Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 111
Командир М’Гона уже повернулся, чтобы выйти, сделал шаг к двери, но опять обернулся. На этот раз его взгляд упал на Леру, и он спросил:
– Вы врач?
Хадиджа перевела, и Лера отрицательно покачала головой. Командир М’Гона ждал объяснений, и его поза стала чуть более расслабленной – словно ответ заинтересовал его сильнее, чем он ожидал.
– Нет, как я уже сказала, я руковожу благотворительным фондом, который собирает и привозит сюда, в Мали, лекарства, медицинское оборудование и даже врачей. Несколько дней назад сюда прибыла группа из шести высококвалифицированных докторов. Они люди гражданские, но будут работать здесь, на этой военной базе. Помогать в том числе и вашей армии, и местному населению. Шесть местных девушек уже работают здесь и получают образование медсестер и санитарок. Но лично я хочу решать вопросы не только с медикаментами и прочим, но и те, которые касаются социальных моментов. Поэтому мне захотелось помочь пострадавшим гражданским вернуться домой.
Выслушав перевод Хадиджи, на лице М’Гона, обычно суровом и непроницаемом, появилось что-то вроде удивления. Он приподнял брови, с интересом посмотрел на Леру – впервые за все время его взгляд не был оценивающим или командным, в нем читалось чистое, незамутненное любопытство. Что-то спросил у Хадиджи, коротко, и та перевела:
– А вам это зачем?
– Мой отец крупный бизнесмен. Хочет построить здесь бизнес, – ответила Лера прямо, глядя командиру в глаза. – Для этого нужно развить инфраструктуру. Но прежде чем этим заниматься, необходимо помочь населению поднять уровень оказания медицинской помощи, который также влияет на решение задач по обороноспособности. Это взаимосвязанные вещи.
В глазах М’Гона проявился явный интерес. Он что-то переспросил у Хадиджи, глядя на Ковалёва, словно ища подтверждение или разрешение говорить дальше. Тот кивнул головой, и командир, кажется, сделал для себя какие-то выводы.
Потом, обернувшись к Лере, он сказал:
– Я приеду за остальными через два дня. Мне нужно будет с вами поговорить более обстоятельно, – он сделал паузу, взглянул на Мбайе и Фатумату, которые замерли в ожидании. – По этим женщинам тоже скажу, когда вернусь. Я узнаю, где их дом, и что с ним.
Он кивнул, давая понять, что разговор окончен, и вышел из модуля, сопровождаемый тремя военными. Ковалёв задержался на секунду, оглядел всех, молча кивнул Рафаэлю и Николаю и отправился следом за гостем.
В модуле стало тихо. Только слышно было, как тарахтит за стеной двигатель броневика, да где-то далеко кричала птица. Лера выдохнула, опуская плечи, и перевела взгляд на женщин. Мбайе и Фатумата смотрели на дверь, за которой скрылся М’Гона, и на их лицах было что-то среднее между надеждой и страхом. Фатумата прошептала что-то на своем языке, и Мбайе взяла ее за руку.
– Ну что ж, – сказал Харитонов, нарушая тишину, – будем готовиться к переводу.
Когда все вышли из палаты, Хадиджа замерла напротив Леры. Её темные глаза смотрели не мигая, с той пристальной, почти гипнотической серьезностью, которая бывает у людей, привыкших взвешивать каждое слово, прежде чем отпустить его в мир. В воздухе повисло напряжение, возникающее, когда кто-то собирается сказать нечто действительно важное, не терпящее суеты и лишних звуков.
– Ты совсем другая, чем я себе представляла, – наконец произнесла она, и в её голосе не было ни вопроса, ни утверждения – лишь констатация факта, простая и неоспоримая, как восход солнца, от которой по спине Леры пробежал жар, и где-то в груди зародилось смутное беспокойство.
Что именно она имела в виду – перемену в настроении, манеру говорить, внутреннюю собранность или что-то более глубокое, то, что улавливают только люди, привыкшие читать чужие души, – Лера не успела спросить. Хадиджа уже развернулась и поспешила за Ковалёвым и командиром М’Гона, её легкая одежда бесшумно скользнула за дверным проемом, и только легкий шорох шагов затих в коридоре.
