Иван присел на край стола и закатил глаза, будто вспоминая детали.
– В августе. Да, в середине августа в Норильск прибыли пятеро москвичей…А они потом полетели в Усть -Порт.
– Полетели? Рейсовым вертолетом? – я прищурившись смотрела на Ивана.
– Как же, - хмыкнул он, - Ребята со средствами. Наняли вертолет. Привезли с собой кучу снаряжения, техники, оружия и припасов.
– Зачем они поехали в Усть-Порт?
– Вроде на охоту. У нас же как раз в августе разрешена охота на гусей и прочих пернатых. Но, я думаю – просто покуролесить, попьянствовать и пострелять на природе.
– Не лучшее место выбрали, - покачала я головой.
Иван деловито продолжил:
– Они сначала в гостинице в Норильске поселились, и на несколько дней загудели. Крутые были ребята.
– Были…, – кивнула я. – В живых не осталось никого? Вы говорили - трое без голов и один с огнестрелом, а пятый?
Федечкин продолжил говорить, как будто не услышал вопроса.
– Снаряжение было наипервейшее. Дорогие ружья, тепловизионные прицелы, лазерные дальномеры. Камеры слежения с беспроводной передачей, спутниковый телефон, GPS-трекер, навигатор… Ну, про амуницию даже говорить не хочу – все первоклассное. Кроме прочего – ящики со спиртным и прорва жратвы.
– Кто знал об их прибытии? - уточнила я.
– Да многие, а уж в Усть-Порте так все. Взрослые детки из богатых семей. Самый старший – Тимур Хамаров тридцати шести лет. Остальные – его компания, всем за тридцать: Казанчук, Панкин, Швецов и Кайда.
– Чего их понесло в такую даль? Пострелять могли на стрельбище в Подмосковье, - пробормотала я про себя и добавила вслух. - Им нужна была помощь?
– Просили показать хорошее зимовье. Вертолет стоял на площадке в Усть-Порте, чтобы забросить их на зимовье вместе с охотником-ненцем Хадко Канюковым, а через неделю забрать. А тут эту репортершу - Веру Сотникову с оператором Владом Толстых принесло, они на пароме прибыли в Усть-Порт снимать этого самого Хадко. Хотели снять целый фильм про него. А как узнали, что охотник-то уже в тундре, так выпросили снегоход у местного начальства и сами туда поехали.
Твою ж мать, одним в Москве не сиделось, другим в Норильске. Ну, за каким чертом, спрашивается, лететь на какое-то зимовье? И уж точно, ни за каким дьяволом нельзя было Вере ехать к группе мужиков, у которых с собой был ящик виски. Ох, Вера, Вера, как была ты наивной романтичной девочкой, так и осталась.
– Что в итоге? - спросила я, хмурясь. – Что с ними случилось? И когда об этом узнали?
– Когда за ними прилетел вертолет. Они еще с воздуха заметили, что их никто не встречает. Ну, а как приземлились, тут уж все стало ясно. Кругом кровища и – ни души. Вертолетчики сразу сообщили начальству, ну а те нам в отдел. На следующий день туда вылетела оперативная группа. Я, соответственно, тоже там был. В избе – лужи крови. Снаряжение, оружие и остатки провизии – все на месте. Мы сразу начали прочесывать тундру. Потом запросили подмогу. Военные подсобили, прислали с десяток человек. Три трупа нашли через несколько часов. Тела лежали в ручье, головы были там же.
– Кто поименно?
– Кайда, Панкин, Казанчук.
– Что с остальными?
– Четвертого, Швецова, обнаружили в полутора километрах от избы. Этот был целым, но весь исколот ножом, и с тремя огнестрелами в спине. Судмедэксперт определил, что ножевые ранения ему нанесли за несколько часов до смерти. Застрелили, когда он потерял много крови.
– Есть какие-то версии по хронологии событий?
– Убивать их начали в избушке, об этом говорят следы крови на нарах, на спальниках и на полу. Предположительно, Швецов, получив ножевые ранения, смог выбраться наружу и сбежать. На его поиски убийца или убийцы потратили несколько часов и, когда догнали, добили из ружья.
– Что с пятым, Сотниковой и Толстых? И где, в конце концов сам охотник?
Федечкин оторвался от стола и, словно вспоминая, прошелся по комнате. Остановившись, взглянул на меня.
– Мы их так и не нашли.
– Как так - не нашли? А снегоход?
– Стоял возле избы. Поиски продолжалась около месяца. Даже из Красноярска налетели оперативники. Здесь все стояли на ушах, но никаких результатов.
– Вообще никаких следов? Так не бывает.
–В этом году зима рано пришла, в августе снег лег, – Иван замялся. – Следы, если и были, то их затоптали. Народу была прорва.
– Чем убивали, определили?
– Предположительно большим охотничьим ножом. Так написал в отчете судмедэксперт.
– Основные версии?
– Сначала предположили, что их убил Хамаров, а телевизионщиков взял в заложники.
– Были другие версии? – спросила я, первая версия - абсолютная ерунда. Как один человек мог справиться с пятью мужчинами? Даже если он внезапно сошел с ума и обрел неимоверную силу.
– Местные охотники – коренные жители Севера… У них свои тараканы в головах: шаманы, лесные духи, проклятия.
– Этой версии дали ход?
– Сначала, конечно, дали. – Иван неопределенно покрутил головой. – С одной стороны все можно было бы списать на ритуальное убийство. Ведь головы зачем-то отрезали.
– А с другой?
– С другой – эта публика непременно растащила бы все оружие и снаряжение. Но все осталось в избе.
– Что еще? - мне уже начинало надоедать тянуть из Федечкина каждое слово.
– Подозревали мужиков из поселения староверов. Их деревня в двадцати километрах от зимовья, на берегу Енисея. Я сам у них побывал, но версия быстро сдулась.
О! Еще и староверы. Их-то какого лешего в эту глушь занесло.
– Почему?
– Люди строгие, благочестивые, с Богом в душе. Ни в чем таком не замечены. Живут скромно: охотой, собирательством, ремеслами. Короче, на всем своем.
– Неужели этим ограничились? - хмыкнула я. – Кого опрашивали?
– Вертолетчиков Громова и Сизова.
– Это все?
– А кого еще? Некого больше опрашивать. Как говорится: тайга, в нашем случае тундра – закон, медведь – прокурор. Свидетелей не было.
Я повела плечами и посмотрела на окно. Мне не нравилось это дело. Категорически. Всего было слишком - убийств, странностей, загадок. Но если я разберусь, кто и за что убил охотников, это выведет на след остальных пропавших и в первую очередь Веры.
– У вас есть карта района?
– Да вот же… – Федечкин сделал несколько шагов и хлопнул пятерней по прибитой к стене карте. – Весь район как на ладони, и масштаб подходящий.
– Покажите, где находится зимовье.
Иван пошарил в ящике стола и достал канцелярские булавки. Одну вонзил в карту, будто пригвождая врага.
– Зимовье здесь, – потом он воткнул вторую булавку: – А здесь нашли тела безголовых, – третья булавка воткнулась в карту на значительном удалении от первых двух. – В полутора километрах к югу лежал четвертый.
– Надо туда ехать, - тяжело вздохнув, проговорила я.
– Зачем? – вскочил Федечкин. – Зима уже! Чего искать-то? Разве недостаточно следственных материалов?
-Недостаточно, - жестко сказала я.
***
Аркадьев все-таки поехал со мной, и не только он, но и капитан Федечкин был откомандирован начальством мне в помощь. Правда, особого энтузиазма у капитана это не вызвало. До Дудинки мы ехали на личном джипе Аркадьева, который он собирался и на паром загрузить, чтобы не передвигаться по Усть-Порту пешком, чему очень был рад Хабибулин. Еще бы, не пришлось выделять служебную машину. Он даже оформил документы о привлечении джипа и самого Аркадьева к расследованию.
На улице было холодно, а вот в машине у Сашки так тепло и уютно, что подействовало на меня усыпляюще, особенно учитывая бессонную ночь, которую я провела в раздумьях по делу. Сон был тревожным, прерывистым. Я проснулась, когда джип остановился в порту Дудинки.
Паром уже стоял под погрузкой, но нам пришлось подождать, пока шкипер расставит все грузы. Время тянулось медленно, свободных мест оставалось все меньше. Наконец, подошла наша очередь. Автомобиль заехал на паром.
Мотор теплохода-толкача застучал, вода за кормой взбурлила и, паря на морозе, разбросала по реке круги. Паром медленно отошел от пристани, стеснив собой Енисей, и направился тупым, обкатанным носом по течению
Я вышла из машины и встала у паромного ограждения. Вплотную к джипу, колеса которого были запорошены грязным снегом, на молдинге у порога - тонкая корка льда, как будто след от страшного дела.
Через полчаса стемнело, и паром продолжил путь в темноте. Начавшийся снегопад создавал ощущение параллельной реальности.
-Саша, села бы лучше в машину, - сказал Аркадьев, до этого молча стоявший рядом со мной.