— Ой, вышла наконец-то! А я думала, ты там уснула. Смотри, какую красоту я вам навела! Ваши-то совсем страшные были, темнотища, как в склепе. Никакого уюта.
Наташа замерла на пороге ванной. Она провела в горячей воде около часа, смывая усталость тяжелого вторника, но сейчас по спине пробежал неприятный холодок. В нос ударил едкий, кислый запах дешевого клея.
Ее выверенная до мелочей прихожая с дорогими итальянскими обоями графитового цвета была изуродована. Прямо поверх них, небрежно и внахлест, на главной акцентной стене красовались другие. Кричаще-розовые, с гигантскими золотистыми вензелями. Они шли жуткими пузырями, а на стыках издевательски блестели густые потеки.
В углу на табуретке стояла свекровь. Анна Павловна, в старых трениках, ожесточенно елозила по стене грязной тряпкой.
Наташа открыла рот, но слова застряли где-то в пересохшем горле. Это была ее единственная квартира. Купленная за пять лет до брака с Максимом. Она сама выбирала здесь каждую деталь, брала подработки, чтобы нанять толковых мастеров.
— Я еще на прошлой неделе на рынке эти присмотрела, — продолжала Анна Павловна, слезая с табуретки. — По скидке взяла. Радуйся, невестка, теперь хоть в дом зайти приятно.
Установка «ты же умная, не устраивай скандал» сработала быстрее инстинкта самосохранения. Наташа развернулась, молча прошла на кухню и плотно закрыла за собой дверь. Включила вытяжку на максимум. Нужно просто дождаться мужа. Он увидит этот кошмар, он поймет. Они снимут это убожество.
Два часа она механически чистила картошку и резала салат. Наконец, в замке повернулся ключ. Раздались грузные шаги.
— Ого! — донесся бодрый голос Максима. — Мам, ну ты даешь! Прямо дворец получился. Светло-то как стало!
Наташа медленно вытерла руки кухонным полотенцем и вышла в коридор. Максим стоял в куртке, привалившись плечом к свежеприклеенному розовому вензелю. На его лице блуждала довольная улыбка.
— Ну а что, Натусь, согласись, освежает? — он шагнул к ней, на ходу стягивая ботинки. — Мама весь день старалась для нас.
Он прошел на кухню, сел за стол и, не глядя на жену, небрежно бросил:
— Кстати. Мама тут правильную вещь сказала. Ей наша ванная тоже не нравится. Плитка там какая-то неуютная. Мы тут посоветовались и решили: завтра начнем ремонт. Мама уже и мастера нашла, Михалычем зовут. Он завтра с утра придет старую плитку сбивать. Так что ты до работы ванную освободи от своих баночек.
Наташа почувствовала, как перехватило дыхание.
— Какой ремонт? — спросила она, с трудом сглотнув.
— Обычный, — Максим пожал плечами. — Зря ты, что ли, вчера за ужином хвасталась, что тебе квартальную премию перевели? Вот с нее и оплатишь материалы и работу. Михалыч берет наличкой. Тысяч семьдесят готовь для начала.
Слышно было только, как монотонно гудит холодильник. Десять лет брака вдруг пронеслись перед глазами Наташи. Как она молчала, когда Максим отдал их общие сбережения на отпуск своей сестре. Как в прошлом году ходила в осенних сапогах до января, потому что мужу срочно понадобилось поменять коробку передач. Как ее родная мать перестала приезжать к ним в гости, потому что свекрови было тут «некомфортно».
Она была удобной. Беспроблемной. Банкоматом, который сам предоставил им жилплощадь. И вот сейчас, глядя на жующую челюсть мужа, Наташа вдруг почувствовала, как тугой узел в животе, мучивший ее годами, распутался сам собой.
Наташа усмехнулась. Сначала робко, а потом совершенно искренне. Впервые за долгое время она увидела ситуацию кристально ясно.
— Чего смеешься? — нахмурился Максим. — Завтра в восемь Михалыч придет.
— Никто никуда не придет, — голос Наташи прозвучал низко и непривычно твердо. — Моя премия останется при мне. А вот вам обоим придется кое-что сделать.
— Наташ, ну ты чего из-за куска бумаги истерику закатываешь? — муж раздраженно отбросил вилку. Желваки на его скулах нервно дернулись. — У тебя на работе проблемы? Вечно всем недовольна. Мама от чистого сердца старалась...
— Вы испортили стену в моей квартире. Вы распоряжаетесь моими деньгами. Вы приглашаете чужих людей громить мою ванную без моего ведома.
— Твоей квартире? — возмущенно ахнула свекровь, появляясь в дверях. — Да мы тут семья вообще-то! Что твое, то и Максимово! Ишь, собственница выискалась!
Наташа оперлась руками о стол, глядя прямо в глаза мужу.
— Я даю вам ровно час, чтобы собрать вещи. Твои чемоданы на антресоли, Максим. Остальное заберешь в выходные с грузчиками. Не успеете — вызову наряд. Анна Павловна здесь не прописана, а ты, напомню, тоже.
Спесь слетела с Максима в одно мгновение. Он попытался нависнуть над женой, но встретил лишь непроницаемый, холодный взгляд.
— Сама завтра прибежишь прощения просить, — процедил он, тяжело поднимаясь. — Кому ты нужна в свои годы со своим характером!
Следующие сорок минут Наташа сидела на кухне, слушая, как в единственной комнате разворачивается хаос. Сначала гневное шипение свекрови. Потом громкий шепот Максима. Звон падающих вешалок. Ей не было больно. Внутри разливалось пьянящее чувство легкости, словно она долго тащила в гору тяжелый мешок и наконец догадалась его сбросить.
Когда входная дверь грузно захлопнулась, Наташа вышла в прихожую.
Она подошла к испорченной стене, подцепила ногтем край влажных розовых обоев и резко потянула вниз. Дешевая бумага с мокрым треском поддалась, но клей сделал свое дело. Вместе с розовым уродством от стены оторвались куски ее дорогих итальянских обоев, обнажив серую штукатурку. Идеальная стена была безвозвратно уничтожена. Восстановить это было невозможно.
Наташа смотрела на грязные проплешины бетона и улыбалась. Это было лучшее, что могло произойти. Символ разрушенного до основания прошлого.
В кармане халата коротко завибрировал телефон. Незнакомый номер.
— Алло, Наталья? — раздался в трубке хрипловатый мужской бас. — Это Михалыч. Мне Анна Павловна ваш номер дала. Сказала, вы с деньгами решите. Я завтра к восьми приеду ванную колотить, материал закупать будем?
Наташа перевела взгляд с изуродованной стены на свое отражение в зеркале шкафа. Глаза блестели, спина была прямой.
— Приезжайте к восьми, Михалыч, — спокойно ответила она. — Только ванную мы трогать не будем. Вы мне всю прихожую до бетона обдерете. И вещи старые на свалку поможете вывезти. Я квартиру на продажу готовлю. Плачу наличными, из премии.
— Понял, хозяйка. Сделаем в лучшем виде.
Наташа сбросила вызов. Она всегда терпеть не могла этот район, эту планировку и этот город, но оставалась здесь только потому, что Максим боялся перемен и держался за привычное болото. Теперь у нее были свободные деньги, квартира, которую можно выгодно продать, и абсолютная, чистая свобода.
Она пошла на кухню и налила себе горячей воды с мятой. Жизнь только начиналась.