Лера невольно прислушалась к себе, пытаясь понять, что именно так изменилось. Что-то определенно произошло в воздухе – или в людях, которые этот воздух наполняли своим присутствием. Та самая плотная, насыщенная запахами лекарств и чужой боли тишина палаты стала другой: более тяжелой, что ли, ожидающей, словно перед грозой, когда даже листья перестают шевелиться в предчувствии первого раската.
Сумейлу и Модибо, до этого тихо переговаривавшиеся на своем языке, теперь молча сидели на своих кроватях, и эта их внезапная тишина была красноречивее любых слов. Их взгляды были устремлены на Леру – не враждебные, нет, но внимательные, изучающие, будто они видели её впервые. И женщины – те самые две фулани, которые все это время старались не привлекать к себе внимания, кутаясь в больничные сорочки и отводя глаза при посторонних, – тоже смотрели на неё с каким-то новым, оценивающим выражением, в котором угадывалась надежда, осторожная и еще боящаяся обмануться.
Лера отчетливо уловила это затянувшееся, почти осязаемое молчание. Оно давило на плечи, заставляя искать объяснение, перебирать в памяти всё сказанное. Она подошла к Креспо, чувствуя на себе эти взгляды, и, глядя снизу вверх, спросила тихо, чтобы слышал только он:
– Я ничего лишнего не сказала?
Рафаэль глянул на неё, и в его глазах не было ни упрека, ни тревоги – скорее, что-то похожее на уважение, смешанное с легким удивлением.
– Нет, Лера. Ты сказала то, что здесь только начинают обсуждать на государственном уровне. Для М’Гона помощь Африканского корпуса очень важна. Но это частная задача. А дальше что? А дальше должно быть самостоятельное развитие страны. Сама она не сможет. Нет ни кадров, ни возможностей. Ты указала путь. М’Гона это понял. И знаешь... вполне вероятно, что общение с тобой для него станет не менее важным, чем с Ковалёвым. А может, даже важнее. Фонд твоего отца может помочь им дать старт. М’Гона же понимает: пока идет война, мужчины, молодые, заняты делом. Война кончится или, скорей всего, всем надоест. И куда молодым мужчинам? В безработные? Люди, прошедшие через боевые действия и оставшиеся без занятий – это очень опасная субстанция. Особенно здесь. А если им показать дорогу и немного помочь вначале, все будет совсем иначе. Имея работу, деньги и возможность жить нормально, они за это кому хочешь голову снимут. И без армии.
Он помолчал, а затем сменил тему, возвращаясь к текущим делам, которые не терпели отлагательств:
– Ладно, через час смена. Поможешь перевязку Мбайе сделать?
Лера выдохнула, чувствуя, как напряжение начинает понемногу отпускать.
– Да, а что надо?
Рафаэль усмехнулся уголком губ, и в его голосе зазвучали привычные, успокаивающие нотки:
– Санитарка Лера, держите поднос с медикаментами.
Увидев смеющиеся глаза жениха, девушка наконец успокоилась: если он шутит, значит, всё действительно в порядке. Сам Рафаэль решил перевязать и обработать швы пострадавших девушек – руки у него были легкие и умелые, а опыт работы в отделении неотложной помощи позволял делать это быстро и качественно. Тем более что еще до обеда пациенток должны были перевести в зону для выздоравливающих, и хотелось отправить их туда с чистыми, правильно обработанными швами.
– Смена пришла!
На пороге стояла «сладкая парочка», как прозвал про себя их Рафаэль, – Семен Ардатов и Дарья Дементьева, всегда появляющиеся вместе, словно две половинки одного целого. Она держала в руках сумку с перевязочными материалами, а он с порога окинул палату хозяйским взглядом, оценивая обстановку.
– Коллеги, привет. Приехал командир М’Гона, своих выздоравливающих к себе забирает. Потому отсюда всех переводим на склад. Здесь всё-таки операционный блок, по сути.
Рафаэль обернулся к женщинам, которые по-прежнему сидели на своих койках, с тревогой вслушиваясь в незнакомую речь.
– Вот как их переводить? – задумчиво произнес он. – У женщин... одни сорочки. Одежды-то почти нет совсем... – он перевел взгляд на Сумейлу. – И у этого парня тоже ничего нет. Ему тогда всё порезали, когда рану обрабатывали.
