Отец ответил не сразу, а в его голосе слышались печальные нотки:
— Нина, я о вас постоянно думаю. Но я солдат. Я клятву давал. А Олегу я по гроб буду благодарен за тот случай. Если бы не он, я бы тебя не встретил.
На этом разговор заглох, а Арсению очень хотелось узнать подробности той истории. Несколько раз он пытался разговорить отца, но тот, как обычно, отделывался шуточками:
— Сеня, будешь много знать, у тебя раньше времени вырастут усы, и девочки будут шарахаться от тебя.
Не добившись своего, Сеня переключил свой интерес на занятия тайским боксом. Данный вид спорта ему рекомендовал отец:
— Каждый мужчина должен уметь постоять за себя и свою семью.
Сам Михаил Анатольевич с юности занимался дзюдо и стал обладателем чёрного пояса. Но потом, когда его здоровье резко ухудшилось, он прекратил тренировки.
К слову сказать, Свиридов, когда узнал о проблемах отца, настойчиво предлагал ему свою помощь:
— Миша, давай я организую тебе лечение в Израиле или в лучшей немецкой клинике. У меня очень широкие связи в области медицины.
Другой бы с радостью принял подобное предложение, а Михаил посчитал это унизительным для себя и отказался:
— Нет, Олег, у меня нет таких денег.
Свиридов пытался убедить товарища в своих искренних намерениях:
— Миша, я всё оплачу. Мы же с тобой друзья и должны помогать друг другу.
Полковник в отставке сказал, как отрезал:
— Ты уже однажды меня спас от неминуемой смерти, а я до сих пор с тобой не рассчитался. Ты же знаешь, что я не люблю ходить в должниках.
Олег Евгеньевич принялся с жаром доказывать, что такие понятия, как дружба и преданность, не измеряются деньгами, но отец упорно стоял на своём:
— Я не приму от тебя денег даже на лечение.
Этот вопрос был закрыт, а встречи друзей стали редкими. Но причиной окончательного разрыва послужило не охлаждение отношений, а болезнь супруги Свиридова. Молодая, очень красивая женщина внезапно стала таять на глазах. Парадокс: ей не помогли врачи лучшей клиники Израиля. Тамара Николаевна умерла всего через четыре месяца после того, как у неё обнаружили страшную болезнь.
Михаил Анатольевич однажды позволил себе неосторожное высказывание по этому поводу:
— Вот так бы и моя жизнь оборвалась раньше положенного срока, если бы я по твоему настоянию отправился на лечение в Израиль.
Олег Евгеньевич воспринял в штыки это высказывание:
— Ты хочешь сказать, что я Тамару намеренно отправил на тот свет?
— Миша, а тебе не кажется, что это уже через край? Даже твоё звание полковника не даёт тебе права обвинять меня в подобных вещах.
Истомин сразу пошёл на попятную:
— Олег, умерь своё больное воображение. Я не говорил ничего такого, чтобы ты разошёлся. Совсем озверел!
Свиридов не сдавался:
— Нет, это ты, товарищ полковник, попутал берега. Знай, что в моей семье такое горе, и вместо того, чтобы высказать слова сочувствия, утешить нас с дочкой, ты провоцируешь меня. Хоть ты, Миша, и выше меня по званию, но подобные вещи недопустимы даже для полкана.
Истомин схватил бизнесмена за грудки:
— Что ты сказал? Я полкан? Да я тебя за такие слова!..
Неизвестно, чем бы закончился конфликт, если бы вовремя не вмешалась тёща Свиридова. Она не стала разбираться, кто из друзей прав, а кто виновен, и накричала на них:
— Как вам не стыдно в такой день устраивать разборки? Я дочку потеряла, моя внучка осиротела, а вы… Стыдно, мужчины!
Высказав всё, что думала, Юлия Дмитриевна напоследок бросила гневный взгляд на гостя и вышла из помещения.
Михаил Анатольевич ушёл, не попрощавшись со Свиридовым и его маленькой дочкой. Майе в ту пору было восемь лет.
После того случая Олег Евгеньевич их больше не приглашал к себе, а Михаил Анатольевич не вспоминал его. Но Арсений часто встречал друга отца в городе. Обычно эти встречи были короткими, но очень тёплыми. Свиридов расспрашивал парня о родителях, а потом обязательно говорил:
— Сеня, если тебе нужна помощь, не стесняйся, говори.
Арсений вежливо отказывался:
— Да, по сути, я не нуждаюсь ни в чьей помощи, поскольку жизнь складывается вполне удачно. Я учусь в престижном университете, и в личной жизни всё в порядке.
Когда умер отец, Арсений первым известил о несчастье его друга, но Свиридов не смог присутствовать на траурной церемонии: в это время он находился в Германии по делам бизнеса.
