За чертой бедности.
«Нет, показалось», – пробормотал старик, погружаясь в свои мысли. Медленно, словно тень, он двинулся к фонтану, склонив седую голову к его чаше. Прохладная вода, набранная в иссохшие ладони, коснулась лица, смывая с него липкое марево наваждения. Он привел в порядок седые волосы и побрел через парк.
Миновав молчаливые громады высоток, он вышел на шумную объездную трассу. Автомобили проносились мимо стрелами, оставляя за собой лишь гул и полосы света. Двадцать минут ожидания, пока ревущий поток иссяк, и запыхавшийся старик, семеня ногами, пересек широкую, пульсирующую жизнью магистраль.
До коттеджного поселка пришлось идти еще около часа. Наконец, на горизонте забрезжила его окраина, увенчанная одиноким, заброшенным домом на самом краю, словно забытая всеми печаль.
Посреди пыльной дороги, вдали, словно изваяние, застыл пес Жорик. Его взгляд был устремлен вдаль, выискивая знакомый силуэт. Едва различив его, Жорик помчался навстречу, словно выпущенная стрела. Подбежав к старику, он жалобно поскуливал, касаясь его руки мокрым носом. Хвост его, неудержимо вращаясь, выписывал в воздухе круги безграничного счастья.
– Эй, чего скулишь, чертеныш чумазый? Соскучился? Ну, подожди, сейчас придём домой, я тебя накормлю. Прости, что сегодня забыл тебя взять с собой. Да и ты хорош, куда запропастился? Всю ночь, небось, с невестой своей провёл? – бубнил седой мужчина, ласково поглаживая лохматую голову Жорика.
Словно уловив смысл слов хозяина, Жорик пулей метнулся к дому. То остановится, оглянется, не отстает ли старик, то снова несется вперед, к родному порогу.
Наконец, измученный, доплелся и старик до дома. Облегченно опустился на лавочку, чтобы перевести дух. Из заветного бумажного пакета он достал румяный, ароматный курник. Пёс, не отходя ни на шаг, жадно вдыхал его запах, нетерпеливо поскуливая и виляя хвостом.
— Держи, обжора, — проворчал старик, протягивая курник собаке. — Хоть ты сегодня и не заработал такой вкуснятины, но для тебя мне ничего не жалко.
Не успел он договорить, как пес молниеносно выхватил угощение. Курник мгновенно исчез в ненасытной пасти. Облизнувшись, пес сунул нос в пустой пакет, но, убедившись, что там больше ничего нет, отпил воды из жестяной чашки и устроился рядом с хозяином.
Солнце скрылось за горизонтом. Царица ночь вступила в свои права, раскинув бриллиантовую россыпь звезд на бархатном чернильном покрывале. Легкое дыхание летней ночи принесло с собой благоухание полевых цветов и тонкий аромат трав.
Мужчина встал и медленно вошел в дом, где его ждала лишь звенящая пустота и старый, истерзанный временем матрас в углу. Его тяжелая, шаркающая поступь, словно отзвук прошлой жизни, растворилась в затхлой тишине пустых комнат.
Со стоном, глухим и усталым, он опустился на колени, затем осторожно лег, подложив под голову подушку, набитую пахнущими сухими полевыми травами. Расслабившись на боку, он улыбнулся, вспоминая минувший день и встречу с неугомонными, полными живого любопытства детьми.
Глаза закрылись, и он погрузился в нетерпеливое ожидание сна. Сон казался ему желанным проводником в новый день, где его вновь встретят эти забавные дети. Впервые за много лет ему было с кем разделить слова. И старик был искренне счастлив этому знакомству. «А я ведь даже и не спросил, как их зовут», – мелькнула досадная мысль. – «Ничего… завтра обязательно познакомимся». В этот миг к нему, тяжело дыша и высунув язык, подбежал Жорик и плюхнулся рядом с хозяином.
Инна. Через вальс – к памяти.
А тем временем, накормив ужином и искупав Ерёмку с Марусей, Инна уложила их спать.
– Ну, мои проказники, – в шутку начала она, – рассказывайте, чем же вас привлек этот неопрятный старец, с которым вы так душевно беседовали в парке?
Дети, наперебой, с искорками задора в глазах, бросились рассказывать, как познакомились с пожилым музыкантом. Они не могли пройти мимо, услышав дивную мелодию.
– Мамочка, а ты знаешь, как называлась та мелодия, что он играл? – затараторила Маруся. – Вот бы и мне научиться так же…Это так красиво!
– Доченька, пока ты не скажешь, что за мелодию играл ваш незнакомец, мне трудно будет угадать. Так что же это? – с интересом спросила Инна.
– Эммм… – Маруся подняла глазки к потолку, пытаясь вспомнить.
– Вальс! – Еремей, не дожидаясь, пока сестра выудит из глубин памяти нужное название, подсказал ей. – Этот вальс из кинофильма о каком-то ласковом и нежном звере.
– «Мой ласковый и нежный зверь» – с печалью в глазах прошептала название Инна.
– Да! Точно! – радостно воскликнула Маруся. – Мама, а ты тоже знаешь эту мелодию?
На мгновение Инна застыла, словно окаменев. Знакомые ноты вальса, как ключ, открыли двери в прошлое, и она провалилась в полузабытое прошлое. Эта мелодия… та самая, под которую они кружились в первом свадебном танце. Сердце сдавило невидимой рукой, а перед глазами, словно кадры старой кинопленки, замелькали дни их молодости. Она видела, как ее любимый Геннадий, самозабвенно перебирал пальцами по губной гармошке, пытаясь вытянуть из нее те самые, завораживающие аккорды. Вальс из фильма никак не поддавался ему. Он часами сидел у окна, сосредоточенно надувая щеки, и извлекал из инструмента то скрипучие, то фальшивые звуки. Инна терпеливо ждала, подбадривала, верила.
И вот, в один прекрасный день, когда солнце уже клонилось к закату, а в воздухе витал аромат цветущей сирени, он заиграл. Мелодия струилась, словно лёгкий ветерок, наполняя пространство своей нежной красотой. Инна замерла, слушая. А потом муж, с сияющими глазами, подхватил её за талию, и они вновь окунулись в серебряную реку мелодии. Они кружились по комнате, будто бы плыли в своём спокойном течении и умиротворении, забыв обо всем на свете. Это был их танец, их песня, их любовь.
Инна, погруженная в эти сладкие воспоминания, очнулась, когда Маруся трясла ее за рукав.
— Мама, — спросила она обеспокоенно, — ты уснула?
Инна улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по сердцу.
— Нет, малышка, просто задумалась. – Конечно, знаю этот Вальс. Он мне очень дорог. Под нее мы с твоим папой танцевали наш свадебный танец, – тихо произнесла Инна, и ее глаза наполнились печалью.
– Вот и тот дедушка тоже рассказывал, что танцевал со своей женой под этот вальс на их свадьбе. Надо же, какое совпадение! Да, бабушка? – удивился Еремей.
– Хм… Очень интересно, – многозначительно ответила Инна и задумалась. Но вспомнив о позднем времени она решительно промолвила:
– А сейчас спать, неугомонные совята! Уже поздно. Нужно спать. Завтра на плите найдете пирожки и суп в холодильнике. Еремей, ты за старшего. Разогреешь в микроволновке еду и покормишь Марусю. И чтобы со двора ни нагой! Понятно!
Инна поцеловала детей в щечки и пожелав спокойной ночи вышла из детской.
Ночь была тревожной и бессонной. Перед глазами снова и снова возникал образ мужчины, о котором рассказали дети: брошенный на произвол судьбы, он извлекал из губной гармошки печальный вальс. Инну охватили волнение и неведомая, томящая тоска. «Нет. Это не он. Просто совпадение», – гнала она навязчивые мысли. Однако внутренний голос, упорно, словно назойливая муха, зудел: «Следует пойти и взглянуть на этого седого музыканта»
Инна глубоко вздохнула. «Двадцать пять лет счастья… Цена за него оказалась непомерно высока. «Да… и за счастье, видимо, приходится платить», — промелькнула горькая мысль.
Унесенная размышлениями, Инна незаметно погрузилась в сон.
Ранним утром неумолимый будильник вырвал ее из дрёмы. С головной болью, словно сквозь вату, Инна поднялась, нехотя позавтракала. Заглянув в спальню, убедившись, что дети тихо посапывая, сладко спят, она отправилась навстречу новому дню, на работу.
Спасибо за внимание.🤗🙌🌷🌷🌷
Продолжение здесь👇