Горшок с геранью стоял криво. Галина Сергеевна поправила его, отступила на шаг и поправила снова. Герань цвела уже третий месяц - розовые шапки на тонких стеблях. Поливать, подрезать, переставлять ближе к свету. Нехитрое занятие для вечера.
За окном темнело. Фонарь во дворе зажёгся раньше обычного - осень торопилась. Галина Сергеевна включила свет на кухне и поставила чайник. Ужин на одну персону: два варёных яйца, хлеб, огурец. Красиво раскладывать на тарелке она давно перестала.
И тут заметила его.
На карнизе, прямо за стеклом, сидел кот. Персиковый, круглый, с плюшевой шерстью и янтарными глазами. Сидел ровно, как статуэтка, и смотрел прямо на неё.
Галина Сергеевна замерла с чайником в руке.
– Кыш, – сказала она и постучала пальцем по стеклу.
Кот моргнул. Не двинулся.
– Кыш отсюда. Упадёшь ведь.
Пятый этаж. Карниз старый, бетонный, широкий - в таких пятиэтажках строили с запасом. Но всё равно. Кот мог и соскользнуть.
Галина Сергеевна открыла окно и махнула рукой. Кот повернул голову, посмотрел вниз, потом снова на неё. Белый кончик хвоста качнулся влево-вправо.
Не ушёл.
Она закрыла окно и села ужинать. Старалась не смотреть, но не получалось. Кот сидел там ещё минут двадцать, потом исчез - спрыгнул куда-то вниз, на балкон четвёртого этажа.
«Чей-то хозяйский», - подумала Галина Сергеевна, убирая тарелку в раковину. Шерсть чистая, сам упитанный. Не дворовый. Просто гулял по карнизам и остановился.
---
На следующий вечер она жарила картошку. Повернулась к столу у окна за солонкой - и отпрянула. Кот. Тот же самый. Персиковый, круглый, с белым кончиком хвоста. Сидел на том же месте, рядом с крайним горшком герани, и смотрел.
– Опять ты, – сказала Галина Сергеевна.
Сказала это вслух. И сама удивилась - за весь день она не произнесла ни слова. С утра сходила в магазин, кивнула кассиру, вернулась. Всё. А тут - «опять ты». Как будто знакомому.
Кот мяукнул - беззвучно, за стеклом. Только рот открылся.
Галина Сергеевна усмехнулась. Положила картошку на тарелку и села у окна. Ела и смотрела на кота. Кот смотрел на неё.
– Ладно, сиди. Только не свались.
---
На третий вечер она уже ждала. Поймала себя на этом - и стало неловко. Шестой час, она стоит у окна с мокрой тряпкой в руке и протирает подоконник. Как будто готовит место. Для кого? Для чужого кота на карнизе?
Он появился в четверть седьмого. Спрыгнул откуда-то сверху и аккуратно сел. Вечерние мотыльки уже кружились вокруг, привлечённые светом из окна. Кот проводил одного взглядом, но ловить не стал.
– Воспитанный, – заметила Галина Сергеевна.
---
В среду позвонила Катя.
– Мам, привет. Как дела?
– Нормально.
– Точно? Ничего не болит?
– Ничего.
– Ну и хорошо. А у нас тут аврал, представляешь - проект сдавать через неделю, а заказчик всё переделать хочет. В общем, я побежала. Целую. Звони, если что.
Гудки. Полторы минуты. Галина Сергеевна посмотрела на телефон, положила его на стол. «Звони, если что». Если - что?
Она прошла на кухню. Кот был на месте. Персиковый, круглый, спокойный. Не спрашивал «как дела» и не торопился на работу. Просто сидел.
Галина Сергеевна пододвинула табуретку к окну, села и стала рассказывать:
– А Катька-то моя - занятая, представляешь. Проект у неё. Ну, работа. Это правильно. Я же сама так... тоже работала, некогда было.
Кот повернул голову чуть набок.
– Ты, небось, тоже занятой. Бегаешь тут по крышам. Дел полно, – она улыбнулась. Чуть-чуть.
---
В пятницу кот залез в квартиру.
Галина Сергеевна жарила рыбу - мойву, самую простую. Окно было открыто для проветривания. Она услышала мягкий стук и обернулась - кот стоял на подоконнике, уже внутри. Принюхивался.
– Э, нет, – сказала она строго. – Не приглашала.
Кот спрыгнул на пол. Прошёлся по кухне, понюхал ножку стула, заглянул под стол. Потом запрыгнул на кресло в комнате и свернулся. Через минуту раздалось мурлыканье - ровное, низкое, как маленький мотор.
Галина Сергеевна стояла с лопаткой в руке и не знала, что делать.
Рыба подгорала.
Она перевернула мойву, убавила огонь и подошла к креслу. Кот лежал, подвернув лапы, и жмурился. Плюшевая шерсть топорщилась на загривке.
– Ты чужой, – сказала Галина Сергеевна. – Понимаешь? Чу-жой.
Кот открыл один глаз. Янтарный, яркий. Закрыл обратно.
Она вернулась на кухню, достала из холодильника сметану. Положила ложку в блюдце. Поставила рядом с креслом.
– Только на сегодня, – предупредила она.
---
«Только на сегодня» превратилось в каждый вечер. Кот приходил около шести, залезал через окно, обходил квартиру и укладывался в кресло. Иногда - на кухне, рядом с тёплой батареей. Уходил около десяти, тем же путём - через окно, на карниз, вниз.
Через три дня Галина Сергеевна купила в хозяйственном магазине маленькую миску. Белую, с голубой каёмкой. Поставила у батареи.
«Это не мой кот», - повторяла она себе, наливая в миску воду. Кот был чужой. Ухоженный, сытый, пах чистотой. Домашний. Кто-то его кормил, стриг когти, возил к ветеринару. И этот кто-то, наверное, волновался, где кот пропадает по вечерам.
Галина Сергеевна достала из ящика лист бумаги и ручку. Три года назад она бы сразу позвонила в управляющую компанию. Или повесила бы объявление в первый же день. Но три года назад у неё была семья, работа, расписание. Сейчас было только кресло и кот в нём.
Она написала: «Каждый вечер ко мне на пятый этаж приходит кот. Персикового окраса, упитанный, ухоженный. Если он ваш - позвоните». И номер. Даже два. Второй Катин, на случай, если она не услышит.
Объявление она повесила у почтовых ящиков на первом этаже. Кнопкой, ровно, на уровне глаз. Библиотекарь в ней не умирал.
---
Прошёл день. Никто не позвонил. Второй день. Тишина.
Галина Сергеевна поймала себя на том, что радуется этому. И тут же одёрнула: «Он чужой. Кто-то переживает».
Но кот приходил - всё такой же ласковый, мурлыкающий, спокойный. Заваливался в кресло, подставлял живот. Галина Сергеевна гладила его и думала, что давно никого не гладила. Три года. С тех пор как Олег ушёл, она даже руки пожимала как-то неохотно. Отвыкла от касаний. А тут - плюшевая шерсть под пальцами, тёплый бок, ровное дыхание.
На третий день после объявления в дверь позвонили.
Галина Сергеевна открыла. На пороге стояла женщина - полноватая, с седыми волосами, собранными в пучок, в фартуке с цветочным узором. Румяные щёки, глаза тревожные.
– Здравствуйте, – сказала женщина. – Я снизу, с четвёртого. Нина Васильевна. Это... наверное, мой кот у вас.
– Ваш? – Галина Сергеевна сама не поняла, почему голос сел.
– Персик его зовут. Персиковый такой, толстенький. Мне дочка так назвала, ещё когда маленький был... Простите, ради бога, если он вам мешал. Я не знала. Он уходит вечером, я думала - гуляет.
Галина Сергеевна отступила в сторону. Персик лежал в кресле и смотрел на хозяйку. Не побежал к ней - просто посмотрел. И продолжил лежать.
– Не мешал, – сказала Галина Сергеевна. – Совсем.
Пауза. Обе стояли - одна в дверях, другая в прихожей. Как будто обе забыли, что делать дальше.
– Вы... заберёте его? – спросила Галина Сергеевна.