Арсений в душе немного обиделся на Олега Евгеньевича, но во время последней встречи в доме книги Свиридов вдруг стал извиняться перед ним за тот случай:
— Сеня, я догадываюсь, что вы на меня в обиде, но у бизнесменов печальная участь. Они не принадлежат себе.
— Жаль, что так получилось, но я реально не мог приехать на похороны Миши. Но на твоей свадьбе обязательно погуляю.
Арсений тогда переживал не самые лучшие времена, и у него непроизвольно вырвался вопрос:
— Олег Евгеньевич, вы шутите? Какая свадьба?
Свиридов сообразил, что невольно задел самые чувствительные струны Сениной души.
— Один наш общий знакомый сказал мне по секрету, что ты обручился с Аллой Ромашовой. Я хорошо знаю отца твоей невесты.
Арсению пришлось вкратце рассказать о своей неудачной любви и ссылке в отдалённое лесничество. Свиридов немного повозмущался, сопереживая ему, а потом по‑приятельски похлопал по плечу:
— Не падай духом, Сеня. Кто его знает, может, такие перемены — к лучшему? Как по мне, так я бы с огромным удовольствием отправил в глухой лес свою Майю.
Арсений шутливо изобразил испуг:
— Ой, за что вы так строго? Родную дочь желаете наказать?
Олег Евгеньевич с каким‑то бесшабашным отчаянием ответил:
— За её хорошее поведение. Она — моё ходячее горе. Чертёнок с рожками.
В этот момент Свиридова негромко позвал помощник:
— Олег Евгеньевич, вам пора.
Бизнесмен виновато развёл руками:
— Вот видишь, Сеня. Я даже с тобой, с сыном своего покойного друга, не могу поговорить по‑человечески. Ладно, даст Бог, ещё свидимся.
Но Господь лишил Олега Евгеньевича такой возможности — тогда была их последняя встреча.
Остаток дня Арсений вспоминал о тех счастливых днях, когда был жив отец и когда они все вместе отправлялись на старой «Ниве» в элитный посёлок. Между делом он позвонил начальству и, к удивлению, получил добро на двухдневный отпуск. Он сразу же сообщил матери, что у него появилась возможность навестить семью Свиридова.
Нина Константиновна с усмешкой заметила:
— Какая семья? У Олега одна Майя осталась и тёща, если она ещё жива. Я бы составила тебе компанию, но едва по дому передвигаюсь — ноги очень болят.
Мать ещё в молодости жаловалась на суставы, а с возрастом эта проблема ещё больше обострилась.
Арсений с вечера собрал дорожную сумку, чтобы не носиться утром как угорелый, и лёг спать. Перед тем как отключиться, он подумал: «Интересно, какая сейчас Майя?»
— В последний раз я видела её, когда ей было лет десять, а сейчас…
Арсений быстро произвёл в уме вычисления и прошептал:
— Сейчас ей двадцать два или двадцать три.
Он пытался вспомнить, когда у Майи день рождения, но на этот вопрос память отказывалась давать точный ответ. Да и Арсений не особо усердствовал: его одолела сильная усталость, и он очень хотел спать.
Майя ворвалась в гостиную и, не обращая внимания на присутствие постороннего мужчины, стала высказывать своё возмущение, не подбирая литературных выражений:
— Уроды! Всех уволю! Ни одну тварь не оставлю!
Юлия Дмитриевна украдкой глянула на гостя, а потом обратилась к внучке:
— Маечка, чего ты так расходилась? Между прочим, у нас гость.
Девушка с пренебрежением отмахнулась:
— Бабуля, только не надо меня сейчас «лечить», потому что я очень злая и готова всех порвать. Представляешь? Я только что была в папином офисе, и один чванливый урод указал на дверь мне — хозяйке компании! Ну я ему высказала всё, что думаю. Всех уродов уволю!
Юлия Дмитриевна дождалась, когда внучка выскажется, и очень спокойно посоветовала ей:
— Майя, умерь свои амбиции и выражения подбирай. Если ты заметила, у нас гость. — Пожилая женщина выразительно посмотрела на Истомина.
Но нотация старушки не вызвала у девушки понимания. Она скривилась и с сарказмом промолвила:
— А насчёт гостей, бабуля, я никого не приглашала. А своих гостей сама развлекай.
Другой бы на месте Арсения после этих слов откланялся, но Истомин попытался повернуть разговор в положительное русло. Он грустно улыбнулся и сказал девушке:
— Май, а я, собственно, к вам приехал. К сожалению, я только вчера узнал о вашем горе из статьи в газете и приехал.
Юлия Дмитриевна тут же подхватила:
— Маечка, это Арсений. Ты должна его помнить. Он — сын Михаила Анатольевича, друга твоего папы.
