Рассказы, истории и веселые шутки.

Она не была хищницей в привычном понимании слова. Скорее всего она напоминала реку с тихим течением: поверхность спокойна и гладка, но подводные камни и течение настолько сильны, что справиться с ними невозможно. Ей было всего двадцать пять. Она привыкла жить как на шахматной доске, продумывая ходы наперед, но сейчас партия была самой сложной в её жизни. Животик еще не округлился, но внутри уже зародилась новая жизнь. Старая, «сказочная» мечта, которую ей обещал Славик, рассыпалась в прах. Его ультиматум...

В последующие дни Геннадий и Галина поддерживали связь по рабочему телефону. Их беседы были наполнены скрупулезными расспросами о ходе подготовки, о мельчайших деталях предстоящего меню. Несколько раз, по настоянию Галины, Геннадий лично навещал ресторан. Он проводил дегустации блюд, тщательно подбирал напитки, составлял плейлист и утверждал бюджет. Все их встречи носили сугубо профессиональный характер, без малейшего намека на возможность неформального общения. Для него достаточно было одного отказа девушки, чтобы понять, что он не в её интересах...

Алёша присел рядом с Геннадием на край кровати, поджал ноги и, затаив дыхание, принялся слушать рассказ о первой встрече отца с его матерью, Галиной. – В тот год я находился в командировке в вашем городе. Директор поручил мне найти достойное заведение для празднования открытия нашего нового филиала. Среди множества ресторанов, «Соло» выделялся своей безупречной репутацией, пользуясь особой любовью у состоятельных горожан. Его превосходный интерьер, изысканная кухня и безукоризненное обслуживание – всё дышало престижем и гармонией, обещая незабываемый вечер...

Тогда, когда Геннадий во второй раз приехал к сыну, они расположились в его обжитой комнате и пили чай с бергамотом. Терпкий аромат чая, согревающий и душистый, разливался по уютным уголкам комнаты Алеши. Алексей, глядя в окно, погрузился в себя. Он был обескуражен словами отца, которые застали его врасплох: «Хочу, чтобы мы стали одной семьей», – эта фраза эхом отдавалась в его сознании. Его жизненный путь, отмеченный клеймом изгоя в доме дяди Максима, оставил глубокие следы сомнений и недоверия...

Вечер выдался пасмурным. За окном слышен был тихий шум дождя. А за накрытым столом, под тусклым светом абажура, Алеша и тетя Лида погрузились в партию в шашки. Для Алеши эта игра была столь же привычна, сколь родные пять пальцев. Жажда соревнования не угасала в нем, заставляя вновь и вновь упрашивать тетю Лиду сразиться с ним. Внезапно послышался звяканье ключей и скрежет в замочном проеме. Дверь отворилась, и на пороге появилась Галина. Мальчик с криком: «Мама!» – бросился к ней и крепко обнял ее...

Доброго всем субботнего утречка! 😊🌷🌞🌷 Сегодня на повестке дня — веселая солянка из доброго юмора! Вас ждут искрометные анекдоты, уморительные шутки, забавные иллюстрации и щепотка едкого, но всегда добродушного сарказма о жизни, призванного вызвать у вас самые лучезарные улыбки и наполнить душу солнечным настроением на весь день. Начнет нашу субботнюю солянку анекдоты про холостяков. Кто такой холостяк? Холостяк — это мужчина, который успешно не нашёл жену.👨 Жизнь холостяка – это настоящий водоворот курьезных случаев, неиссякаемый источник для смешных историй...

Пятое апреля выдалось каким-то особенным – по-настоящему весенним, тёплым и ласковым. Солнце светило так щедро, словно знало, что сегодня праздник. По дворам громко чирикали воробьи, грачи важно расхаживали по тёплой земле, а с деревьев неслось звонкое пение птиц — весь мир будто радовался тому, что Алеше исполнялось четыре года. Галина ещё с утра составила план на этот день. Она отпросилась с работы пораньше, и вот, зайдя в квартиру, сразу засучила рукава. В магазине шаров она купила горсть шаров – яркие, воздушные, всех цветов радуги...

Целых четыре года Алеша и его мама Галина жили вдвоем, и для него этот мир был абсолютно завершенным и счастливым. Их убежищем была двухкомнатная хрущевка, доставшаяся Галине от ее родителей. Да, может, по чьим-то меркам это было скромно, но для Алеши это был самый светлый, теплый и по-настоящему родной дом на свете. В комнате, где спал Алеша, по утрам всегда светило солнце. Оно заглядывало в окно, цеплялось за сиреневые шторы и будило мальчика мягким золотистым пятном на подушке. Отец в этом солнечном мире отсутствовал...

Любопытная Луна заглянула в окно, осветив ликующее лицо Геннадия, завершившего рассказ о встрече с сыном. Инна, прильнувшая к его плечу, испытала облегчение от примирения. – Я так счастлива, что Алеша смог простить тебя. И теперь мне не терпится с ним познакомиться лично. Уверена, наши дети тоже полюбят его и примут как родного брата, – с теплотой заключила Инна. – Спасибо, моя дорогая. Я всегда знал, что ты самая добрая и мудрая женщина на свете, – прошептал Геннадий, нежно целуя ее в лоб. – Я планирую навестить его снова в ближайшие дни...

Дверь отворилась и перед Геннадием вырос статный, атлетически сложенный молодой юноша. В нём не осталось и следа от того непоседливого, вихрастого шестилетнего мальчишки, которого он помнил. И всё же, в глубине его глаз, в изгибе губ, Геннадий узнавал ту же искренность, ту же доброту, что когда-то светились в детском лице. Взгляд парня скользнул по Геннадию, словно по незнакомому предмету, и тут же отвернулся. – Вера Ивановна, вы меня звали? – Голос Алексея звучал ровно и серьёзно. – Да, Алексей, звала...

Прошел год. На дворе раскинулся золотой октябрь. Геннадий стоял у открытого окна своей просторной квартиры на четвёртом этаже и смотрел на вечерний город. Ветер, тёплый, вопреки календарю, ласкал кожу. Внизу, у подъезда, стояла его машина – серебристая «Тойота Камри», о которой он ещё недавно и мечтать не смел. На работе всё складывалось хорошо. Медцентры доверяли ему – он знал эту работу как никто другой. Николай Семёнович однажды сказал ему: «Гена, я не ошибся в тебе двадцать лет назад. И сейчас не ошибаюсь...

Мелодия смолкла. Геннадий и Инна, тяжело дыша и смеясь, опустились за столик. Когда эйфория счастья отступила, лицо Геннадия вновь окутала тень печали. Инна взяла его ладонь в свою. Она крепко сжала ее, пытаясь передать ему хоть частичку своей силы. – Ты больше не одинок, Геннадий, – с теплотой сказала она, и ее лицо озарила улыбка. Он взглянул в ее глаза, в которых струилась несокрушимая твердость. В глубине его души на миг вспыхнула искра надежды, но, словно угасший уголек, тут же растаяла. – Ты не понимаешь, Инна...