– Ох, и не спрашивайте. Они умницы, всё делают правильно, берегутся, слушаются. Но сердце болит, конечно. – Мать тут покривила душой, она думала только о том, как вытащить мужа, Великого Князя Павла, из большевистского застенка. Про дочерей, даже про сына Бодю, про судьбу которого ничего достоверного не знала, хотя подозревала худшее, мысли были на заднем плане. Она металась к любому и всякому, кто, как она могла думать, способен помочь освобождению мужа. То, что уже ничего сделать нельзя, что колесо паровоза уже крутится совсем недалеко от сверчка на рельсе, это она принять не могла. Всю жизнь ей удавалось вывернуться из любого затруднения. Сейчас она столкнулась с надвигающейся грозой, находясь в чистом огромном поле без единого укрытия вокруг. Можно только надеяться, что пронесёт, что молния не ударит совсем рядом. Ничего кроме пустой надежды.
– Может их отправить в более безопасное место?
– Было бы хорошо, но куда?
– В Финляндию.
– Не пускают нас сейчас финны, никого из красной России.
– Я могу устроить, но только немедленно. Открылось окно, завтра закроется. Решайтесь. Надо решаться прямо сейчас. Другой оказии может не быть. Скорее всего, и не будет. Или красноармейцы надругаются. – Петр пошёл с самой большой карты. Все женщины за столом от этих слов притихли. Это была страшная, но совершенно реальная угроза. Это могло случиться в любой момент, хоть будучи остановленной патрулём на улице, хоть во время обыска дома. Где угодно, когда угодно, хоть через пять секунд может раздаться страшный стук в дверь.
– Да, где они будут там жить без меня. Я не могу уехать, сами знаете.
– Знаю. Потому предлагаю только дочкам. И Вам без них будет легче спасать мужа. Их опасности не будут отвлекать. В Финляндии я снял санаторий. Там им будет хорошо. Милая русская женщина за ними позаботится. Харина её зовут.
– Мама, надо решаться. Ты должна думать только о спасении дяди Пали. – Марианна подхватила атаку на растерянную женщину. Мать надо подтолкнуть к решению. Заботится о единоутробных сёстрах стало тяжело и для самой Марианны. Квартира открытая. Приходят всякие. Опасно, да и накладно.
– Не знаю. Девушки, что скажете?
– Мы готовы. Надо помочь папе. Без нас тут тебе будет легче спасать папу. – Наташа знала много больше, чем думала мать и быстро нашла правильные слова.
– У меня уже заказаны паспорта для них. Мы их выдадим за дочерей кастелянши Петровой. Она с ними поедет. Завтра встретятся с Гершельманом, он офицер артиллерист, сейчас на нелегальном положении, в форме красноармейца для конспирации. Вы меня не видели ещё! – Петр нацепил накладную бороду и синие очки, став совершенно неузнаваемым.
– Спасибо Вам, Пётр. –Сказала княгиня, и её дочери бросились плакать в объятиях матери.
На следующий день Марианна отвезла Иру и Ташу к Казанскому Собору помолиться за успех предприятия перед иконой Казанской божьей матери. Лицо грустной женщины в серебряных образах с несчастным ребёнком, обречённым отцом на страшные на муки, предупреждало о грядущих опасностях. Девушки пустились в плач опять. Слежка чекистов за ними снялась сама. – Ревут буржуйки и ладно, поделом, попили кровушки. – Как будто случайно подошёл переодетый красноармейцем капитан Сергей Гершельман. Он передал Марианне паспорта сестёр и девицы Петровой, которая в этот момент превратилась в мать двух почти взрослых девушек. Они все подошли к остановке трамвая, где Марианна отдала документы и уехала на авто.
Девушки остались одни, уже совсем без поддержки родных. Надо полагаться только на себя. Наташа после приключений первой страстной любви была уже почти готова к полной самостоятельности. Ира на год старше. Им повезло ещё раз. Они опять оказались на периферии шпионских интриг. Сейчас их судьба прокатилась на волне любви английского шпиона Локкарта и авантюристки Муры Будберг, агента всех попавшихся под её горячее тело разведок.
