— Моя мама — великая театралка, старается не пропустить ни одной премьеры, — Майя выразительно вздохнула и опустилась на диван, устремив сосредоточенный взгляд за окно.
— Моя мама тоже была артисткой. Правда, её карьера балерины была очень короткой. Когда я появилась, ей пришлось оставить театр — папа на этом настаивал. А мама тосковала… От тоски она и умерла. Это в честь известной балерины мама назвала меня Майей.
Девушка всхлипнула один раз, потом второй, а затем ударилась в рыдания.
Юлия Дмитриевна бросилась её успокаивать:
— Деточка моя, не плачь. Такова судьба — её не объедешь ни на дорогой тачке, ни на телеге, запряжённой парочкой рысаков. Теперь твоя мама и папа вместе. Они сидят на облачке и смотрят сверху на тебя.
Арсений почувствовал неловкость и поспешил откланяться:
— Извините, что я явился не кстати. Лучше я в другой раз к вам зайду, если будет такая возможность. Но вы можете мне звонить в любое время суток.
Он оставил на журнальном столике скромную визитку с номером телефона:
— Извините, что здесь не отмечен домашний адрес. С недавних пор я проживаю в лесу, а там нет улиц и бульваров.
В тот же день Арсений вернулся домой. После визита к Свиридовым у него на душе остался неприятный осадок, и все последующие дни Арсения Михайловича угнетало чувство какой‑то недосказанности.
Пятница началась, как обычно, с подготовки к походу в Прохоровский Сельмак. Хотя запасы провианта оставались ещё с прошлого раза, Истомин решил не отступать от своего графика. Сразу после лёгкого завтрака лесник покинул своё уединённое жилище.
Было солнечно, но не слишком жарко, поэтому Арсений Михайлович решил прогуляться пешком. В небольшом, сколоченном им самим сарайчике стоял новенький велосипед, купленный на прошлую зарплату. Также личный автопарк дополнял мотоцикл «Минск» — наследство покойного отца.
«Этот конь лихо обойдёт самые крутые байки. Тебе ещё будут предлагать за него миллионы», — уверенно говорил сыну Михаил Анатольевич, когда только приобрёл это чудо техники.
На мотоцикле он выезжал на рыбалку, а потом ставил в уголок гаража. Арсений гордился раритетным средством передвижения, поэтому тоже использовал его только в исключительных случаях.
Казённый УАЗ ещё весной постиг печальная участь. Спецы сказали, что восстановление транспортного средства не подлежит. Этот неутешительный вердикт и послужил стимулом для вновь назначенного инспектора к поиску иных средств передвижения.
Он сразу вспомнил про мотоцикл отца и позвонил матери, чтобы получить разрешение на его использование. Нина Константиновна даже обрадовалась:
— Я буду только счастлива, если ты заберёшь этот хлам! У меня давно руки чешутся сдать мотоцикл на металл. Мне негде хранить эту рухлядь, а соседа просить уже надоело.
После смерти отца матушка продала гараж вместе со старой «Нивой». Но мотоцикл выглядел вполне прилично, и она решила его оставить до лучших времён.
Сосед по лестничной площадке согласился выделить угол в своём гараже для раритетного экземпляра, но со временем мужчина всё чаще намекал:
— Нина Константиновна, я хотел произвести в гараже ремонт, но не знаю, куда твой мотоцикл пристроить.
Женщина обещала забрать технику, но шло время, а вопрос не решался. Поэтому звонок сына снял с души Нины Константиновны тяжелейший камень.
В тот же день Арсений перегнал мотоцикл на свою базу, но использовать его часто не посмел, поэтому решил для повседневного применения купить велосипед.
Воспоминания об отце подстегнули у Арсения желание прокатиться на мотоцикле до сельского магазина. Он даже выкатил свой байк, но в последний момент передумал:
— Пройдусь пешком. Погода хорошая, и для здоровья ходьба полезна.
Мотоцикл снова занял в сарайчике своё место, а Истомин закинул рюкзак за плечо и отправился в пеший поход.
За неделю он напрочь забыл о памятной встрече с завклубом и её просьбе выступить на молодёжном диспуте. Вспомнил он о назойливой женщине лишь на подступах к деревне: Лариса Ильинична неспешно брела по просёлочной дороге, и свернуть в сторону было невозможно — разве что он мог нырнуть в колосящуюся рожь, которую ещё не успели убрать с этого поля.
Возможно, он и решился бы на такой поступок. Но Красулина оглянулась и приветливо махнула ему издалека рукой:
— Ай‑ай‑ай, Арсений Михайлович, как не хорошо обманывать одинокую женщину! Вы меня, можно сказать, под монастырь подвели.
Истомин прибавил шагу, чтобы нормально поговорить с женщиной. Пока он шёл, успел попутно подумать, почему женщины старательно подчёркивают именно факт своего одиночества. Возникло желание поставить взорвавшуюся бабёнку на место, но Арсений подавил этот порыв и состроил виноватую гримасу:
— Лариса Ильинична, простите негодника. Каюсь и тысячу раз прошу прощения — не получилось у меня выступить на вашем круглом столе. Возникли непредвиденные обстоятельства, и я был вынужден уехать.
Красулина изящно кивнула головой и шутливо пригрозила леснику пальчиком:
— Ну уж нет, Арсений Михайлович, клятвами вы от меня не отделаетесь. Вы знаете, что в школе на время каникул функционирует детский лагерь?
Арсений без труда догадался, о чём его будет просить завклубом:
— Лариса Ильинична, неужели для ребятишек не найдётся других, более интересных тем? Если уж вам так хочется привлечь младшее поколение к охране окружающей среды, могли бы организовать короткий поход в лес. Я бы с удовольствием показал детям птичьи гнёзда, рассказал бы о повадках крупных хищников.
Красулина даже остановилась — настолько сильным было её удивление:
— Арсений Михайлович, благодарю за подсказку! Как мне это самой не пришло в голову?
Это был риторический вопрос. Лариса Ильинична включила третью скорость и понеслась к деревне, забыв о попутчике.
Истомин не мог поверить, что так легко отделался от завклуба. Правда, минуты через две он сообразил, что, по сути, осложнил свою участь, подкинув завклубом работоспособную идею.
Остаток пути он ругал себя: «Сеня, эта Красулина скоро проглотит тебя. Неужели ты не можешь отвадить её? Ты же раньше не пасовал перед женщинами — почему сейчас теряешься?»
На все эти вопросы был один ответ: он ещё полностью не оправился после разрыва отношений с Аллой. Даже случайное воспоминание о той, которая плюнула ему прямо в душу, вызвало практически физическую боль. Арсению Михайловичу пришлось остановиться, чтобы совладать с волнением.
В этот момент подал голос мобильник. Истомин вздрогнул от неожиданности:
— Фу‑ты, чёрт, аж сердце ёкнуло!
Он достал из кармана ветровки телефон и вслух сказал:
— Кто это может быть?
— Номер незнакомый…
Но загадка была разгадана уже через несколько секунд, когда из трубки донёсся взволнованный женский голос:
— Арсений Михайлович, простите, если отрываю вас от работы, но вы сами говорили, что я могу вам звонить в любое время.
Истомин даже обрадовался, услышав этот голос:
— Юлия Дмитриевна, рад вас слышать. Как там Майя?
Тут же последовал ответ:
— Эта несносная девчонка сбежала. Поэтому я и решила позвонить вам, чтобы предупредить. У меня есть подозрение, что Майя направилась к вам.
Арсений был поражён этой версией, но пожилая женщина всё разложила по полочкам:
— Не удивляйтесь, пожалуйста. Моя внучка только кажется избалованной куклой, а в действительности она очень рассудительная девочка.
Воспользовавшись короткой паузой, Арсений выразил своё мнение:
— Рассудительные барышни не убегают из дому. Она хоть записку оставила?
По сбивчивому дыханию пожилой женщины Истомин догадался, что она сильно волнуется. На вопрос лесника Юлия Дмитриевна не ответила, зато подробно рассказала о последних событиях:
— Как только вы уехали, на следующий день самолично явился господин Жулин, адвокат Олега. Майя довела его до истерики своими звонками, и он прибыл, чтобы выразить ей своё возмущение. Даже пригрозил внучке, что готов состряпать на неё заявление — мол, она изводит его семью своими звонками. Майя, конечно, нахамила ему, но угрожать не стала.
— Но вы же видели, какая она приставучая! — продолжила Юлия Дмитриевна. — Она прицепилась к этому Жулину, чтобы он показал ей завещание отца. Но тот отказался. Правда, объяснил, почему Олег поставил единственной дочке такое жёсткое условие. Георгий Венедиктович рассказал, что буквально за несколько дней до смерти зять жаловался ему на Майю: тот говорил, что она вмешивается без его ведома в дела компании.
— Это очень его разозлило. Поэтому он назначил для неё в завещании испытательный срок и пожелал, чтобы этот год она провела в лесу — у сына его друга. То есть у вас.
Арсений слушал сбивчивую речь пожилой женщины, а у него в голове вертелась одна мысль: «Опять я крайний. За что же мне такая честь? Или Олег Евгеньевич решил сам, так сказать, перекинуть на меня дружеские обязательства моего отца? Он спас когда‑то батю, а тот не успел отработать свой должок?»
Одним словом, в голове лесника царил полный хаос.
Юлия Дмитриевна несколько раз окликнула его:
— Арсений, Сеня, вы меня слышите?
Он недовольно буркнул:
— Я вас прекрасно слышу, Юлия Дмитриевна, только понять не могу, за что мне такая кара в образе вашей внучки? Я же тут не цветочки на клумбах выращиваю, и по вечерам не вышиваю крестиком.
Женщина взмолилась:
— Арсений Михайлович, ну это же не моя последняя воля!
Он с издёвкой ответил:
— Да, конечно. Вы ни при чём. Но и я, если разобраться, совершенно посторонний для вашей семьи человек. Меня не учили укрощать взорвавшихся барышень, поэтому вам самой придётся заняться перевоспитанием вашей внучки. Хотя, я думаю, что вы с этим уже опоздали.
Юлия Дмитриевна совсем растерялась — её путанная речь перемешалась с тихими всхлипываниями:
— Извините ещё раз, Арсений Михайлович. Я вас поняла и постараюсь впредь не тревожить своими звонками. Только убедительно прошу вас: как только Майя объявится у вас, вы мне дайте знать — я сразу за ней приеду.
Истомин едва сдержал смех, но позволил себе непростительную бестактность:
— Юлия Дмитриевна, не давайте невыполнимых обещаний. Вам сколько лет? Восемьдесят? Это опасный возраст даже для путешествий на короткие дистанции.
Послышался громкий всхлип, а потом до слуха Истомина донёслась череда коротких гудков.
Он без сожаления промолвил:
— Ну вот, старушка обиделась и бросила трубку.
Несколько минут он пребывал в полной растерянности, не зная, возвращаться ему обратно или продолжить путь. После недолгих раздумий лесник всё же выбрал второй вариант, но решающую роль в этом вопросе сыграл чисто прагматический интерес.
— Если я сегодня не закуплю продуктов, тогда мне придётся голодать несколько дней. Да и неизвестно, куда отправилась эта девица. Не исключено, что она в данный момент с такими же мажорками отрывается где‑нибудь на тусовке или в городском клубе. И вообще я не желаю быть замешанным в эту историю, — с этой мыслью Арсений продолжил свой путь.
Возле магазина было пусто, и это немного утешило лесника. «Хоть сегодня никто не будет приставать с расспросами», — подумал он. В магазине тоже наблюдался штиль. Только прекрасная Елена с грустью смотрела куда‑то вдаль.
При появлении покупателя женщина немного оживилась:
— Арсений Михайлович, а мы только минуту назад вас вспоминали!
Истомин изобразил на лице искреннее удивление:
— Надо же, а я даже ни разу не икнул. И с кем вы обсуждали мою скромную персону?
Елена Викторовна томно прикрыла веки:
— Арсений Михайлович, вы видный мужчина, а мы с Ларисой Ильиничной — одинокие женщины. Поэтому у нас к вам вполне понятный интерес.
Признание продавщицы вызвало у мужчины смех:
— Елена Викторовна, не представляете, как мне приятно слышать от вас такие слова. Я ведь тоже одинок до безобразия. Даже борщ приходится самому готовить. И в магазин за провизией тоже вынужден ходить в гордом одиночестве.
Пока он говорил, Елена Викторовна с умилением смотрела на него:
— Эх, Арсений Михайлович, вы сами создаёте себе проблемы. Жениться вам нужно — тогда не придётся в магазин бегать и борщи варить.
Разговор начинал принимать опасный оборот. Чтобы избежать неприятных сюрпризов, Истомин выудил из нагрудного кармашка блокнотный листок:
— Викторовна, мне всё по этому списку.
Продавщица только мельком взглянула на перечень продуктов и не сдержалась от замечания:
— Вы бы хоть для разнообразия бутылочку купили! Мне бы выручка была, и вам было бы с чем встретить гостей.
Мужчина усмехнулся:
— Ко мне уже давно гости не захаживают, да и не любитель я выпить.
Продавщица застыла и уставилась на лесника:
— Говорите, что гости к вам не ходят… А девушка, что ещё вчера вас тут у всех выспрашивала — куда она подевалась?
Истомин тоже был удивлён:
— Какая девушка?
Елена Викторовна тряхнула головой:
— Ну как же! Такая стройная, с длинными волосами, в кожаной куртке. Она всем тут голову заморочила — всё выясняла, где вас найти, когда вы в следующий раз в магазин заглянете…