Побег
Между тем на Петроград надвигалось его ежегодное проклятие — Зима. Вместе с Красным террором холода делали даже смерть совершенно невыносимой, а о счастливо скучной жизни уже никому, и мечтать не приходилось. Всем, кто до революции был на вершине социальной пирамиды, оставалось только ждать стука в дверь, обыска, поездки загород, чтобы вырыть ров, сидеть у костра раздетым догола, прижимаясь для тепла и комфорта к другим голым телам, мужским и женским. Красноармейцы, не спешили, наблюдали и посмеивались. По одному отводили к свежевырытой могиле, а там, когда стреляли, когда забивали прикладами. В меру садизма, ненависти и революционного воображения.
В двадцатых числах ноября похолодало так, что охрана границы с Финляндией сжалась до застав по Выборгскому тракту. У бойцов погранслужбы не было тёплой одежды. Патрулировать границу на всём её протяжении было некому. Единственным пропускным пунктом в Финляндию стал городок Териоки рядом с Петроградом на берегу Финского залива. Туда легко можно было бы попасть на поезде или автомобиле, если не опасаться проверки со стороны красноармейцев. Опасаться, а точнее, истерически бояться их произвола имело самый прямой смысл.
Проблема с патрулями была в том, что не было никакой уверенности, что хоть один из бойцов-товарищей не усомнится, что перед ним классовый враг и вместо того, чтобы просто взять взятку, как было принято у представителей законной власти в бывшей России, начнёт процедуру проверки. Досмотр обычно совершался рутинным требованием раздеться догола, отойти от дороги и раскидать мозги от выстрела в затылок. Для того чтобы убедиться, что сомнения были вполне основательны, боец обыскивал одежду на предмет спрятанных ценностей, конфискуя себе в карман, все подозрительное, что найдёт в целой, без пулевых отверстий, незапачканной кровью одежде и в багаже буржуя или того хуже, аристократа. Торжествовал принцип диктатуры люмпенов: подозрение есть всегда, а транжирить хорошие вещи противоречит революционной законности.
Последние события в Петрограде не позволяли думать ни о чём, кроме отчаянных поисков возможности выжить. Петр Дурново осознал, что слова того странного чекиста, который предостерёг его от попыток вербовки латышей и предупредил о готовящемся терроре оказались совершенно точными. Теперь, после того как ему самому удалось переждать апогей геноцида представителей высшего общества, Петр стал рассчитывать только на побег. Его бывшая жена Марианна, которая была завсегдатаем в квартире Горького, случайно, как это ей показалось, услышала неофициальный разговор двух чекистов. Один из них с полным отчаяньем рассказывал другому, что вот сейчас начнутся холода и границу с Финляндией охранять будет совершенно невозможно. Тёплую форму для патрулей взять негде.
Подслушанный разговор был частью многоходового плана, вернувшегося из Швейцарии Дзержинского. Он решил совместить внедрение своих агентов в эмигрантскую среду со спасением сестёр Палей, которое будет доказательством того, что бегство агентов из Советской Республики было подлинной удачей, а не подстроено чекистами.
Марьяна в телефонном разговоре передала бывшему мужу, с которым поддерживала тёплые отношения, новость, что с холодами патрулей на почти всей границе не будет совсем. Сам Пётр Дурново методически искал пути для безопасного перехода границы. Он знал о принципах почтовой службы, которая сохранилась даже после наступления послереволюционной анархии. Везде по стране были почтовые станции, на которых можно было взять повозки с лошадьми. Потом на следующей станции уставших лошадей могли поменять на свежих. Эта система действовала столетиями.
Если доехать на поезде до конечной с Финляндией почтовой станции в стороне от Финского залива, то потом можно почтовыми санями добраться вдоль границы до Териоки, совершенно минуя красные посты Выборгского тракта. Поскольку разъездов в мороз нет, как передала Марьяна, то путь представлялся надёжным. Оставалось проверить идею на себе, а потом спасать и сестёр Палей. Он понимал, что их мать, Ольгу, уговорить убежать будет невозможно, она привязана к мужу в тюрьме, но отправить дочек в безопасное место из этой ловушки размером в огромную страну, её можно попытаться уговорить.
У самого Петра Дурново в конце ноября переход в Финляндию получился совершенно безо всяких нареканий. На почтовых станциях просили по сто рублей за тройку с санями за перегон до соседней. Финский комиссар в Териоки брал твёрдую таксу, чтобы выписать пропуск, куда попросят и никакого двухнедельного карантина из-за испанки. Брал много. Мзда, выраженная в рублях, росла в два раза за неделю. Дурново снял в Финляндии санаторий для проживания сестёр, пока не привезёт потом их мать, и вернулся в Петроград в начале декабря. Осталось только найти провожатого для девушек. Он сам должен был задержаться, чтобы проверить положение организации, которую пока чисто номинально возглавлял. Ему становилось всё яснее, что Петроград это холодная могила. Деньги значили всё меньше, только обмен ценных вещей на пищу. Кончатся драгоценности и вскорости наступит голодная смерть.
