Интервью исследователя интернета Мо Хосейни
В Иране ситуация с интернетом куда хуже, чем в России (хотя, конечно, порой кажется, куда уж хуже).
С 28 февраля в исламской республике почти полностью недоступен интернет — уровень подключения к сети упал до 1%. Из-за шатдауна в стране не работают никакие зарубежные сайты и приложения. Но некоторые люди все уже выходят в интернет — как им это удается? И чем опыт жителей Ирана будет полезен россиянам?
Об этом спросила Мо Хосейни, одного из руководителей британской правозащитной организации Article 19, которая борется с интернет-ограничениями по всему миру.
— Что сейчас проиходит с интернетом в Иране?
— Идет 20-й день полномасштабного шатдауна. Это один из самых долгих шатдаунов в мировой истории и, по совместительству, один из редких случаев, когда государство отключило доступ к глобальному интернету во время военных действий. Ведь интернет во время конфликтов особенно важен — для безопасности людей.
У иранцев нет никакого доступа к глобальному интернету — и, соответственно, к любым приложениям, которые сделаны вне Ирана. При этом до сих пор работают приложения, которые построены на национальной сети. У совсем немногих [людей] до сих пор есть доступ к [глобальному] интернету — через локальные VPN-сервисы и Starlink.
— Получается, национальные мессенджеры до сих пор работают? Как вообще жители страны сейчас связываются друг с другом?
— Да, они могут использовать любые иранские приложения — в том числе мессенджеры, где сообщения не шифруются, то есть в них идет постоянная слежка. Но в последние несколько дней пострадали даже локальные сети, поэтому сейчас иранцам нелегко пользоваться и разрешенными приложениями.
— Это из-за ракетных атак и дронов?
— Скорее всего, это тоже внутреннее решение правительства. Они делают все возможное, чтобы людям было тяжело. Вероятно, государство знает о существовании децентрализованных приложений по типу Delta Chat, которые шифруют сообщения и работают на локальной сети. Поэтому в критические времена, вроде нынешних, они пытаются затруднить к ним доступ. Чтобы никакие данные не циркулировали между людьми и не попадали к журналистам, они глушат доступ даже к национальному интернету.
— Были ли популярны приложения вроде DeltaChat до шатдауна?
— Не особо. Такие приложения разрабатывались с прицелом на людей, интересующихся интернет-безопасностью и приватностью. Так что они не очень привлекательны для массового пользователя.
Но конкретно Delta Chat в какой-то момент стал популярным [в Иране] — много людей скачали и использовали его и до шатдауна, и во время. Если я правильно помню, Delta Chat для работы нужны какие-то серверы внутри страны. И айти-энтузиасты внутри страны как раз занимались тем, что создавали такие децентрализованные серверы, на которые могут положиться приложения вроде Delta Chat.
При этом есть множество аналогов DeltaChat, которые устроены схожим образом, но они все еще остаются довольно маргинальными.
— Насколько иранские национальные мессенджеры были популярны до шатдауна?
— Совсем не популярны. Самые используемые мессенджеры в Иране — это телеграм, инстаграм и вотсап. Частично потому, что люди знают про слежку в «разрешенных» приложениях и не доверяют государству. Так что вне шатдауна люди ими особо не пользуются.
— В долгосрочной перспективе все большие иранцев будут переходить на нацмессенджеры?
— Думаю, нет. Люди не доверяют иранским платформам. Они знают, что в них есть слежка — и не будут использовать никакие приложения, сделанные в Иране.
— Как шатдаун повлиял на работу телефонной связи?
— Сейчас в Иран нельзя позвонить из-за границы. То есть я не могу позвонить своим родственникам, но они могут связаться со мной по проводному телефону. Хотя это, конечно, очень дорого.
Во время январских протестов иранское правительство отключило всю глобальную коммуникацию примерно на 10 дней — и люди вообще не могли никому позвонить. Но сейчас такого нет.
— Есть ли интернет у иранских государственных служб?
— Да, у государственных институций — новостных агентств, министерств — доступ есть. С конца прошлого года правительство потихоньку вводит систему «белых списков», разрешая конкретным пользователям, вроде сотрудников государственных новостных агентств, быть подключенными к глобальному интернету, пока все остальные от него отключены.
— То, про что вы говорите — это «белые сим-карты»? Те самые симки, которые дают людям неограниченный доступ к интернету, несмотря на ограничения?
— Да, они самые. Их нельзя просто купить онлайн. Хотя еще недавно их можно было получить, если у вас есть связи — например, в правительстве.
— В России существуют другие «белые списки» — сайты, к которым в теории у пользователей есть доступ даже во время отключений интернета. В Иране такого, как я понимаю, нет?
— Ко всему, что работает на локальных дата-центрах, у иранцев до сих пор есть доступ. Все остальное заблокировано. То есть, например, иранские юридические сайты, сайты госпиталей, министерств — все это работает.
— Как шатдаун повлиял на владельцев местных бизнесов?
— В стране почти умерла онлайн-торговля. Множество людей, особенно владельцев малых бизнесов, продавали товары и общались с клиентами через инстаграм и вотсап. Причем эти бизнесы уже и так пострадали во время шатдауна [во время протестов] в январе, а также во время Двенадцатидневной войны.
— Но разве в Иране нет локальных приложений маркетплейсов?
— Есть, но их обычно используют большие бизнесы. Микробизнесы, которые, возможно, занимают большую часть рынка онлайн-торговли в Иране, в основном рекламируют и продают свои товары через иностранные платформы — вотсап и другие.
— Что сейчас могут сделать люди, которым обязательно нужен доступ к интернету по работе?
— Ничего. Единственное решение — Starlink, который до сих пор хорошо работает. Но его покупка считается преступлением. Если поймают продавца, покупателя или владельца — могут предъявить обвинение в шпионаже и дать реальный тюремный срок или даже казнить. Один терминал стоит около трех тысяч долларов. До шатдауна цена была в три раза ниже.
Именно благодаря терминалам Starlink у нас так много видео из страны. И мы должны больше говорить об этом и выступать в поддержку спутникового интернета.
Будущее за технологиями вроде direct-to-cell — которая есть у Starlink и у некоторых других компаний, например, у Eutelsat. Но Starlink, пожалуй, далеко впереди с точки зрения коммуникации с клиентами и развития технологии по всему миру. Сейчас, например, Starlink доступен для иранцев бесплатно. Это большой шаг [со стороны компании] и он помогает. Если у людей есть терминал, им достаточно включить его — и все хорошо работает.
Возможности этих технологий, конечно, отчасти зависят от договоренностей с операторами на земле, но, по сути, они смогут давать людям доступ к интернету напрямую через их телефон.
Кроме того, в Иране есть очень маленькое количество VPN-протоколов, которые все еще работают.
— Какая главная цель шатдауна по вашему мнению?
— Лишить людей ...