Мура Будберг любила мужчин вообще. Она беззаветно любила каждого кобеля. Они взаимно чувствовали в ней кошку в фазе течки. А это состояние было у Муры всегда. Она была практиком философской концепции, что смысл жизни заключается в сексе. Это философское учение правильно отличать от теории стакана воды, приписываемой Александре Коллонтай, от концепции, что секс это физиологическая потребность и не более того, Мура широко раздвинула эту голую идею до убеждения, что именно секс даёт смысл жизни, что количество половых контактов и является критерием успешности живого существа. Сношаюсь, следовательно, существую. Мура практиковала эту концепцию с раннего возраста, когда безжалостно растлила своего учителя игры на фортепьяно.
Английский дипломат Роберт Локкарт, встретив Муру, был ею сначала заинтригован, а через самое короткое время оказался в освободившейся от её предыдущего любовника постели. Поначалу он надеялся получать от неё сведения, но потом влюбился без рассудка и осторожности. Мура, если про неё это вообще можно сказать применительно к конкретному мужчине, увлеклась молодым английским дипломатом сама. Не то, чтобы считала необходимым соблюдать ему верность, а предпочитала и стремилась именно под него. Для Муры такое поведение соответствует строгой моногамии обычной домохозяйки. Мура обычной женщиной не была и близко.
В это время секретные службы Советской России вели свою провокационную игру против англичан. Брюс Локкарт находился под самым пристальным наблюдением. Его связь с Мурой привлекла внимание одного из руководителей чекистов, Якова Петерса. Соблазнив латыша-большевика-революционера с горячим сердцем Петерса прямо на допросе в его кабинете, Мура стала двойным агентом. Она интимно передавала чекисту Петерсу разговоры в постели с Локкартом, практически в реальном времени, ладно, со сдвигом по фазе в несколько часов. Для Локкарта дело осложнялось тем, что он про Петерса не знал. К англичанам, к главе специальной британской миссии Роберту Гамильтону Брюсу Локкарту, через постель шла одна дезинформация, подготовленная спецслужбами Советской России.
Как бы то ни было, деятельность Локкарта в Советском государстве объявили заговором для усиления обоснования красного террора, его самого задержали, но вскоре обменяли на взятого англичанами заложником в Лондоне посла Максима Литвинова. Локкарта выслали за пределы Советской России, а Мура осталась без любимого самца. Её особенно расстроило, что расставание было не её инициативой. Обычно мужчины умоляли её остаться с ними хоть на денёк, хоть на час, который она по доброте и из философских соображений давала напоследок всем оставляемым любовникам. А тут, англичанин ушёл живой, с ещё не до конца окончательно растраченной жизненной энергией, и вернётся в семью к любимой жене. Это было оскорбительно.
Мура рвалась к Локкарту, чтобы показательно бросить своего любовника. Но тот был теперь в Стокгольме, где его застала эпидемия испанского гриппа. Инфлюэнца свирепствовала, укладывая в больничную койку всех без разбора. Новой болезни не было никакого дела до того, что она рушит все планы. И на секретные операции ей было тоже начхать, как больным в платочек.
Так совпало, что доклад кастелянши Петровой о планах побега дочерей Великого Князя Павла в Финляндию совпал с нахождением Муры в Петрограде и получением визы в Швецию. Для неё это ничего не стоило, напротив, одно удовольствие заполучить очередной трофей в коллекцию павших мужчин. На этот раз это был красавец блондин великан-офицер из охраны шведской миссии. Чекистам со своей стороны хотелось получить информацию о планах Локкарта, которого они ещё опасались оставить без присмотра. Они надеялись внедрить Муру, как своего агента в Европе. С другой стороны разрешить Муре Будберг беспрепятственный выезд означало прямо признать её своим агентом. План Дзержинского был в том, чтобы не только пропустить княжон Палей, но и добавить Муру к группе беженцев.
