она девочка, ей замуж пора. А ты…
— А я справлюсь.
— Не будь эгоисткой!
— Скажи это Свете и себе.
Она положила трубку и долго смотрела в окно. Она работала по двенадцать часов, училась, питалась как попало, и должна отдать последнее? Обойдутся.
Маша закрыла глаза и вспомнила бабушкину дачу. Старые яблони, скрипучие качели, запах пирогов. Там, в детстве, она иногда была просто Машей. Не «букой», не «сильной», не «эгоисткой». Просто Машей, которую бабушка обнимала и говорила: «Ты у меня хорошая».
Бабушка умерла, дачу продали, а Маша все еще жила с чувством, что ее последнее убежище забрали для Светочки.
— Я справлюсь, — прошептала она в пустоту. — Я всегда справлялась.
У нее не было цветов, она не позволяла себе кавалеров, не было мамы, которая гордилась бы. Но была цель и четкое понимание: если она не построит свою жизнь сама, за нее это никто не сделает. Потому что все ресурсы семьи уже распределены на Свету.
— Ничего, — сказала Маша своему отражению в мутном зеркале. — Я сама себе и мама, и папа, и тетя, и дядя. Я справлюсь.
Она взяла сумку и пошла на работу, ее недавно приняли в очень неплохую компанию с приличной зарплатой.
Прошло еще пять лет.
Маша сидела в кабинете риелтора и подписывала документы. Ручка скользила по бумаге, оставляя ровные, уверенные линии. Никакого трепета, никаких слез радости, только спокойное удовлетворение человека, который знает цену каждому подписанному листу и каждому заработанному рублю.
— Поздравляю, Мария, — риелтор, женщина лет пятидесяти в строгом костюме, протянула ей ключи. — Ваша первая квартира. Сами купили? Без кредита?
— С кредитом, но сама. Потребительский кредит немалый, но я его отдам.
— Молодец, редко сейчас встретишь таких самостоятельных.
Квартира была маленькой, но это была ее квартира.
Маша обошла владения: маленькая прихожая, совмещенный санузел, комната, , балкон, на котором она поставит кресло и будет пить кофе по утрам.
Она открыла окно. Внизу шумел двор — дети в песочнице, бабки на лавочке, чья-то машина с сигнализацией. Обычная жизнь.
Она позвонила маме.
— Алло.
— Маша, привет, — голос мамы звучал непривычно бодро. — Как ты?
— Нормально, квартиру купила.
— Какую квартиру? — мама растерялась.
— Свою. Вчера ключи получила.
На том конце повисла тишина. Маша знала этот прием — сейчас последует что-то неловкое. Мама никогда не умела радоваться за нее, если радость не касалась Светы.
— Ну, поздравляю, а у нас Светочка в положении.
— Поздравляю, — ровно сказала Маша.
— Она такая счастливая, и такой мужчина. Правда, он женат оказался, но Светочка говорит, это ничего, он разведется.