‒ Домработницам не положено отдыхать! ‒ Максим громко хохотнул, не отрывая взгляда от вечернего шоу на экране телевизора. ‒ У тебя и так каждый день сплошной выходной. Какая разница, где у плиты стоять ‒ здесь или на даче у сестры? Я всю неделю на работе пахал, имею право нормально расслабиться в субботу и воскресенье, а не возить Дашку по репетиторам.
Наташа медленно закрыла кран. Вода перестала шуметь, и в кухне стало слышно только монотонное бормотание диктора из гостиной. Она тщательно вытерла руки вафельным полотенцем. Никаких слез, никаких привычных попыток оправдаться или доказать свою усталость. Внутри было абсолютно пусто и удивительно спокойно.
Она прошла в спальню, достала с верхней полки шкафа небольшую дорожную сумку и принялась методично укладывать в нее вещи. Свитер, джинсы, белье, косметичка. Затем подошла к небольшому столу в углу комнаты. Там лежал ее старенький потертый ноутбук. Наташа захлопнула крышку, аккуратно убрала устройство в сумку вместе с зарядным проводом и застегнула молнию.
Когда она появилась в коридоре в плаще, Максим наконец соизволил повернуть голову.
‒ Ты куда на ночь глядя собралась? ‒ он удивленно приподнял брови.
‒ Домработница берет отпуск за свой счет. По Трудовому кодексу, ‒ ровным тоном ответила Наташа. ‒ На пять дней. Билеты на вечерний поезд я купила двадцать минут назад. Суп в холодильнике, чистая форма Даши в шкафу. Справишься.
Она спокойно открыла входную дверь и вышла на лестничную клетку. Щелкнул замок. Максим снисходительно хмыкнул, покрутил пальцем у виска и снова уставился в экран. Подумаешь, характер показывает. Побегает по улицам, остынет и вернется максимум завтра к обеду. Никуда она не денется.
Утро субботы обрушилось на Максима пронзительным криком дочери из детской.
‒ Пап! А где мои белые колготки? Мне через час на рисование выходить!
Максим, потирая заспанное лицо, поплелся к шкафам. Жены дома не было. На кухне было пусто. Он попытался быстро сварить ребенку овсянку, но отвлекся на звонок телефона, и молоко мгновенно убежало, залив конфорку мерзко пахнущей гарью. Даша в итоге уехала на занятия недовольная, перехватив по дороге бутерброд с сыром и натянув обычные черные брюки.
Выходные пролетели в странной, дерганой суете. Максим заказывал готовую еду, потому что отмывать плиту не было никакого желания, и постоянно спотыкался о разбросанные вещи. Но настоящие проблемы начались в понедельник.
Спустившись утром на подземную парковку возле офиса, он по привычке открыл приложение в телефоне, чтобы оплатить месячный абонемент. Экран мигнул, требуя заново ввести логин и пароль. Максим раздраженно выдохнул. Он никогда ничего не вводил сам, всю домашнюю бухгалтерию и привязки карт вела Наташа со своего компьютера. Он нажал кнопку восстановления доступа. Система услужливо сообщила: «Код подтверждения отправлен на номер +7 (9**) *** ** 12». Это был номер жены.
Чертыхаясь, он бросил машину в соседнем дворе, рискуя получить внушительный штраф, и пошел на работу пешком под моросящим снегом.
После обеда позвонили из управляющей компании по поводу проверки счетчиков. Максим попытался зайти в личный кабинет налоговой, чтобы заодно проверить квитанции, но и там доступ был наглухо завязан на почту жены и ее бесконечные таблицы с паролями.
Вторник добил его окончательно. К шести вечера нужно было забирать дочь. Максим приехал к центральному входу школы, припарковался и стал ждать. Прошло полчаса, школьный двор совсем опустел, а Даши все не было.
Он набрал номер дочери, но механический голос сообщил, что абонент недоступен. Батарея села, классическая детская история. Максим выскочил из машины и подбежал к пожилому охраннику на вахте.
‒ А где четвертый класс? ‒ тяжело дыша, спросил он.
‒ Так они еще в три часа разошлись, ‒ равнодушно ответил мужчина в форме.
Максим судорожно достал телефон, чтобы позвонить классному руководителю. И тут его обдало ледяным потом. У него не было номера учительницы. В родительском чате состояла только Наташа. Он даже имя преподавателя помнил смутно. Анна Николаевна? Или Нина Анатольевна?
Он стоял посреди пустеющего двора, взрослый тридцативосьмилетний мужчина, руководитель отдела, и понимал, что совершенно не знает, как устроена жизнь его собственного ребенка. Пальцы сами набрали номер жены. Гудки шли долгие, невыносимо тягучие.
‒ Слушаю, ‒ ее голос звучал расслабленно. На заднем фоне кричали чайки.
‒ Наташа, где ребенок?! ‒ сорвался на хриплый крик Максим. ‒ Ее нет в школе! Телефон выключен! Я не знаю, кому звонить!
‒ Не кричи в трубку, ‒ спокойно оборвала его жена. ‒ Сегодня вторник. Даша в доме творчества на лепке. Это две остановки от школы. Занятие заканчивается в половину седьмого. Забирай и вези домой.
Она отключилась.
Вечером, накормив дочь покупными пельменями, Максим сидел за кухонным столом. Слышно было только, как монотонно гудит холодильник. Он смотрел на пустой угол стола, где всегда стоял серый ноутбук жены.
Только сейчас до него начал доходить весь масштаб катастрофы. В этом старом куске пластика была не просто женская ерунда. Там находилась вся их жизнь. Логины от счетов, сканы документов, электронный дневник дочери, контакты врачей, к которым Даша ходила из-за проблем со зрением, телефоны мастеров, графики оплаты секций и кружков. Там были записаны даты дней рождения всех родственников, включая его собственную мать.
Он всегда мнил себя фундаментом семьи. Приносит деньги ‒ значит, делает самое главное. А жена просто сидит дома, закидывает вещи в стиральную машинку и варит супы. Что тут сложного?
Но теперь он физически ощутил ту невидимую, колоссальную сеть забот, которую Наташа плела ежедневно. Она была настоящим диспетчером их маленького государства, механизмом, без которого все рухнуло за пару суток. Неоплаченные счета, потерянный ребенок, грязная посуда, отсутствие чистых вещей и нормальной еды.
В среду вечером в прихожей раздался поворот ключа.
Максим вышел в коридор. Наташа стояла у порога, разрумянившаяся, со спокойным отдохнувшим лицом. В руках она держала свою дорожную сумку.
Он не стал жаловаться на сгоревшую кашу и штрафы за парковку. Он подошел, молча забрал у нее вещи и поставил на пол.
‒ Проходи, ‒ хрипло начал он. ‒ Я чайник согрел.
Наташа разделась и прошла на кухню. Села за стол. Максим опустился на стул напротив, крепко вцепившись пальцами в столешницу.
‒ Наташ... я даже не знал, в каком классе она учится. Литера «Б» или «В», ‒ тихо произнес он, глядя ей прямо в глаза. ‒ Я стоял там на школьном дворе как полный идиот. Я думал, дом держится на моей зарплате. А он держится на тебе. Я не понимал, сколько всего ты держишь в голове. Вообще ничего не понимал. Прости меня за те слова. Домработницы просто вытирают пыль. А ты руководишь нашей жизнью.
Наташа внимательно выслушала его. Ни один мускул на ее лице не дрогнул. Она кивнула, затем плавно пододвинула к себе свою сумку, расстегнула молнию и достала ноутбук.
Максим с облегчением выдохнул, ожидая, что сейчас она откроет свои таблицы, оплатит его штрафы, и их жизнь вернется в прежнее, комфортное русло.
Наташа включила компьютер. Экран засветился мягким светом. Она открыла какой-то документ, развернула ноутбук экраном к мужу и положила рядом распечатанный лист бумаги.
‒ Я рада, что ты все осознал, Максим, ‒ ровно произнесла она. ‒ Там, на базе отдыха, у меня было много свободного времени подумать. Раз уж ты сам назвал меня домработницам, я решила перевести наши отношения в профессиональную плоскость.
Максим непонимающе уставился в экран. Там была таблица.
‒ Это прейскурант, ‒ продолжила Наташа, указывая ручкой на строчки. ‒ Услуги персонального водителя для ребенка ‒ сорок тысяч в месяц. Услуги личного повара ‒ пятьдесят. Услуги управляющего домом, который ведет счета, вызывает мастеров и следит за графиками ‒ еще шестьдесят. Итого сто пятьдесят тысяч рублей.
Он открыл рот, но не смог произнести ни звука.
‒ Я больше не бесплатное приложение к твоей зарплате, ‒ ее голос звучал как металл. ‒ С завтрашнего дня у нас два варианта. Либо мы делим абсолютно весь быт и детей ровно пополам, включая родительские чаты и готовку по четным дням. Либо ты каждый месяц пятого числа переводишь мне на карту эту сумму за мой ежедневный, незаметный труд. И тогда я продолжаю варить супы и помнить пароли с полным правом на оплачиваемый отпуск дважды в год.
Максим смотрел на таблицу, потом на жену. В ее глазах не было ни злости, ни обиды. Только холодный, трезвый расчет человека, который наконец-то осознал свою истинную ценность.
‒ Ну так что, ‒ Наташа слегка склонила голову набок. ‒ Как будем оплачивать парковку? По графику дежурств или по тарифу?