Над Ветлянкой нависли снеговые облака. Заволокло все небо. Уже смеркалось, когда Нюрка вышла из своей сторожки, потянулась аж до хруста в косточках и счастливо рассмеялась, глядя, как огромные снежинки , кружась в воздухе, падают на землю.
У нее сегодня было хорошее настроение. Пришла с утра какая-то баба и принесла ей целый куфтырь. Нюрка проворно, прямо при женщине, развязала его. А там полушубок, пусть и поношенный, залатанный местами, но все же гораздо лучше ее обветшавшей фуфайчонки, шаровары, с заплатами на коленках после какой-то модницы, валенка подшитые, теплущие.
Нюрка разом напялила все это богатство на себя, прошлась по сторожке важно, подбоченясь, довольная. Потом принялась обнимать и целовать дарительницу, та только успевала отворачиваться от ее слюнявых губ.
- Ну полно, полно тебе. Носи вот, а то гляжу совсем обносилась, холод, а фуфайка вся в дырах.
Баба вытерла набежавшие слезы на глаза. Одежка- то после дочери осталась, которую Бог к себе забрал совсем молоденькую. А она сперва все одежины ее берегла, словно надеялась, что та когда-нибудь вернется. Потом то, что получше она все же распродала. А это никто даже за дешево не купил. А тут увидела Нюрку и решилась доброе дело сделать. Глядишь и ей хоть что-то зачтется потом. А так пролежит добро, моль съест.
Женщина ушла, а Нюрка все так и ходила по сторожке в этом наряде весь день. Потом натянула шаровары на голенища валенок, чтоб снег не попал, замотала голову платком. Хорошо-то как. Не надо сверку закутываться в большую тяжелую шаль, чтоб было теплее.
В таком хорошем расположении духа, она вышла на волю. Тут еще снег идет, да такой, что глядишь и не наглядишься. А ей тепло. В голове закрутилось. Раз она такая нарядная, то надо ей дом построить. Нюрка взяла в руки лопату , разыскала возле дороги сугроб побольше и принялась рыть нору. Как хищный зверь в лесу копает себе укрытие, так и она строила себе дом.
В сумеречном свете увидела Кузьму, идущего в ее сторону. Его походку она узнавала издалека. Обычно она сама бежала ему навстречу, донимала расспросами о руках. Но сейчас у нее было хорошо на душе. Не хотелось даже разговаривать с человеком, которого она не любила. Поэтому Нюрка забралась в свою норку уселась прямо на снег и затаилась.
Что ее заставило спрятаться, ни она бы не смогла сказать, ни другой человек. А тут словно испугалась, сидела, притихшая, как мышка и даже дышать старалась потише. Ждала, когда тот пройдет мимо.
Кузьме было не до Нюрки. Он шел и раздумывал о том, что уже вторая неделя на исходе, а из района не слуху и не духу. Дошло письмо, не дошло, дали ему ход или нет. Именно эта неизвестность и злила его больше всего. Неужели все их старания псу под хвост. А ведь как складно Клавдия ему надиктовала. Вот ведь прохиндейка. И откуда у нее это берется. Будто всю жизнь только и делала, что кляузы писала.
Он прошел мимо Нюркиной норы, увидел лопату, подумал, что ребятишки видно играли да бросили, вон каких ям накопали. Хотел взять ее, но не стал связываться, прошел мимо. Нюрка вылезла из своего укрытия. Ей стало любопытно, куда это Кузьма направился на ночь глядя, тихо, крадучись пошла за ним.
Кузьма свернул к Клавдиному дому, подошел к окошку, тихо постучал по стеклу. Хозяйка выглянула в окошко, махнула рукой. Вскоре она вышла на улицу.
- Ты чего приперся? Не ходи ко мне. - начала она сердито выговаривать своему подельнику.
- Клавдия, не ругайся. Что делать то дальше. Видно никто на наше письмо и внимания не обратил.
Двое заговорщиков даже не скрывались. Они обсуждали то, что собирались сделать и переживали, что ничего у них видно не получилось.
- Ладно тебе. Больно уж ты скорый. Одни мы что ли думаешь в районе то. Сразу ведь такое не делается. Ничего, попляшет еще учительша. А ко мне не ходи. Не надо, чтоб нас видели вместе. -скомандовала Клавдия. Только после этого она поглядела на дорогу и увидела Нюрку, которая стояла и слушала.
- Кузьма, гляди, блаженная стоит да подслушивает, - испугалась Клавдия.
Но Кузьма был настроен более оптимистично.
- Да пусть слушает. Она же ничего не понимает. Болтает только не знай чего.
Он вдруг схватил Клавдию, прижал к себе.
- Пусть думает, что мы полюбовники, - рассмеялся ехидно, довольный, что обманул блаженную.
Та и вправду, захлопала руками. засмеялась
- Я знаю, я знаю. Дядя Кузьма к Клавдии ходит, - начала бормотать и нести непонятно чего. Нюрка приплясывала и хлопала себя по бокам, потом вдруг вспомнила про лопату, которую оставила прямо у дороги, испугалась, что ее украдут, побежала обратно.
Но в ее воспаленном мозгу остались слова про учительшу, которая будет плясать.
У “учительши” Анны Дмитриевны и в головушке не было, что над ней снова сгущаются тучи. Наконец-то она нашла взаимопонимание следи детей, родители стали к ней заглядывать и говорили без ухмылок, как случалось раньше. Наоборот, хвалили, что ребятишки дома стали послушнее.
Сегодня после уроков был педсовет. Разговор шел об окончании первого полугодия. Анна Дмитриевна, несмотря на то, что опоздала к началу учебного года, смогла наверстать программу. На душе ее было спокойно. Полугодие ее ученики заканчивали без двоек. Егор Филиппович похвалил молодую учительницу за ее успехи в работе, и похвала эта дорогого стоила.
Анна вышла из школы без привычного окружения детворы. Все уже давно разбежались по домам. Она шла и невольно улыбалась своему хорошему настроению. Возле сторожки увидела Нюрку. Теперь она уже не боялась блаженную. Знала, что плохого ей она ничего не сделает. Вздохнула, что нет у нее сегодня ничего с собой чтоб угостить. Сунула руку в карман своего пальто и улыбнулась.
- А вот и есть оказывается.
Елена Петровна еще утром угощала всех своим пирогом с грибами. Анна не успела его съесть, завернула в газетку и сунула в карман. Да так и забыла про пирог с этим педсоветом.
- Нюра, подойди сюда, - позвала Анна и протянула пирог подбежавшей Нюрке. Та, тут же на улице, развернула газету, бросила ее на землю и принялась с жадностью есть.
- Ну что, вкусно? - спросила учительница Нюрку, когда та перестала жевать. - Больше нету, я все тебе отдала.
Анна видела, что женщина не наелась, но больше у нее ничего не было. Поэтому пришлось только пообещать, что в следующий раз еще чем-нибудь угостит. Она уже собралась идти дальше, но Нюрка ухватила ее за полу пальто и начала что-то бормотать. Говорила она не очень внятно, многие слова Анна не понимала. Но слова “Кузьма”, “Клавдия” насторожили ее, заставили прислушаться. Из всего бормотания Анна поняла только то, что те двое плохие, они научат учительшу плясать. Что надо их бояться. И что-то еще лопотала про Агафью.
Потом Нюрка разом замолчала, и, словно ее кто-то подстегнул, припустила в свою сторожку. Анна еще постояла немного, подождала в надежде, что вдруг Нюрка вернется, да так и не дождалась.
До дома она шла теперь в задумчивости. Болтовни Нюрки было достаточно, чтоб настроение испортилось. Что она ей хотела рассказать, чем была встревожена.
Только вошла в избу и разделась, как тут же рассказала бабе Шуре о встрече с Нюркой.
- Баба Шура. Она вот вроде дурочка, а ведь о чем то хотела меня предупредить. И причем тут то, что они меня плясать научат. Я ничего не понимаю. И при чем тут Агафья.
Шура и сама ничего не понимала.
- Может про Агафью она говорит потому, что сама объяснить ничего не может, вот и думает, что та тебе скажет все. Она ведь как и все ее ведьмой считает, думает, что та все знает.
- А ты, ты ее тоже ведьмой считаешь?
- Что ты дочка, какая она ведьма. Обыкновенная баба, медсестрой в войну была, в госпитале работала. Одно скажу, что знает она побольше нашего. И людям в помощи никогда не отказывает. А ты сходи, поговори с Агафьей-то. Может она и вправду чего присоветует.
Анна зябко повела плечами. Хоть и не верила она ни в каких ведьм, считала , что все это сказки, но вот так взять и пойти к старухе, которую в деревне все считают ведьмой, было страшно. Она уже в уме нарисовала образ ведьмы, старуха с горбатым носом, растрепанными волосами и пальцами длинными, как щупальцы. Так и стоял этот образ перед глазами, когда думала Анна об Агафье.
А Шура продолжала говорить о том, что надо сходить к Агафье. Вдруг да знает она что то. И что нечего ее бояться. Ни одному человеку в деревне она худа за все время что тут живет, не сделала. А зато скольким людям помогла. Ее ведь и фельдшерицей в медпункт звали, когда медичка замуж вышла и уехала из деревни. Только Агафья наотрез отказалась.
Ночью Анна Дмитриевна долго не могла уснуть. Крутилась с боку на бок, а потом твердо решила, что вот будет воскресенье и она прямо с утра к Агафье пойдет. Даже скрываться ни от кого не будет. Пусть смотрят, кому надо.