Всего несколько секунд девушка пребывала в состоянии прострации, но быстро справилась с растерянностью:
— У папы было много друзей, но я не обязана всех помнить. И что вам от меня нужно?
Гость даже привстал, уязвлённый такой бесцеремонностью.
Он думал, что его приезд обрадует осиротевших домочадцев. Особенно удивляло поведение Майи — к ней он и обратился с извинениями:
— Майя, извините, что мой приезд негативно отразится на вашем привычном образе жизни. Я не думал, что так произойдёт, и искренне хотел помочь вам. А от вас мне ничего не нужно.
Юлия Дмитриевна тихонько всхлипнула, зажав в руке платочек, а Майя презрительно фыркнула:
— Ещё один помощник выискался. Как вас там?
Истомин угодливо подсказал:
— Можете меня называть просто Арсением.
Девушка хихикнула и, исказив голос, произнесла:
— Ксения, ты меня уважаешь?
Гостю не оставалось ничего другого, как отреагировать на шутку, и он тоже засмеялся:
— Да, у меня точно такое имя, как у героя известного фильма.
Майя с разбегу плюхнулась на диван:
— Ага, и внешне вы немного смахиваете на того лоха. Только гипса на руке нет. Но это дело наживное, я имею в виду гипс.
Юлия Дмитриевна покраснела от стыда и возмущения:
— Майя, как можно желать такое человеку?
Девушка в изумлении округлила глаза:
— Опять я что‑то не то ляпнула. Бабуля, ты воспринимаешь всё буквально, а так нельзя — вредно для твоего хилого здоровья. Лучше скажи, как нам выудить господина Жулина? Меня уже достало, что в компании, которая по всем законам теперь принадлежит мне, со мной разговаривают сквозь зубы. Я хочу немедленно перетрясти весь штат. Не исключено, что мне захочется продать папин бизнес и заняться чем‑то более привлекательным. Например, открыть собственную киностудию, где будут сниматься фильмы для молодёжи. Бабуля, где мне найти этого козла — Жулина?
В последнем вопросе Майи звучала открытая угроза, поэтому пожилая женщина в испуге отшатнулась от девушки и с мольбой посмотрела на гостя:
— Жулин Георгий Венедиктович — адвокат Олега. Он вёл все его дела, а не задолго до смерти вносил в завещание какие‑то поправки. Он сам об этом сказал Маечке. Я в точности не знаю, что изменил зять, но одна поправка касается срока вступления Майи в права наследования.
Майя сделала резкий прыжок в сторону из положения сидя и тут же крутанулась на месте:
— Ни фига себе поправочка! Папуля даже не предупредил, что изменил завещание. Как вас там, Арсений?
Гость снова привстал:
— Да, Мария Олеговна, я вас слушаю.
— Раз уж вы явились сюда, чтобы раздавать полезные советы таким тупым курицам, как я, — говорите. Я вас очень внимательно слушаю.
Арсений для начала откашлялся, чтобы прочистить горло, а потом высказал своё мнение:
— Насколько я понял, Олег Евгеньевич не задолго до смерти не изменил завещание, а лишь внёс не которые коррективы. И это нормальная практика. Не которые выдвигают наследникам и более жёсткие условия — и даже вообще лишают своих чад наследства. Например, муж может наложить запрет на брак своей вдове, или отец пожелает, чтобы дочь вышла замуж за конкретного человека. Вам ещё повезло! Год — это относительно небольшой срок. Надо лишь набраться терпения.
— Терпения?! — воскликнула Майя, сверкая глазами.
Она босиком прошлась по просторной гостиной, а в центре комнаты остановилась и воздела руки к потолку:
— Целый год! Это аж 365 дней! За это время я могу заболеть и умереть от тоски зелёной. Или меня украдут бандиты с целью получения выкупа. Но похитители будут не в курсе, что папочка подложил мне напоследок жирную свинью. Они отправят меня на тот свет, потому что никто за меня не заплатит назначенную ими сумму.
Неожиданно она перевела взгляд на Арсения Михайловича. Мажорка смотрела на мужчину в упор и медленно приближалась к нему:
— Или ты, Синя, отдашь за меня последнее?
Истомин невольно поёжился под взглядом наглой девицы и немного сдал назад. Пока он подбирал мягкий ответ, Юлия Дмитриевна прикрикнула на внучку:
— Майя, немедленно прекрати этот цирк! Ещё земля не остыла на могиле твоего отца, а ты позволяешь себе такое!
Девушка презрительно скривила губы:
— Бабуля, только не надо здесь разыгрывать драму. — Уже обращаясь к гостю, Майя пояснила: — Моя бабуля в прошлом работала в театре музыкальной комедии. Слыхали, наверно, о таких жанрах, как оперетта, водевиль?
Истомин согласно кивнул:
— Не только слышал, но и имел счастье лицезреть собственными глазами подобное представление.