– Ну, он сам решает, куда ходить... Я его дома кормлю, он не голодный. Просто гуляет, видимо. Ничего, если будет захаживать к вам?
– Ничего.
– Ну, тогда... Извините ещё раз.
Нина Васильевна уже повернулась к лестнице, когда Персик спрыгнул с кресла и прошёл мимо обеих к двери. Потёрся о ноги Нины Васильевны. Потом развернулся и потёрся о ноги Галины Сергеевны. И сел между ними, посередине коврика.
Обе посмотрели на кота. Потом друг на друга.
– Дипломат, – сказала Галина Сергеевна.
Нина Васильевна засмеялась - негромко, прикрыв рот ладонью.
– Он такой, да.
Кот ушёл с Ниной Васильевной.
Дверь закрылась. Галина Сергеевна убрала миску. Вымыла, протёрла, поставила в шкаф. Потом достала обратно и поставила на место.
---
Персик пришёл в тот же вечер. Как обычно. И на следующий. И через день.
Через четыре дня зазвонил телефон. Не домашний - мобильный. Катя.
– Мам, тут мне позвонила какая-то женщина. Нина Васильевна, с четвёртого этажа. Говорит, она твоя соседка. Говорит, что кот у тебя бывает, и чтоб ты не переживала, она не против.
– Она... позвонила тебе?
– Ну да. По номеру с объявления. Я же у тебя на объявлении была? Вот она и позвонила. Что-то про кота тебе сказать хотела. Милая такая. Сказала, что Персик сам решает, к кому ходить, и раз решил - значит, так надо.
Галина Сергеевна молчала.
– Мам, а ты бы сходила к ней. Чай попей. А то сидишь одна в четырёх стенах. Сколько уже можно.
– Кать...
– Мам, я серьёзно. Сходи. Она нормальная. Мы пять минут поговорили - вменяемая женщина. Учительница бывшая.
После разговора Галина Сергеевна долго стояла у кухонного шкафа. Открывала и закрывала дверцу. Внутри - банки с вареньем. Вишнёвое, малиновое, крыжовниковое. Варила летом - по привычке. Каждый год варила, хотя есть давно некому.
Она достала вишнёвое. Повертела в руках. Этикетка аккуратная - сама писала, фломастером, «Вишня, 2025».
«Как бабка старая пойду, с банкой варенья», - подумала она. И тут же: «А кто я, если не бабка? Пятьдесят восемь лет, одна, с геранью и чужим котом».
Она надела чистую блузку. Причесалась. Взяла банку и вышла на лестничную площадку.
Один пролёт вниз. Четвёртый этаж. Дверь - коричневая, с номером 16. Звонок справа.
Галина Сергеевна стояла перед дверью. В одной руке варенье, в другой - ничего. Палец навис над звонком.
«Глупо», - подумала она. «Мы даже не знакомы нормально. Что я скажу? Вот, принесла варенье? Зачем ей моё варенье?»
Из-за двери послышалось мяуканье. Дверь приоткрылась, и в щель первым протиснулся Персик. Персиковый, толстый, довольный. Потёрся о ноги Галины Сергеевны и мяукнул.
Громко.
Дверь распахнулась.
– Персик, ты куда... Ой. Здравствуйте.
Нина Васильевна стояла в прихожей. На ней был тот же фартук с цветами. Из квартиры пахло ванилью - свежая выпечка. Где-то играло радио, и женский голос пел что-то знакомое, из тех песен, что крутили на каждом застолье в девяностых.
– Я... вот, – Галина Сергеевна протянула банку. – Вишнёвое. Летом варила.
– Батюшки, – сказала Нина Васильевна. – Домашнее? Проходите, я как раз печенье достала. Чайник горячий.
Кухня у Нины Васильевны была другая. Маленькая, как у всех в этих пятиэтажках, но тесная по-другому - не от мебели, а от вещей. На стенах фотографии. На полке - фарфоровые фигурки. На подоконнике - фиалки. Над столом - часы с кукушкой, давно остановившиеся.
– Садитесь, – Нина Васильевна суетилась, доставая чашки. – Давно собиралась ещё раз зайти, да всё... стесняюсь. Два года живу, а ни с кем так и не...
Она не договорила. Поставила чашки, положила печенье на тарелку. Печенье рассыпчатое, с корицей - сразу видно, что домашнее.
Галина Сергеевна села. Персик запрыгнул на стул между ними, оттуда - на стол. Нина Васильевна сняла его и поставила на пол.
– Не на стол, хулиган.
Персик сел рядом и начал умываться. Довольный, расслабленный - будто всё шло по плану.
Первые пять минут говорили о пустом. О погоде. О том, что батареи включили поздно. О том, что в магазине на углу хорошая курица.
Потом Нина Васильевна открыла варенье, попробовала.
– Вишня прекрасная. Где брали? С рынка?
– С дачи. Бывшей. Дачу при разводе ему оставила, а вишню ещё раньше собрала. Последний урожай, выходит.
Она сказала это и удивилась - обычно про развод не говорила. Никому. А тут - сказала. Просто, ровно, без дрожи в голосе.
Нина Васильевна кивнула.
– У меня муж пять лет как умер. Михаил. Мы в деревне жили, там у него дом был. Продала, переехала сюда, поближе к цивилизации, поликлинике - сердце пошаливает. И вот... Два года. Ни одного знакомого.
– А я на пенсию вышла год назад. Библиотекарем была. Тоже - ни одного знакомого. На работе-то были коллеги, а теперь...
– Теперь тишина, – сказала Нина Васильевна.
– Тишина, – согласилась Галина Сергеевна.
Персик мяукнул снизу. Обе посмотрели на него.
– Он вас выбрал, – сказала Нина Васильевна. – Я думала, он просто гуляет. А он к вам ходил. Каждый вечер - как на работу.
Вздохнув, продолжила.
– Он общительный. Хотя когда мы переехали, он первый месяц вообще не выходил. Прятался под диваном. А потом освоился и стал гулять по балконам. По всему дому, наверное.
Галина Сергеевна посмотрела на кота. Кот зевнул, показав розовое нёбо и мелкие белые зубы.
Они просидели два часа. Выпили по три чашки чая. Доели печенье. Нина Васильевна рассказала, что тридцать лет учила детей играть на пианино. Галина Сергеевна рассказала, что двадцать пять лет расставляла книги по стеллажам и знает наизусть весь каталог районной библиотеки.
Обе смеялись. Нина Васильевна смеялась, прикрывая рот ладонью. Галина Сергеевна - сняв очки и протирая их краем блузки.
– Приходите ещё, – сказала Нина Васильевна у двери.
– Приду. У меня ещё малиновое есть. И крыжовник.
– А я завтра пирог испеку. С яблоками. Если хотите.
– Хочу.
Галина Сергеевна поднялась к себе. Открыла дверь, включила свет. Квартира была такой же, как утром - чистая, тихая, пустая. Но что-то изменилось.
Теперь на подоконнике, рядом с геранью, стоял маленький горшок с бархатцами. Нина Васильевна сунула его ей в руки у двери.
Галина Сергеевна поставила бархатцы рядом с геранью. Розовое и оранжевое. Хорошо смотрится.
В дверь мягко стукнуло - с той стороны, со двора. Она подошла к окну. Персик. Сел на карниз и смотрел. Как в первый вечер.
– Что, дипломат? – сказала Галина Сергеевна. – Доволен?
Кот моргнул.
Она открыла окно. Кот не полез - просто сидел рядом, на карнизе, и мурлыкал.
Галина Сергеевна достала телефон и набрала Катю.
– Кать, я сходила.
– К соседке? Ну и как?
– Пирог завтра обещала. С яблоками.
– Мам! Вот видишь. Я же говорила.
– Говорила, говорила. Ладно. Спокойной ночи.
Она положила трубку и села к окну. За стеклом темнел двор. На четвёртом этаже горело окно Нины Васильевны - жёлтый свет сквозь тюль. На подоконнике пятого этажа, между геранью и бархатцами, сидел персиковый кот с белым кончиком хвоста.
Как вам история?
Ставьте лайки, если понравилась 💖
И читайте другие рассказы про "не своих" питомцев: