Да, конечно, она имеет право на свою жизнь, но что тогда делать ему с сыном? Он еще очень маленький, чтобы оставаться одному дома, когда отец должен будет задержаться на службе или уйти в море. Валерий вздохнул. Снова встал вопрос, на который у него пока нет ответа. Он старается не думать о Марине, в детский сад теперь охотно и, кажется, с удовольствием ходит Ирина Леонидовна. Валерий знает, где Марина живет, иногда ему хочется сказать своему водителю, чтобы он заехал в знакомый двор, но что дальше? Ладно, пока теща не сообщила о своем замужестве, не нужно беспокоиться о сыне. Как он выразился – нужно закрыть тему.
Ирина Леонидовна чувствовала себя помолодевшей на много лет. За ней ухаживали, смотрели на нее восхищенным взглядом, говорили комплименты. И все это было совершенно искренне – в этом она не сомневалась. Анатолий Васильевич взял ее под руку, проводил к двери ресторана, предупредительно открыл ее перед ней. В гардеробе принял ее пальто, и они вошли в зал. К ним немедленно подошла администратор, проводила к столику.
Они говорили обо всем: о детях, внуках, о своей молодости и, конечно, о своем городе. Эта тема, казалось, согревала их, на их лицах появлялась улыбка, они все больше проникались симпатией друг к другу. Шампанское внесло свое действие в их состояние: глаза заблестели, музыка позвала танцевать… Анатолий Васильевич жестом пригласил ее, и она послушно встала. Ирина Леонидовна чувствовала его руки, сильные, нежные, она видела, что он сдерживает порыв сжать ее в своих объятиях. Она удивлялась и радовалась тому, что в их возрасте, оказывается, можно испытывать те же ощущения, что и в молодости.
Когда они снова сели за стол, Анатолий Васильевич налил в бокалы вино и произнес:
- Я предлагаю перейти на ты.
Ирина Леонидовна молча кивнула и протянула свой бокал навстречу его бокалу.
После ресторана Анатолий, приобняв ее за талию, произнес почти в ухо:
- Я пригласил бы тебя к себе на чай, но я не один: зять и внучка дома. Но я приглашаю тебя к себе в Севастополе, ты скоро будешь там?
- Не знаю, наверное, к весне ближе поедем с внуком. А ты?
- Я тоже не знаю. Оставлять их сейчас нельзя: дочке трудно будет с малышом, а к весне, может быть, и поедем.
- Вот тогда ты обязательно придешь ко мне в гости, обещаешь?
- Конечно. А ты ко мне, хорошо?
Анатолий наклонился и поцеловал Ирину в губы.
Он отошел к стоянке автомобилей, среди которых, был уверен Анатолий, были те, кто ждал клиентов, и чрез минуту к Ирине подкатил синий «Москвич».
Она вошла в квартиру тихо, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Валерия и Гену. Но Валерий почти сразу вышел из комнаты в прихожую, помог снять пальто. Ирина Леонидовна старалась не смотреть на зятя – ей почему-то было неловко и совсем не хотелось оправдываться за свое отсутствие. Зять не спрашивал ни о чем, только предложил чаю.
- Геночка спит? – спросила Ирина Леонидовна, направляясь в кухню.
- Да, конечно, уже давно, - ответил Валерий.
Он видел по лицу тещи, что встреча удалась, особенно когда она, поднеся кружку к лицу, вдруг замерла, а на губах появилась легкая улыбка.
- Ирина Леонидовна, я завтра могу отвести Гену в детсад, - предложил он. – А вы отдохнете, поспите подольше.
- Что ты! – тут же откликнулась Ирина. - Мне нетрудно! Да и Геночка привык, что я провожаю его.
Она допила чай и сказала:
- Валера, как ты думаешь, когда нам с Геночкой можно будет уехать домой, в Севастополь? Ведь там весна начинается рано, можно поближе к солнышку пораньше поехать. Как ты смотришь на это?
Валерий задумался. Он слышал, что детей стараются увезти на юг как можно раньше. И если школьников в этом ограничиваю учебные занятия, то малышей начинают увозить уже в апреле, а то и в марте.
- Одного оставить хотите меня? – спросил он. – Конечно, Ирина Леонидовна, пока он еще не школьник, можно и пораньше. Я подумаю, узнаю, когда у меня отпуск.
Ирина легла, но уснуть не могла долго: в ушах звучали слова Анатолия, она ощущала его руки, чувствовала его дыхание… «Ну вот, - подумалось ей, - влюбилась на старости лет!» Но что же делать, если душа не состарилась, если хочет любить и быть любимой?
…А Людмила из штаба не собиралась закрывать тему Афанасьева. Слишком лакомый кусочек! Вдовец - не нужно ни у кого отбивать, молодой, но уже в хорошем звании, есть квартира в Крыму. И вообще симпатичный мужчина! Есть сын? Ну и что? Мальчику нужна мать, а если не сложится с ним – можно убедить, что с бабушкой ему будет лучше. Одним словом – нужно брать! Только как и чем? Похоже, что на него не действуют те приемы, которые были испробованы на других. Значит, нужно использовать другие.
Выходя из кабинета, Афанасьев дверью сбил с ног проходившую мимо Людмилу. Он сразу бросился поднимать ее, но она встать не смогла: захромала на левую ногу. Валерий почти перенес ее в свой кабинет, усадил на диван, налил в стакан воды. Она откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза.
- Вам плохо? – спросил Валерий, досадуя на произошедшее.
Он чувствовал, что все это не случайно, но Людмила так правдоподобно стонала…
- Голова…
- Что голова?
- Кружится. Вы ведь меня дверью по голове…
- Я вызову «Скорую помощь».
Он решительно взял трубку телефона.
- Не надо, пожалуйста! – простонала Людмила. – Я отлежусь немного и пойду. А то вдруг кто-то увидит меня у вас в кабинете.
- И как же вы пойдете, если голова кружится, нога болит?
В голосе Афанасьева Людмила уловила сарказм. Ах, ты еще смеешься? Неужели понял, что она не случайно оказалась у его двери так близко?
- Вы не могли бы намочить платок и дать мне? – спросила она.
Афанасьев достал из шкафчика небольшое полотенце, отвернулся, чтобы намочить его. В графине не оказалось больше воды, и он вышел с ним в коридор, где стоял бак с водой. Когда он вошел в кабинет, Людмила лежала на диване с расстегнутой блузкой, галстук лежал на полу, туфли-лодочки на высоком каблуке валялись рядом. Людмила не любила форменную обувь и надевала «положенные» туфли только на построения, а постоянно носила лодочки на высоком каблуке. Волосы были в беспорядке.
Валерий на мгновение застыл, но как только он склонился над ней, чтобы положить влажное полотенце на лоб, в кабинет вошел капитан второго ранга, который недоуменно взглянул на лежащую на диване Людмилу, склоненного над ней Афанасьева. Людмила вскочила, целомудренно прикрыла грудь, опустила глаза.
- Двери нужно закрывать! – произнес вошедший недовольно. – И заниматься этим не на службе!
Не успел Валерий ничего объяснить, как он вышел, хлопнув дверью.
- Я прошу вас немедленно выйти отсюда! – сказал он Людмиле, отвернувшись к окну.
Людмила молча, с загадочной улыбкой оделась, поправила волосы и вышла, совершенно не хромая. Валерий, сплюнув, выругался и пошел следом.