Предыдущая часть:
— Спасибо, — по щеке Веры скатилась слезинка. — Андрей, я так тебя люблю… Боже, когда подумаю, что могла погибнуть, меня дрожь пробирает. Мы же столько ещё не успели, столько всего запланировали. Я поклялась себе, что как только заключу этот контракт, то немного сбавлю темп и всерьёз задумаюсь о ребёнке.
— Значит, так и будет, — он ободряюще улыбнулся. — Нам давно уже пора становиться родителями. Из тебя выйдет классная мама — такая деловая, энергичная, красивая и заботливая.
— А из тебя отец? — она слабо улыбнулась в ответ. — Андрей, пообещай мне, что никогда меня не оставишь. Я знаю, что слишком много времени уделяю работе и часто забываю о нас с тобой, но это не значит, что наша семья у меня на втором месте. Просто я хочу обеспечить нам достойное будущее, чтобы наш ребёнок ни в чём не нуждался, а мы с тобой могли жить в своё удовольствие.
— Когда я впервые тебя встретил, я сразу понял, что мы будем вместе, — произнёс он, глядя на неё с какой-то особенной теплотой. — Я тогда и поверить не мог, что такая девушка, как ты, обратит на меня внимание. Но я твёрдо решил добиться тебя любым способом. И если ты думаешь, что я так просто откажусь от тебя, то ошибаешься. Я всё понимаю. Работа для тебя очень много значит. Иначе ты бы не построила свою косметическую империю. Сегодня имя Веры Жуковой знают, наверное, все женщины, которые хоть немного следят за собой. Это огромный труд, отнимающий колоссальное количество энергии. Но я всегда готов тебя поддержать. Всегда. Помни об этом. Иначе зачем вообще нужен муж? Я твоя опора, твоё крепкое плечо, твоя подушка для слёз. Ты жива, а значит, жив и я. Если бы тебя не стало, я, наверное, сошёл бы с ума.
— Андрей… — она шмыгнула носом. — Боже, какой сегодня день?
— Вторник.
— О нет, — спохватилась она. — Прости, можешь сегодня съездить на производство? Они же новые образцы сывороток подготовили. Нужно передать их нашему маркетологу, чтобы она сформировала фокус-группу.
— Конечно, милая, — он поцеловал её в лоб. — Ни о чём не волнуйся.
Дни в больнице тянулись медленно, словно кто-то специально растягивал время, испытывая её терпение. Вера скучала по работе, по привычному ритму совещаний, отчётов и переговоров, но голова соображала плохо, и пришлось переложить все текущие дела на подчинённых. Андрей заезжал каждый вечер, привозил фрукты, рассказывал новости офиса, стараясь быть внимательным и заботливым. Единственной отдушиной в этой больничной рутине стала медсестра Надежда. В любую свободную минуту она забегала к Вере поболтать, и между женщинами быстро возникла какая-то почти родственная связь — будто они знали друг друга много лет, а встретились только сейчас. Настоящих подруг у Веры никогда не было. С ней дружили из-за денег, положения, возможности первыми опробовать косметические новинки или получить скидку. Даже старые приятельницы ещё с факультета биотехнологии лишь завистливо поглядывали на вчерашнюю подружку, которая добилась головокружительного успеха, и в их глазах часто читалось неискреннее восхищение. А Надежда была простой. Ей было совершенно неважно, чем занимается Вера и сколько зарабатывает. Для неё она была просто интересной женщиной, попавшей в беду и нуждающейся в обычном человеческом тепле.
— Можно спросить? — как-то поинтересовалась Надежда, поправляя капельницу.
— Конечно, — Вера отложила дольку яблока.
— Почему у тебя детей нет? Не можешь или не хочешь?
— Да как это — не хочешь, — горько усмехнулась Вера. — Всё откладывала, откладывала. Работа отнимает все силы. Но я планирую, и Андрей тоже очень хочет. А у тебя дети есть?
— У меня уже внуки, — засмеялась Надежда. — Внучка, точнее.
— Не может быть, — искренне удивилась Вера. — Ты так выглядишь…
— А я рано дочку родила, в девятнадцать, — пояснила Надежда, присаживаясь на стул. — А у неё наша Алиска появилась три года назад. Дочке тогда двадцать два было. Когда-то мне тоже пришлось выбирать между карьерой и семьёй. Я выбрала второе. В своё время окончила медучилище, стала медсестрой, но в планах было дальше учиться, стать настоящим врачом. А потом беременность поставила на этой мечте крест. Но я ничуть не жалею. Помогать людям могут не только те, кто носит белые халаты. Работа медсестры ничуть не менее важна. Кто следит за состоянием пациентов, ставит капельницы, помогает подняться, замечает малейшие изменения? Врачи по кабинетам сидят, они вас знать не знают, только во время обхода и видят, да по историям болезни судят. А мы тут всё время, с каждым пациентом душой прорастаем. Пусть и младший персонал, но ничуть не менее ценный.
— И как долго ты уже работаешь? — с интересом спросила Вера.
— Да уж больше двадцати лет на посту, и уходить пока не собираюсь, — Надежда вздохнула, но в её голосе чувствовалась гордость. — Благо, муж зарабатывает неплохо, всё меня уговаривает работу бросить, заняться чем-то более земным. У нас дача пустует. Всё мечтаем там сад разбить, зону отдыха сделать, чтобы внучка летом приезжала. Да разве ж я со своими сменами смогу этим заниматься? Нет уж. Сначала свой долг перед людьми исполню, а дачу уже на пенсии буду обихаживать.
— А у меня дачи никогда не было, — задумчиво произнесла Вера, чувствуя, как воспоминания накрывают её с головой. — Раньше у родителей была, но я терпеть её не могла. Постоянно заставляли грядки полоть, картошку копать. Сама мысль, что на даче нужно отдыхать, а не работать, доводила маму до истерики. Однажды я себе пообещала, что у меня в будущем будет собственный дом, где в саду работает садовник. Никакой картошки, облепихи и огурцов. Наверное, и бизнесом я занялась только ради того, чтобы однажды эту мечту исполнить.
— И что, сейчас уже есть такой дом? — поинтересовалась Надежда.
— Деньги есть, а времени нет, — развела руками Вера. — Конечно, Андрей сильно злится, что я вечно всё пытаюсь сделать сама, но я ничего поделать с собой не могу. Как мама всегда говорила: «Хочешь сделать хорошо — сделай это сам». И я впитала это так глубоко, что искоренить точно не смогу. Не доверяю я другим, даже собственному мужу. Не в личном плане, конечно, а исключительно в деловой сфере. Андрей хороший, очень толковый, в качестве исполнительного директора великолепен, но все важные сделки я предпочитаю заключать сама. Не могу себе простить, если по чьей-то вине, кроме моей, всё пойдёт не по плану.
— Да уж, — покачала головой Надежда. — А у вас как компания выстроена? С мужем общая? Вместе дело начинали? Просто редко какой мужчина позволит женщине руководить, если только он сам не у руля.
— О нет, — засмеялась Вера, чувствуя, как приятно говорить с кем-то, кто не ждёт от неё демонстрации успеха. — Фирма полностью моя. Первый крем я создала ещё в институте: у подруги были страшные прыщи, я решила помочь. Смешала ингредиенты — и прыщи прошли. Девчонки с курса расхватывали мои баночки, а потом мой научный руководитель предложил выкупить рецептуру. Крем стал хитом, но под чужим брендом. Моё авторство осталось за кадром. После института я копила, экономила, в свободное время экспериментировала в лаборатории. И когда на счету скопилось достаточно, запустила свой бренд — «Мадмуазель Жу».
— И как быстро он стал популярным? — Надежда слушала с неподдельным интересом.
— За пять лет, — Вера вздохнула, вспоминая те бессонные ночи, бесконечные командировки и нервотрёпку. — Вкладывалась во всё: дизайн, упаковку, продвижение. Личной жизни, мягко скажем, не было.
— И как же ты тогда с мужем познакомилась? — спросила Надежда, подаваясь вперёд.
— Андрея я встретила на вечеринке в честь годовщины бренда, — продолжила Вера. — Он пришёл с приятелем. Любовь с первого взгляда? Наверное, да. Он пригласил поужинать, потом мы стали жить вместе. Андрей тогда работал провизором в аптеке, был заботливым, внимательным, закрывал глаза на мои вечные командировки. Именно он подсказал расширить линейку на зрелую аудиторию. Успех омолаживающих сывороток — его идея. А когда компания разрослась, я предложила ему стать исполнительным директором.
— И сколько уже лет он твоя правая рука? — спросила Надежда.
— Пять лет, — Вера вздохнула. — Но, стыдно признаться, я до сих пор не могу полностью доверить ему важные сделки. Сама. Полностью доверять можно только себе.
— Ничего в этом постыдного нет, — мягко возразила Надежда. — Просто ты привыкла всё контролировать, вот и всё.
