Почему потолки всегда красят в белый? Это же так скучно! Почему мы не красим потолки… эм-м… например, в голубой? Разве цвет неба – это не самое естественное, что может быть? Или в синий. В яркий такой, чтобы работающая круглая люстра на потолке всегда казалась солнцем!
Начало здесь. Предыдущая часть 👇
Эх.
Но сейчас у меня перед глазами оказался именно белый потолок. Причём не самой свежей покраски.
Я поморгала. Наверное, сейчас я должна была «пытаться понять, где я и что происходит». Но в моей голове так приятно пусто! Именно приятно! Будто я носила на ней стопку книг для выпрямления осанки, а сейчас бросила это бессмысленное занятие. И моя голова блаженно пуста.
- Уля, – раздался рядом голос мамы. Уставший голос. – Ну наконец-то! Только не закрывай глаза снова! Пожалуйста.
Я медленно повернула голову. Мама сидела рядом на стуле, с уставшим лицом. Одного взгляда на неё хватило, чтобы пустая голова мигом заполнилась мыслями: авария, кома, потеря памяти…
- Вспомни нас, – прозвучал голос Глеба, наверное, в моей голове. Он показался мне таким тихим, как шелест ветра.
Муж и сын. Мои страхи, что всё окажется неправдой. Незнакомая жизнь в незнакомом месте с незнакомыми людьми.
И вот я снова в больнице. Неужели всё был сон? Конечно, сон! А я, дура, поверила, что могу иметь детей! Могу быть счастлива! Ага, держи карман шире.
Чудес не бывает.
Из моих глаз покатились слёзы, и мама испуганно воскликнула:
- Что с тобой? Что болит?
- Душа, – с трудом прошептала я, чувствуя солёный вкус своих слёз на губах.
- Я позову медсестру, – произнесла мама и быстро вскочив, скрылась за дверью палаты.
Палата была похожа на ту, в которой я очнулась во сне. Очень похожа, только окно расположилось с другой стороны. Внутри начался пожар. Захотелось закричать что есть мочи, от боли, мгновенно заполнившей всю меня.
Глеб… Даже во сне я не могла поверить своему счастью! Даже во сне мне казалось, что он уйдёт к другой.
Андрюша… Мне кажется, я до сих пор чувствую его запах. Его тепло. И слышу, как бьётся его маленькое сердечко. Это больно. Слишком больно!
Прежде чем я успела сгореть изнутри дотла, дверь в палату снова открылась. Между уходом мамы, пожаром внутри и новым гостем прошло мгновение! Но это было самое длинное мгновение в моей жизни.
Пламя застыло, будто замороженное, когда я увидела Глеба.
- Любишь же ты нас напугать! – воскликнул он.
В ответ я разревелась ещё сильнее. Муж подскочил к кровати, взял меня за руку, провёл другой рукой по моим волосам… А слёзы текли из глаз непрерывным потоком, скатываясь на шею и грудь.
Всё хорошо. Я в своём уме.
И я всё вспомнила. Или, вернее сказать, почти всё вспомнила.
***
Только спустя сутки я узнала, что упала, зацепившись ходунками за ковёр в гостиной. Вот этого момента я не запомнила. Упала, ударилась головой. Сильно ударилась. Хорошо, что всё случилось в момент, когда домой приехала мама с Андрюшей.
Она испугалась, вызвала скорую, которая по счастливому стечению обстоятельств находилась в соседнем дворе. Меня быстро госпитализировали. Мне казалось, что я была вечность без сознания, но мне сказали, что я несколько раз ненадолго приходила в себя. Мне поставили диагноз – сотрясение мозга, что было очень опасно с учётом пережитых травм.
Ангелина Григорьевна настояла, чтобы я осталась в больнице.
- Опасно вас выпускать, – строго произнесла она. – То голова болит, то падаете и расшибаетесь! Нет уж, под моим присмотром останетесь.
Я не возражала. Сопротивление внутри сломлено, страх пережит. Всё встало на свои места, и я счастлива даже здесь. Главное, что Глеб существует на самом деле. Какой бы нереальной казалась эта история, но всё же она оказалась правдой.
- Привет, – в палату вошёл Глеб, и я улыбнулась, протянув к нему руки. Он сел на кровать, обнял меня и поцеловал. Как же я по нему соскучилась!
- Привет. Как Андрюша?
- Ест, спит, растёт. Опять тебя всюду ищет. Заставляет ходить с ним на руках по квартире. Завтра принесу его тебе.
- Не нужно, – мотнула я головой. – Больница. Ещё подхватит заразу!
Глеб снова меня поцеловал и выдохнул:
- Я рад, что ты всё вспомнила.
- Не совсем всё. Какие-то белые пятна остались. Ангелина Григорьевна сказала, что, вероятнее всего, они так и останутся белыми пятнами. Но меня это уже несильно волнует. Меня волнует другое.
Я замолчала и посмотрела на мужа, как мне показалось, строго.
- Что? – спросил он.
- Почему ты ходил такой грустный, когда я из комы вышла? Избегал меня.
Глеб слегка отодвинулся, но я тут же придвинулась к нему.
- Ты забыла меня. Забыла полностью! С момента нашего знакомства. Я же понимаю, что я не мужчина мечты. У меня свои комплексы есть.
- Такой серьёзный, взрослый мужчина, коммерческий директор, и комплексы? – я слегка усмехнулась, но, заметив, что муж нахмурился, тут же поцеловала его в щёку. И ещё раз. И ещё.
- Ну конечно! У меня всегда был страх, что ты со мной только из-за Андрюши. Мы так поругались… А потом ты пришла ко мне на работу, сказала, что беременность подтвердилась, и вдруг меня простила! Припоминала временами, когда гормоны шалили, но всё же уходить не планировала. А Наташа? Ты помнишь, как она к нам ещё несколько месяцев бегала? Как тебе угрожала, доводила?
Я молча покачала головой. Нет, этого я не помнила. Да и шут с ней. Промолчала я и про то, что подслушала тогда их разговор с Наташей. Пусть останется моей маленькой тайной.
- А после аварии, когда ты смотрела на меня так… Не знаю, как объяснить. Как на постороннего. Тебя будто от меня даже воротило. А если бы память не вернулась?
- Я успела влюбиться в тебя заново, – мягко заметила я. – И единственное, что меня ещё недавно тревожило, — это твоя отстранённость. И слова Ларисы.
- Ларисы? – удивился Глеб. – Ты про нашу соседку?
- Ну да. Она сказала, что пока я лежала в коме, ты в нашем дворе гулял с Андрюшей и… с другой женщиной. Это была Наташа?
- Да, она приезжала попрощаться. Хотела извиниться перед тобой и тогда узнала, что ты в коме. Мы поговорили, и она уехала.
- Куда?
- Сейчас Наташа в Индии. Нашла себе место в международной компании. Будет жить то в Дели, то в Москве.
- Но почему Лариса…
- Потому! – Глеб засмеялся. – Она же живёт сплетнями! И ты с ней не раз строила предположения относительно других соседей. Развлекались вы так. И она была свидетелем всего, что творила Наташа. А ты ей фантазировать по этому поводу не мешала.
- Так мы подруги?! – воскликнула я, не веря своим ушам.
- Не сказал бы. Просто хорошо общаетесь. Ты жалела её. Мужа похоронила, сын от неё сбежал в Питер, других родственников нет, друзей не нажила.
Я не верю своим ушам!
- Ой, не надо такого выражения лица! – поморщился Глеб. – Ты сама её много раз защищала, говорила, что такой уж она человек. Зато не злобная. Просто не особо умная, вот и говорит, что думает. И смакует последствие своих речей.
В голове мелькнуло что-то, похожее на воспоминание, но совсем уж размытое. Вроде кухня… но не моя. Вино на столе, один бокал и чашка чая. Видимо, мой мозг решил, что это совсем неважно, поэтому воскресить полное воспоминание я просто не смогла. Да и не особо пыталась. Сдалась мне эта Лариса!
- Меня до сих пор смущает, что ты меня забыла.
- Я и сына забыла. Думаешь, я и Андрюшу не люблю? – заметила я и вздохнула. Всё же неприятно! Разве мать может забыть ребёнка? Такого долгожданного? И тут меня осенило: – Я не верила! Просто не верила! И до сих пор не верю в чудеса. И ты, и Андрюша… вы оба как сон. Я же напрочь забыла, что всегда хотела сына Андреем назвать. Из комы вышла, вспомнила, а когда мы с тобой имена выбирали, и ты мне историю свою из детства рассказал… Это совпало! Но почему-то тогда я не думала об этом имени. И таких мелочей много. Будто мы должны были встретиться. Да, ты мне сразу не понравился, я этого не скрывала. Но жизнь нас сталкивала снова и снова! Когда мы начали общаться, я сама не заметила, как наши души переплелись. Столько точек соприкосновения, совпадений во вкусах… желаниях… Это всё то, что я не мечтала получить, понимаешь?
Глеб смотрел на меня с удивлением.
- Я неидеальный муж.
- А я неидеальная жена. Мать так вообще никакая! Не знаю, смогу ли себе простить, что не могла вспомнить сына. Я ничего не могу исправить.
- Ты права.
Я посмотрела на него, помолчала, и, наконец, сказала, что хотела сказать ещё до того, как всё вспомнила:
- Я тебя люблю.
- И я люблю тебя, – выдохнул Глеб. Морщины на его лице разгладились, а глаза… Глаза стали теми же, какими я их полюбила ещё до комы.
***
Три месяца спустя
Буйные краски природы уже ежедневно буквально кричали, напоминая людям о том, что лето кончается, а меня впервые за всю жизнь не беспокоит, что вот-вот и начнётся осень. Пусть. Дожди, грязь, слякоть… Всё равно.
Внутри меня останется лето. Нет, там останется май – цветущий, благоухающий. А я, как бабочка, буду продолжать порхать, и холода меня не остановят.
Правда, порхаю я пока, опираясь на палочку, но уже хожу сама и это здорово! Всю жизнь можно переоценить, оказавшись на волоске от смерти. А как же начинаешь ценить способность говорить, ходить, самостоятельно себя обслуживать, после того как тело просто отказывалось меня слушаться?
Но я никому не желаю такой переоценки ценностей.
- Уля! – воскликнул удивлённый мужской голос, и я повернула голову.
- Юрка! Привет!
- Привет. Смотрю, ты уже ходишь. Как память?
- Почти полностью восстановилась. Так, забыла пару ненужных эпизодов… И уже сама хожу в магазин. А ты как? Как Алина?
Юрка помрачнел. Вообще, он и выглядел не очень. Постарел, седина тронула большую часть волос. Под глазами легли тёмные, явно многодневные круги.
- Ушла к другому, – наконец, выдавил он из себя. – Ни к чему хорошему такие скоропалительные браки не приводят.
И он посмотрел на меня, словно ожидая подтверждения своих слов. Но я лишь улыбнулась:
- Не согласна. Найдёшь своего человека, поймёшь.
- А если уже нашёл и потерял? – тихо произнёс Юра.
- Раз потерял, значит, человек не твой. Послушай, – я взяла бывшего мужа за руку и потянула в сторону скамейки. Возле магазина достаточно скамеек, которые особенно любят бабушки. Закупятся, выйдут, присядут – красота! Отдохнули и дальше пошли. – Не отчаивайся. Какие наши годы? Посмотри на меня: мне сорок два. Пару лет назад я считала себя старой, бесполезной, никому не нужно тёткой. А сейчас я счастлива!
Юра смотрел на меня, как побитый жизнью щенок. Я даже от него отсела, будто зная, что он скажет.
- Мне тебя не хватает.
- Даже не начинай! У меня любимый муж, сын.
- Не продолжай, – сухо бросил Юра. – Ты никогда меня не любила. Тебе нужны были только дети. Это единственная причина, по которой ты ушла. Ушла и разрушила мою жизнь!
Он резко встал и пошёл прочь, а я смотрела ему вслед и думала: как же так получилось, что он совсем ничего не понял? Я была готова прожить с ним всю жизнь! Но мне казалось это неправильным, держать возле себя человека, у которого могут быть дети.
Да, я сама жалела, была в депрессии, но в итоге… Не знаю, кто распределяет людям счастье, но мне отвалили по полной.
За моей спиной раздался автомобильный сигнал. Даже не оборачиваясь, я поняла, что это Глеб и Андрюша за мной заехали.
- Ну что, дачница, поехали? – громко позвал меня Глеб, выпрыгивая из машины. – Мама твоя звонила, георгины, наконец, зацвели! А по дороге заедем на наш участок. Посмотрим на сваи нашего будущего дома!
Я зажмурилась на секунду и ущипнула себя. У меня уже на руке образовался синяк! Но мне это нужно. Убедившись, что не сплю, я встала, передала пакет с покупками мужу и медленно направилась к машине.
Страшно потерять память. Страшно закрыть глаза в одном дне и проснуться в другом, узнав, что прошло больше года! Увидеть незнакомого человека и узнать, что он мой муж. И я больше не люблю спать так, как любила раньше. Меня преследует страх вновь проснуться в будущем.
Ни Глеб, ни наши родители никогда не смогут понять, что прожила я в те дни, когда не могла ничего вспомнить. Но и мне не понять, что они все пережили, не зная, очнусь ли я или они потеряли меня навсегда.
Но мы есть друг у друга. Мы остались друг у друга, но эта история наградила нас шрамами, которые периодически будут напоминать о себе. И пусть. Они помогут ощутить нам, насколько же мы, в сущности, счастливые люди.
Конец.
Вы можете поблагодарить меня за рассказ донатом (пожертвованием) на карту 5599 0020 0897 2392 (юмоней). Или через кнопку поддержать автора (ладошка с сердечком в конце каждой главы).
Возможно, вас заинтересует: