Яга убрала со стола, налила Раисе Степановне обычного чаю и присела напротив. В голове проносился поток мыслей, но ни одна из них не приносила облегчения.
- Ну что, дочка, задумалась? - усмехнулась старушка. В её слепых выцветших глазах внезапно вспыхнул острый ум. - Не понимаешь, что происходит?
- О чём это вы толкуете? - Тео бросила на неё быстрый взгляд. Раиса Степановна смотрела взглядом вполне зрячего человека.
- Дак, все о том же… - на губах старушки заиграла хитрая улыбка. - Пустоту во мне ищешь?
Яга мгновенно напряглась.
- О какой пустоте вы говорите, Раиса Степановна?
- Об этой, дочка, об этой… - тяжело вздохнула старушка.
И в этот миг реальность «сломалась». Тело Раисы Степановны начало осыпаться пеплом, который тут же подхватил серый туман. Он кружился в воронке, уплотняясь, вытягиваясь вверх, пока не обрел очертания, от которых у Теодоры перехватило дыхание.
Перед ней появился Марох. Хоть Яга никогда не видела его, но сейчас она просто знала, кто сидит напротив. Это было существо пугающей, запредельной красоты. Высокий, тонкий силуэт, сотканный из сумеречного света и звездной пыли. Его кожа отливала матовым жемчугом, а лицо было слишком симметричным, слишком совершенным для этого мира. Огромные, без зрачков, наполненные пульсирующим серебром глаза ничего не отражали. Марох казался воплощением совершенного покоя. В нем не было злобы - только бездонная, притягательная глубина вакуума. Он был похож на застывшую музыку или на первый иней на стекле…
- Ты искала Пустоту, Яга? – прошептал он. – Вот она. Перед тобой.
Теодора резко поднялась.
- Где Раиса Степановна? Ты убил её?
Марох медленно покачал головой. Это движение было почти нежным, лишенным всякой агрессии, и от этого становилось еще страшнее. Его серебряные волосы скользнули по плечам, вспыхивая ртутными искрами в свете одинокой лампочки.
- Нет. Она ушла сама. Тихо, во сне, в своей постели… ровно год назад. Её душа была легкой как осенний лист и улетела в лучшее место.
Тео замерла, вглядываясь в бездонные глаза-галактики. Она видела, что существо не лжет. Для Мароха ложь была слишком сложной и бессмысленной конструкцией, лишней в идеальной тишине Пустоты.
- Но зачем ты занял её тело? - выдохнула Яга, чувствуя, как по спине пробегает мороз.
- Когда я снова пришел в этот мир, то решил дать этому месту еще один, последний шанс, Первородная… Мне было любопытно. Я надел эту ветхую оболочку, как плащ, чтобы смотреть на мир глазами смертной женщины.
Он замолчал на мгновение, и в его глазах пронеслась тень бесконечной усталости.
- Но что я увидел? Мир так и остался пропитанным ненавистью, алчностью и мелким, суетливым злом. Люди не живут, они пожирают друг друга и время, которое им дано. Я уже занес руку, чтобы погрузить этот город в милосердную Пустоту. В великое Забвение, где нет боли, потому что нет памяти… - Марох медленно подался вперед. - Но тут появилась ты…
Яга снова опустилась на стул. Всё, что она знала из древних свитков, рассыпалось, как карточный домик. В легендах Марох был Тьмой, Пожирателем, Абсолютным Злом, которое стирает людей, словно ластик.
- Зачем тебе всё это? И почему моё появление остановило тебя?
Губы существа тронула тень снисходительной усмешки.
- Я знаю, о чем ты думаешь, Первородная. Но я не зло в том примитивном смысле, к которому ты привыкла. Я не ищу страданий, я не питаюсь болью. Я - Уравнитель. Я - покой, в котором нуждается мир, когда он окончательно прогнивает. Но мне пришлось стереть сущность Марка, чтобы она не оскверняла пространство своим ничтожеством.
- Марк не был твоим жрецом? Он не служил тебе? – изумлённо воскликнула Яга и Марох рассмеялся.
- Пустота не нуждается в поклонении. Ей не нужны алтари, кровавые жертвы или молитвы.
- Но кто заточил тебя?
- Я видел тысячи циклов, видел, как цивилизации возводили башни до небес и как они же захлебывались в собственной крови. Моя задача была проста: когда зло перевешивало смысл бытия, я приходил и возвращал всё к нулю. К чистому, благословенному Ничто. Но однажды я увидел больше… Мужчина, прикрывающий собой чужого ребенка под градом стрел. Женщина, отдающая последний глоток воды умирающему врагу. Это не было логично. Это не подчинялось никаким законам... И я понял, что если я сотру мир сейчас, я уничтожу и эту искру. Я сам создал свою тюрьму и добровольно уснул, чтобы дать этому миру шанс вырастить из этих искр нечто большее. Но случайность - вот истинный правитель этой реальности. Глупые, любопытные дети, залезшие в старую шахту, потревожили мой сон. Я очнулся.
- Но откуда Марк узнал о тебе? - спросила Теодора, глядя прямо в сияющую пустоту его глаз. - Если ты сам запер себя... кто нашептал ему твоё имя?
- Есть тот, кто придет следом за ним, - тихо произнес Марох. - Он ищет власть над тем, что не принадлежит смертным. Будь внимательна, Первородная. Границы между мирами истончились.
Он медленно поднялся, заполняя собой всё пространство маленькой кухни.
- Если все твои решения будут правильными - тебе больше не будет нужды скрываться. Твоё изгнание закончится здесь. Мы оба получим свободу.
Воздух внезапно закружился, снова превращаясь в плотный серый туман. Он впитался в стены, оставив после себя лишь легкий холод. Тео перевела взгляд на кровать. Раиса Степановна лежала на ней, неподвижная и удивительно умиротворенная. Её руки были аккуратно сложены на груди, а на губах застыла та самая легкая улыбка. Марох ушел, забрав с собой искру, поддерживающую жизнь в этом теле. Он позволил старушке уйти окончательно… с достоинством, которого она заслуживала.
В доме воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Только старые часы на стене продолжали свой бег: тик-так, тик-так. Отсчитывая время до прихода того, кто стоял за спиной мертвеца.