— Да знаю, — Вера улыбнулась, чувствуя благодарность за это простое понимание. — Но всё же мы муж и жена, и Андрей себя показал исключительно как порядочный человек. Мы не так долго женаты, всего пять лет, но я уверена в этом человеке. У нас общая цель, и я по-прежнему люблю его так, как в самом начале наших отношений.
— Здорово, когда есть рядом тот, кто всегда поддержит, — вздохнула Надежда. — Мы вот с мужем вместе уже двадцать четыре года, почти четверть века, и с каждым днём только сильнее дорожим друг другом. Дай вам Бог тоже жить и бед не знать.
Врач сообщил Вере, что дня через три её выпишут. Пока что нужно было закончить курс сильнодействующих обезболивающих препаратов и сделать томографию, чтобы убедиться, что с мозгом всё в порядке. Женщине уже не терпелось поскорее приступить к работе, наверстать упущенное и вернуться в привычную колею. К её большому разочарованию, ту самую важную сделку пришлось доверить мужу. Но Андрей справился отлично — больше того, он даже сумел убедить партнёров дать больше времени на реализацию нового масштабного проекта, который должен был вывести «Мадмуазель Жу» на международную арену.
— Ладно, не расстраивайся, — он поцеловал жену, когда прощался после очередного вечернего визита. — Совсем скоро будешь дома. Быстро наверстаешь упущенное. По тебе уже все в офисе соскучились. Ребята, пока тебя нет, совсем расслабились. Не хватает твоей бешеной энергии, чтобы держать всех в тонусе.
— Я уже и сама не могу лежать без дела, — виновато улыбнулась Вера. — Да и просто по дому скучаю и по тебе.
Она провела ладонью по его руке, но Андрей отдёрнул её, будто обжёгся.
— Ты чего? — удивилась она, глядя на него с недоумением.
— Ничего, — он поправил манжет рубашки, не глядя на неё. — Руки холодные.
Вера нахмурилась. На миг она перехватила его взгляд — жёсткий, ледяной, совершенно чужой. Андрей тут же отвёл глаза, но осадок остался. Ничего подобного она прежде никогда не замечала. Это было как проблеск истинного лица, на секунду проступившего сквозь привычную маску.
— Ладно, я пойду, — он поднялся, и голос его вдруг стал сухим, будто разговор ему в тягость. — Уже поздно. Я обещал к маме заехать.
— Передавай привет Людмиле Петровне, — сказала Вера, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — До завтра.
После ухода мужа она долго лежала, глядя в потолок, прокручивая в голове каждое его слово, каждый жест. Что-то произошло, что-то нехорошее. Внутренний голос буквально кричал об этом. Но что именно? На этот вопрос ответа у Веры не было. Вроде бы всё выглядело обычно, но этот взгляд мужа, его реакция на её прикосновение — будто перед ней был совсем чужой человек, с которого на долю секунды слетела маска, открывшая истинное лицо. «Боже, я просто уже тут с ума схожу», — подумала она, пытаясь успокоиться. — «Придумываю себе всякое. Андрей как Андрей, подумаешь, дёрнулся. Может, у меня и правда руки холодные. И что? Нет, тут что-то не то. Интуиция подсказывает, что с моим мужем что-то происходит. Неужели за дни, что я здесь, он отвык, разлюбил? Да нет, бред какой-то. Может, на работе какие-то неприятности? Он просто предпочёл мне об этом пока не говорить, чтобы не волновать. Вот это уже больше похоже на правду». Вера смотрела в окно, разглядывая автомобиль мужа, всё ещё стоявший на парковке. Самого Андрея видно не было. Наверное, он забежал к врачу, чтобы обсудить предстоящую выписку и последующие меры ухода. «Нет, странно», — нахмурилась она, бормоча себе под нос. — «Врач остался только дежурный, и это не мой лечащий. Он по выписке точно ничего не скажет. Да и Андрей сказал, что торопится к Людмиле Петровне. Ехать не близко, вряд ли бы он стал медлить». Женщина взяла телефон и набрала номер мужа. Занято. Она вздохнула и отложила аппарат в сторону. Мысли в голове роились, но настолько хаотично из-за обилия лекарств, которые кололи медсёстры, что даже пытаться структурировать их не хотелось. Из коридора послышались спешные шаги. Дверь в палату распахнулась. На пороге стояла необычайно взволнованная Надежда.
— Ты уже пришла? — удивилась Вера, глядя на часы. — У тебя же смена только в восемь начинается.
— Быстрее собирайся, — шёпотом приказала медсестра, оглядываясь на дверь.
— Что? Куда? — замерла женщина, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Опять процедуры? Уже поздно же.
— Тише, а то услышит, — Надежда приложила палец к губам и быстро вошла в палату, прикрыв за собой дверь.
— Ничего не понимаю, в чём дело? — Вера тоже перешла на шёпот, хотя внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия.
— Я потом всё объясню, — Надежда нервно оглянулась на дверь, проверяя, не идёт ли кто. — Сейчас я уйду, приму смену, а ты скорее собери необходимые вещи и жди меня. Кое-что случилось, и это тебе не понравится. Я прошу, доверься мне. Если жизнь дорога — немедленно собирайся.
— Ладно, — нахмурилась Вера, понимая, что сейчас не время для расспросов.
Надежда вернулась через полчаса, как обычно, поставила капельницу и вышла, не сказав ни слова. Вера даже задремала под монотонное пиканье аппаратуры. Проснулась она от лёгкого прикосновения к плечу.
— Надя, ты собрала вещи? — спросила медсестра, склонившись над ней.
— Да, у меня их не так и много. А что происходит?
Надежда что-то вытащила из кармана и снова выглянула за дверь, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.
— Некогда объяснять. Нам нельзя терять ни минуты, — зашептала она. — Твой Андрей задумал нечто очень плохое.
— Андрей? — Вера даже приподнялась на локтях, забыв о боли. — Да быть не может, ты что-то путаешь.
— Ничего я не путаю. Возьми эту записку и поезжай по указанному адресу. Это моя дача. Ключ от дома найдёшь под крыльцом справа, в небольшом углублении у нижней ступеньки.
— Какая ещё дача? — ахнула Вера. — Ты с ума сошла?
— Вот, держи. Это диктофон, — Надежда сунула ей в руку маленький прибор. — Послушаешь потом и всё поймёшь. Времени мало. Если сейчас не уйдёшь, утром будет уже поздно. Я уйду в восемь и не смогу ни на что повлиять. Я хочу помочь тебе, поэтому просто слушайся, иначе от беды не уйти.
— Какой ещё беды? — Вера чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
— Я случайно подслушала разговор твоего мужа с одним из врачей, — быстро зашептала Надежда, торопясь уложиться в считанные минуты. — А я в это время переодевалась в соседней комнате, дверь была приоткрыта. Они меня не заметили, поэтому спокойно обсуждали свои грязные дела. Михаил Борисович, твой доктор, попал под машину, и мне кажется, что это не случайность. Водитель скрылся. Боже, с ним всё в порядке — руку сломал, жить будет. Но пока он на больничном, его заменит Сергей Викторович. Тот ещё тип. Твой муж с ним разговаривал в подсобке, когда я переодевалась. Видимо, подумали, что в помещении никого нет. А я притихла, поняла вдруг, что не стоит выдавать своего присутствия. Ещё удивилась, какие у них могут быть дела. Прислушалась. Не имею обычно такой привычки, но тут я услышала, как они обсуждают, что дело сделано и Михаил Борисович выбыл. Вот прямо так и сказали: «Выбыл». Я сразу поняла, что тут что-то нечисто, и решила послушать дальше, а заодно записала их беседу на диктофон.
— Диктофон? — удивилась Вера, сжимая в руке холодный корпус прибора.
— Зачем он тебе?
— Мне дочка подарила, — пояснила Надежда. — Я иногда свои мысли записываю. Мечтаю однажды книгу написать о своей работе. Ношу всегда его с собой. Вот возьми, послушаешь, когда будешь в безопасности. Сейчас не стоит.
— И что там? — спросила Вера, хотя уже боялась услышать ответ.
— Твой муж задумал кое-что очень плохое, — повторила Надежда. — Нельзя терять времени. Тебе нужно бежать. И ни в коем случае не звони ему и не сообщай, где ты и почему уехала. Сама поймёшь, почему. До утра тебя не хватятся. На записи всё, что тебе нужно узнать. Как послушаешь — сама решай, что делать. Но всегда можешь на меня рассчитывать.
— Я не понимаю, — растерянно произнесла Вера, чувствуя, как реальность ускользает, уступая место какому-то абсурдному спектаклю.
— Поймёшь, — сверкнула глазами Надежда. — Вера, ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы ты пострадала. Сейчас я тебя выведу, чтобы никто не заметил. Спустишься по пожарной лестнице, я тебе балкон открою, а потом вызовешь такси. Хотя нет, я сама тебе лучше вызову. Идём.
Продолжение :