Часть 1
Июнь 1913 года выдался в имении Озерки на редкость тёплым. Старый парк утопал в запахе цветущей липы и сирени, а озеро блестело на солнце так, что было больно глазам. В этом тихом уголке, вдали от столичной суеты, гостила у своей тётки юная Софья.
Ей только исполнилось восемнадцать. Жизнь казалась бесконечным, залитым солнцем лугом, по которому она бежала босиком, не зная забот. Она часами просиживала с книгой на старой деревянной пристани, болтая ногами в прохладной воде.
В тот день солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные розовые тона. Софья отложила томик Тургенева и закрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Внезапно эту идиллию нарушил громкий всплеск и последовавший за ним недовольный возглас.
Она резко обернулась. У самого края пристани стоял молодой человек. Он был одет в лёгкую белую рубаху и светлые брюки, которые теперь были мокрыми и облепляли его стройную фигуру. В руках он держал удочку, с которой капала вода.
— Простите великодушно! — воскликнул он, заметив её взгляд. На его лице играла обезоруживающая улыбка. — Кажется, я спугнул не только рыбу, но и музу.
Софья не смогла сдержать улыбку. Незнакомец выглядел не столько расстроенным, сколько забавным в своей неловкости.
— Вы распугали всю тишину, — ответила она с напускной строгостью.
Он ловко перепрыгнул на её край пристани, оказавшись совсем близко. Теперь она могла рассмотреть его получше: у него были живые карие глаза и непослушные тёмные волосы, с которых стекала вода.
— Позвольте представиться, — он шутливо поклонился, разбрызгивая вокруг себя капли. — Андрей Волховский. Сосед. Ваша тетушка пригласила меня на ужин... но я решил сначала попытать рыбацкого счастья.
— Софья Раевская, — представилась она, вставая и отряхивая подол лёгкого муслинового платья. — Боюсь, теперь вам придётся идти переодеваться. Тётушка не простит мне, если вы простудитесь на пороге её дома.
Андрей рассмеялся, и этот смех был таким искренним и заразительным, что Софья почувствовала, как румянец заливает щёки.
— Вы правы. Но я надеюсь, что вы составите мне компанию по пути к дому? А то я чувствую себя как мокрый щенок.
Она кивнула, закидывая книгу в корзинку для рукоделия.
— Только если вы пообещаете больше не пугать рыбу... и меня.
Они пошли по узкой тропинке через парк. Солнце садилось, и длинные тени деревьев ложились на дорожку. Андрей рассказывал забавные истории из своей студенческой жизни в Петербурге, а Софья слушала его, затаив дыхание. Она поймала себя на мысли, что никогда ещё не встречала человека, с которым было бы так легко и весело молчать или говорить обо всём на свете.
Когда они подошли к крыльцу усадьбы, он остановился.
— Благодарю вас за спасение моей репутации, Софья Павловна.
— И за спасение вашей жизни от гнева моей тётушки, — улыбнулась она в ответ.
Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде уже не было прежней мальчишеской беспечности. В нём появилось что-то новое — тёплое и очень серьёзное.
— Я буду ждать ужина с нетерпением.
Софья поднялась по ступеням, чувствуя на себе его взгляд. Сердце билось часто-часто. Она вошла в дом и прижалась спиной к прохладной стене, пытаясь унять волнение. Лето в Озерках обещало быть совсем не таким скучным, как она думала.
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
Столовая в имении Раевских была просторной и светлой. Огромное окно выходило в сад, где уже сгущались летние сумерки. Свечи в серебряных канделябрах отбрасывали на белоснежную скатерть тёплые, танцующие блики. Воздух был наполнен ароматом жареного мяса, свежей зелени и тонких французских вин.
Софья сидела напротив Андрея. Он переоделся в элегантный тёмный сюртук, но его волосы всё ещё были чуть влажными после купания, что придавало ему мальчишеский и совершенно неотразимый вид. Тётушка, Вера Николаевна, расположилась во главе стола и с материнской нежностью наблюдала за гостем.
— Итак, Андрей Кириллович, — начала она, промокнув губы салфеткой, — ваш батюшка пишет, что вы блестяще окончили юридический факультет. Весьма похвально. В наше время молодым людям нужна твёрдая опора под ногами.
Андрей вежливо склонил голову.
— Благодарю вас, Вера Николаевна. Юриспруденция — это ремесло, которое требует не только ума, но и... сердца. Я хочу быть полезным обществу.
Софья подняла на него глаза. В его голосе звучала такая искренность, что она невольно улыбнулась. Он поймал её взгляд и подмигнул так незаметно, что тётушка ничего не заподозрила.
— А вы, Софи? — Андрей повернулся к ней, меняя тему разговора с лёгкостью опытного дипломата. — Чем занимаетесь вы в этой глуши? Неужели только читаете Тургенева на пристани?
Вера Николаевна тихо рассмеялась.
— О, у моей племянницы множество талантов! Она прекрасно музицирует и чудесно рисует акварели. Правда, Софи?
Софья смутилась и опустила взгляд в тарелку.
— Тётушка преувеличивает.
— Нисколько! — возразила Вера Николаевна. — На прошлой неделе она нарисовала такой прелестный пейзаж озера на рассвете, что я едва не прослезилась.
Андрей отложил вилку и посмотрел на Софью с неподдельным интересом.
— Это правда? Я бы очень хотел увидеть ваши работы. Знаете, я сам немного рисую... правда, скорее карикатуры на своих профессоров.
Софья не выдержала и рассмеялась.
— Вы обещали больше не пугать рыбу, а теперь хотите напугать меня своими рисунками?
— Я обещаю быть максимально деликатным, — его глаза искрились весельем. — Если вы покажете мне свой этюдник, я, возможно, даже признаюсь, что ваша акварель заставила меня забыть о неудачной рыбалке.
Разговор потёк легко и непринуждённо. Андрей оказался превосходным собеседником: он умел слушать и рассказывать так, что даже самые обыденные вещи казались увлекательными. Он говорил о Петербурге, о театрах, о новых книгах, но при этом постоянно возвращался взглядом к Софье, словно она была центром его вселенной.
Когда подали десерт — воздушное бланманже с ягодами — Вера Николаевна деликатно сослалась на головную боль и оставила молодых людей одних.
В столовой повисла уютная тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов. Андрей встал и подошёл к окну, глядя на тёмный сад.
— У вас чудесная тётя, — сказал он тихо.
— Она заменила мне мать, — ответила Софья, подходя и вставая рядом. От него пахло свежестью и дорогим одеколоном.
Он повернулся к ней. Свеча на столе отбрасывала тень на его лицо, делая черты резче.
— А вы чудесная девушка, Софья Павловна. Я рад, что моя удочка зацепилась именно за вашу пристань.
Она почувствовала, как щёки заливает румянец.
— Вы могли бы просто постучать в дверь.
— Но тогда я бы не увидел вас такой... настоящей. С книгой в руках и солнцем в волосах. Вы были похожи на русалку из сказки.
Софья смутилась ещё больше и отступила на шаг.
— Вы говорите комплименты так же легко, как дышите?
Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние.
— Только когда я говорю правду.
Их взгляды встретились. В полумраке столовой мир вокруг перестал существовать. Были только он и она, и тонкая нить притяжения, которая натягивалась всё сильнее с каждой секундой молчания.
Продолжение следует .....
Часть 2