Лера, которая уже успела оценить ситуацию и прикинуть возможные пути решения, шагнула вперед:
– Милый, у Пирла вашего наверняка запасы есть. И в конвое много одежды везут. Пошли, попросим? – и так искренне посмотрела в глаза Креспо – с той открытой, не терпящей возражений верой в то, что каптёрщик не сможет ей отказать и обязательно поможет, – что испанец понял без слов: Пирл лично побежит открывать склад и подбирать одежду, потому как заявить этой красавице «нет» не сумеет даже такой прожжённый тип, как каптенармус Яков Борисович Миллер.
– Лера, для Сумейлу форму найдем, а девушкам? – всё же попытался возразить он, делая последнюю слабую попытку сохранить видимость здравого скептицизма.
– На первое время тоже форму и берцы. Потом разживутся своей одеждой, – отрезала Лера тоном, не допускающим дискуссий. – Пошли, сейчас сделаем.
Креспо, тяжело вздохнув, пошел за невестой, ловя на себе ехидные, полные понимающего веселья взгляды Семена и Николая. Ардатов едва заметно покачал головой с выражением «ну, брат, ты попал», от чего Рафаэль почувствовал себя еще более неуютно. Когда оказались снаружи, Лера неожиданно пошла не к складу, а прямиком в административный корпус.
– Ты куда? – спросил ее испанец. – Мы же собирались к Пирлу.
– А я подумала: зачем мне с ним спорить? Вдруг правда начнет выделываться. Поэтому отправляемся сразу к полковнику.
Рафаэль приоткрыл было рот, но тут же захлопнул, поняв, что спорить с ней бесполезно.
В своём кабинете Ковалёв, который к этому времени уже успел спровадить гостей, сидел над разложенными картами и документами. При появлении визитёров он поднял голову, и на лице его отразилось смешанное выражение усталости и привычной готовности к любым неожиданностям, которые постоянно подкидывала работа.
Лера приосанилась, поправила одежду и четко, по-военному, отрапортовала:
– Товарищ полковник, разрешите...
Ковалёв отложил документы и жестом пригласил входить:
– Да, да, Валерия Николаевна! – в его голосе послышались нотки, которые Рафаэль прекрасно знал и расшифровывал как предвкушение чего-то необычного. – Чай, кофе?
Креспо, которого такое демонстративное внимание к Лере опять задело за живое, заставив ощутить укол ревности, не сдержался, подумав: «Вот же ухарь какой! Меня что, здесь совсем нет?» – разозлился он.
Лера, заметив, как насупился жених, поспешила перевести разговор в деловое русло:
– Товарищ полковник, мы со старшим лейтенантом Креспо придумали одно решение. Всех раненых из блока реабилитации переводят на склад.
Ковалёв перевел взгляд с одного на другую, ожидая продолжения.
– Да, командир М’Гона своих уже забрал, – подхватил Рафаэль, беря себя в руки. – У одного, Модибо, форма уже есть. Второй, с ногой, Сумейлу – ему всё окровавленное срезали и выкинули, когда поступил. По сути, он в одном исподнем. И женщины эти, фулани, в одних больничных сорочках. Мы же не можем их просто так, в таком виде, перевести на склад? По отношению к ним это будет абсолютно бестактно.
Ковалёв откинулся на спинку стула, взглянул на Леру с той самой усмешкой, которая означала, что он уже всё понял и даже, кажется, одобряет, но просто хочет услышать, как она будет выкручиваться:
– И что вы предлагаете?
Лера, чувствуя себя увереннее с каждой секундой, выпалила заранее продуманную аргументацию:
– У вас на складе наверняка запасы формы. Давайте оденем раненых малийцев и этих двух женщин. Если что, в конвое новая форма идет, целый контейнер, в спецификации есть. Списать потом можно будет, никто и не заметит.
Ковалёв сделал паузу, словно размышляя, хотя было очевидно, что решение он уже принял. Потом развел руками с видом человека, которому ничего не остается, кроме как согласиться:
– Да, да, конечно, – он повернулся к Рафаэлю. – Старший лейтенант Креспо, вместе с... Валерией Николаевной можете взять на складе все необходимое и одеть людей. Идите на склад, я сейчас позвоню Миллеру.