Княжны Наталья и Ира Палей с новоприобретённой лже-матерью Петровой и переодетым красноармейцем уже затемно подъехали к Охтинскому Вокзалу, сели на почти пустой пассажирский поезд и через четыре часа неторопливого движения оказались на границе с Финляндией, на станции Васкелово. Там финский пост пропускал только и исключительно финок и только пешим ходом. Компания села на товарный поезд, который шёл обратно в сторону Петрограда. Через полчаса они сошли на первом полустанке там, где была почтовая станция, но пассажирский поезд остановки не делал.
У станции встретились с Мурой и сопровождающим её шведом. Те представились, как друзья Петра Дурново, который в последнюю минуту предложил присоединиться для перехода границы. Поскольку проверить у самого Петра это заявление было невозможно, капитан Сергей Гершельман решил принять эти слова на веру. А, что ему ещё оставалось делать? Получили лошадей до следующей почтовой станции и на трёх санях отправились в путь. Огромные корабельные сосны вокруг дороги создавали впечатление сказочного леса, ведущего в волшебную страну.
Прибыв на перекладную станцию, они узнали, что из-за оттепели сани до следующей почтовой станции не проедут и надо идти пешком. Станционный смотритель вызвался проводить, и они пошли. Ходьба по мокрому снегу в валенках совершенно вымотала девушек. А когда они подошли к ручейку, пересекающему дорогу, то вообще отказывались продолжать путь. Им мягко объяснили, что возращение это смерть всех. И их самих и родных. Девушки собрались с силами и преодолели слабость. Для поднятия духа швед, отжавшись на руках, решил изобразить из себя навесной мост, по которому женская часть компании перешла метр потока тающей воды. Этот акробатический трюк белокурого весёлого атлета приободрил всех. А там, через четверть часа ходьбы появилась и другая станция. Они поспали, и последний перегон на санях до Териоки был относительно приятен.
В Териоки всё обошлось гладко. Мура с её законными документами в Швецию не прощаясь, по-английски, продолжила своё путешествие в Стокгольм. Она так и не повидалась из-за карантина с гриппозным Локкартом и вернулась в Петроград, не выполнив никакой полезной шпионской миссии, да и ещё, вдобавок ко всем неудачам, так и не сумев расквитаться со своей любовью, что приводило её в дикую ярость. От всего приключения у Муры осталось только смутное воспоминание, что та девушка, которую она встретила на пути к границе, тоже могла быть адептом её философской концепции. Жаль, что они не обменялись соображениями по развитию её учения.
Сёстры Палей получили от Гершельмана пропуска в Хельсинки и далее в санаторий, где устроились у госпожи Хариной, в тепле, любви и таком уюте, который можно купить только за большие деньги и стали ждать мать. Натали через пару недель стала тосковать от отсутствия мужского внимания. Много читала и фантазировала о своей дальнейшей жизни. Она знала, что её судьба будет удивительна. Мужчины станут её не просто любить, а боготворить. Женщины будут подражать и завидовать смертельно, но и любить как идола. Она была готова покорить весь мир. Тогда она бросила себя к ногам этого чекиста, который так и не смог её спасти, хоть и обещал. Она выкрутилась сама. Она ему теперь ничего не должна… Посмотрим. Ей хотелось ещё поговорить с Максимом и понять, что это было. Она всё же спаслась из этой могилы, как он обещал. Ей хотелось думать, что он тоже как-то помог.
План Дзержинского сработал вхолостую для внедрения Муры, но он об этом совершенно не жалел. Он спас любовь Максима и знал, что Сынок за добро отплатит сполна. Сделает даже больше, чем в человеческих силах.
Перейти в Начало романа. На следующий или предыдущий отрывок.
Приобрести полный текст романа «Закулиса» в бумажной или электронной формах можно в Blurb и онлайн магазине Ozon.
Авторская версия романа на английском языке “Backstage” доступна на Amazon