Часть 1
Часть 3
Продолжение .
Тишину, повисшую между ними, разорвал резкий звук подъехавшего к крыльцу экипажа. Лошади всхрапнули, колёса заскрипели по гравию. Андрей и Софья вздрогнули и отпрянули друг от друга, словно их застали за чем-то предосудительным.
Вера Николаевна, которая уже поднималась по лестнице, остановилась и перегнулась через перила.
— Кого это принесло на ночь глядя? — пробормотала она, вглядываясь в темноту за окном.
Дверь дома распахнулась, и в холле послышались быстрые, уверенные шаги. Через мгновение на пороге столовой появился высокий мужчина. Он был одет по последней столичной моде: светлый летний костюм, трость с серебряным набалдашником, которую он небрежно держал в руке. На его холёном лице играла лёгкая, снисходительная улыбка.
— Прошу прощения за поздний визит, — произнёс он бархатным голосом, снимая шляпу. — Но дороги нынче ужасны, а желание увидеть родные пенаты оказалось сильнее приличий.
— Павел! — Вера Николаевна спустилась вниз, и на её лице отразилась сложная гамма чувств: от удивления до плохо скрытого недовольства. — Мы не ждали тебя так скоро.
Мужчина небрежно поцеловал руку тётушки и лишь теперь обратил внимание на остальных присутствующих. Его взгляд скользнул по Андрею — оценивающе и холодно, как смотрят на прислугу или мелкого клерка. Но когда он увидел Софью, его глаза вспыхнули неподдельным интересом.
— А это, должно быть, моя очаровательная кузина? — он шагнул к ней и, не дожидаясь ответа, взял её руку и поднёс к губам. Поцелуй был долгим, почти неприличным. — Софья. Я столько слышал о вас. Вы превзошли все ожидания.
Софья почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. От этого человека веяло дорогим одеколоном и чем-то ещё... чем-то хищным и опасным.
— Позвольте представить, — голос Веры Николаевны стал официально-холодным. — Это Павел Вронский. Мой племянник. Сын моей покойной сестры. Он только что вернулся из-за границы.
Андрей выступил вперёд. Его поза была напряжённой, но голос звучал ровно:
— Андрей Волховский. Сосед.
Павел окинул его взглядом с головы до ног и едва заметно усмехнулся.
— Волховский? Не имел чести знать вашего батюшку. Хотя... в юридических кругах фамилия не на слуху.
Это был удар ниже пояса. Намёк на то, что род Волховских недостаточно знатен или богат для этого общества. Андрей сжал кулаки, но сдержался.
— Мой отец больше человек дела, чем света, — спокойно ответил он.
Павел рассмеялся, но смех его был лишён веселья.
— Дела? Как это... прагматично.
Он снова повернулся к Софье, полностью игнорируя Андрея.
— Кузина, вы не покажете мне дом? Я так долго был в разлуке с семьёй... Умираю от желания узнать все новости. И увидеть вашу знаменитую акварель, о которой говорила тётушка.
Софья беспомощно посмотрела на Андрея. В его глазах она прочитала тревогу и что-то похожее на ревность. Но этикет требовал быть вежливой с гостем.
— Конечно... Павел Кириллович. С радостью.
Когда они вышли из столовой, оставив Веру Николаевну и Андрея одних, в воздухе повисло тягостное напряжение. Вера Николаевна тяжело вздохнула и посмотрела на молодого человека с нескрываемым сочувствием.
— Простите моего племянника, Андрей Кириллович. Он всегда был... сложным мальчиком.
Андрей проводил взглядом удаляющуюся пару. Он видел, как Павел положил руку на талию Софьи чуть ниже дозволенного приличиями.
— Я заметил, — глухо ответил он. — И боюсь, его приезд многое изменит.
Павел вёл Софью по анфиладе комнат, и его пальцы, лежавшие на её талии, казались ей раскалённым железом. Он говорил без умолку — о Париже, о скачках в Довиле, о новых модах и скучных приёмах, но она его почти не слышала. Всё её существо было сосредоточено на том, чтобы не выдать дрожь отвращения.
— А вы, кузина, — он остановился у окна в картинной галерее, загородив ей путь к отступлению, — вы просто очаровательно краснеете. В наш век цинизма это такая редкость. Такая... ценность.
Софья заставила себя поднять на него взгляд.
— Вы смущаете меня, кузен.
— Павел, — мягко поправил он. — Для вас я просто Павел. Мы же родственники. А родственники должны быть близки. Особенно когда речь идёт о... будущем.
Он произнёс это слово с такой интонацией, что у Софьи перехватило дыхание. Она вспомнила разговоры тётушки о «выгодной партии», о том, что девушке её положения нужен сильный покровитель.
— Я не понимаю, о чём вы, — прошептала она, отступая к стене.
Павел усмехнулся и наклонился к ней так близко, что она почувствовала запах его парфюма — тяжёлый, пряный.
— Всё вы понимаете. Я навёл справки. Раевские на грани разорения. Этот дом — красивая декорация для пустых сундуков. Ваша тётушка хватается за любую соломинку. А я... я как раз ищу себе жену. Молодую, красивую, с хорошей родословной. Вы идеально подходите на эту роль.
Софья вспыхнула от негодования.
— Вы говорите обо мне как о вещи! Как о покупке!
— О нет, дорогая, — его улыбка стала хищной. — Я говорю о спасении. Я предлагаю вам билет в лучшую жизнь. Балы в Петербурге, бриллианты, положение в обществе. Взамен я прошу лишь одного — быть покорной и верной женой. Разве это плохая сделка?
Он протянул руку, чтобы коснуться её щеки, но Софья отшатнулась с такой силой, что чуть не споткнулась о край ковра.
— Не смейте меня трогать!
В глазах Павла мелькнула злость, но он тут же спрятал её за маской ледяного спокойствия.
— Не стоит так драматизировать, кузина. Подумайте. У вас есть время до утра. Я не люблю, когда мне отказывают.
Он развернулся на каблуках и вышел из галереи, оставив Софью одну в полумраке. Она обессиленно прислонилась к стене. Теперь она понимала всё: и поспешный приезд «любящего племянника», и его оценивающий взгляд. Он приехал не за семейными объятиями. Он приехал за покупкой.
Андрей не находил себе места. Он видел, как они ушли наверх, и с каждой минутой тревога в его душе росла. Он вышел в сад. Ночная прохлада не приносила облегчения. Он сжал кулаки, глядя на тёмные окна усадьбы.
Внезапно боковая дверь тихо скрипнула, и на крыльцо выскользнула тонкая фигурка. Это была Софья. Она была бледна как полотно и куталась в шаль, хотя ночь была тёплой. Увидев его, она замерла, а затем быстро сбежала по ступеням и бросилась к нему.
— Андрей... — её голос дрожал.
Он тут же обнял её, чувствуя, как она вся трясётся.
— Что он сделал? Он обидел вас?
Софья уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась. Андрей гладил её по волосам, шепча успокаивающие слова, пока её рыдания не стихли.
— Он... он предложил мне стать его женой, — прошептала она, отстраняясь и глядя на него заплаканными глазами. — Не из любви. Он сказал... сказал, что покупает меня. Что спасает семью от разорения. Что я должна быть покорной вещью в его доме...
Андрей почувствовал, как внутри закипает ярость.
— Этот человек — чудовище.
Софья схватила его за руку.
— Тётушка в отчаянии. Она может согласиться! Я не могу этого допустить... Я не хочу жить в золотой клетке с ним!
Андрей посмотрел ей в глаза. В них больше не было наивности юной девушки — в них была решимость женщины, готовой бороться за свою судьбу.
— Вам и не придётся, — твёрдо сказал он. — У вас есть другой выход.
Она подняла на него заплаканное лицо.
— Какой?
Он взял обе её руки в свои и посмотрел ей в глаза с той нежностью и силой, которой ей так не хватало сейчас.
— Выходите за меня замуж.
Продолжение следует ...