Когда люди мечтают о богатстве, они воображают совершенно разные вещи. Обычно они надеются с деньгами получить именно то, чего им не хватает в бедности или заурядной занудной скромности. Особенно яркие мечты настигают тех, кто находится в середине социальной пирамиды, у старших офицеров, которым уже в нормальном состоянии общества никогда не стать генералами. Мечты верхушки гораздо более прозаичны. Они просто хотят, чтобы всё продолжалось, как есть. Редкие, совершенно уникальные из них, просто сказать капризы природы, стараются совершить выдающиеся деяния, чтобы остаться в истории человечества. Имена таких людей знает каждый образованный человек: Наполеон, Кавендиш, Франклин, Байрон, Кропоткин и многие ещё, тут неназванные, плюс те, которых следует забыть как выродков рода людского.
Главная мечта людей с достатком, это в комфорте дожить свои дни в старости, когда хочется покоя с тихими культурными развлечениями в виде книг, театров и симфонических концертов. У многих эта мечта сбывается, если доведётся завершать жизненный путь в той стране, в которой по стечению обстоятельств именно на время угасания твоего поколения выпадет период без особых потрясений. С кризисами, куда без них, но без социальных катастроф, сопровождающихся всеобщим озверением. Для государственного образования, которое называется Россией, это не теоретические рассуждения. Целые поколения прежней элиты не раз смывало потоком смуты или прихотью Государя, неважно какой титул у него был. Никто из них не мог подготовиться к тому, чтобы переждать тёмные времена перетасовки этажей социальной пирамиды. Только малой доле счастливчиков удавалось сбежать за границу.
Княгиня Ольга Валериановна Палей к началу революций обладала несметными богатствами. По иронии судьбы из всех её сокровищ наибольшей практической ценностью в эти жуткие времена обладала коллекция марочных вин, до которых красноармейцы не смогли добраться во время нерегулярных обысков. Бутылки с вином и водкой служили не только надёжным средством подкупа при обысках, но и эквивалентом свежих продуктов. На несколько тысяч бутылок было можно просуществовать месяцы, но не бесконечно долго.
Деньги без государства, без судов, без полиции это просто бумажки. Старые, царские деньги были привычны и их по инерции принимали в качестве платёжного средства. На старых банкнотах были и прежние, враждебные новой власти символы. Чтобы напечатать новые деньги, нужно время. Это не самое быстрое дело нарисовать и запустить выпуск новых денежных банкнот. Но уже через год, два максимум, и старыми деньгами уже можно оклеивать стены вместо обоев. Золото и драгоценности тоже сомнительный инструмент как средство накопления, чтобы пережить смутные времена. Стоимость золотого кольца в голод это одна буханка хлеба, если повезёт. Хотя, это тоже экзистенциально много, целый день жизни.
В отличие от большинства других русских аристократов Ольга Валериановна имела серьёзные деньги за пределами России. Она вложила огромные средства в строительство дворца в Царском Селе, в размещённую там коллекцию бесценных картин, в роскошную обстановку, но далеко не всё её богатство. Она была скучным человеком, который не делал ошибок. Ну, почти не делал. Если сказать, что следование чувствам, это не промах, а удача, то тогда в её жизни ошибок до революции не было совсем.
Она всегда выбирала лучшее решение из всех предоставляемых жизнью, а выбор после узурпации власти большевиками бывал часто между плохим и смертельным. Она не могла предвидеть революцию. Никто не мог. Так получилось из-за стечения маловероятных событий, которые синхронно произошли, как будто спланированные тайными силами для того, чтобы разрушить старый мир. Как будто. Если бы такие могущественные скрытые силы были бы в действительности, то Ольга Валериановна о них бы знала и могла предвидеть несчастье, в которое попадёт из-за избытка тщеславия. Проблема в том, что никаких организованных тайных движущих сил истории не существовало, а потому и предвидеть цепь невероятных совпадений невозможно.
В лотерее с накапливающимся главным призом обязательно, кто-то его получит рано или позже. Для него это будет невероятная удача, а для всех остальных просто математика, теория вероятностей не в их пользу. Один выиграет, тем не менее. России с революцией повезло в отрицательном смысле. Только об одном везении говорить тут не совсем корректно. Сам уклад русского мира являлся плодородной почвой для взращивания тучной анархии и жирной смуты.
Счастливое решение отправить юных дочерей одних в Финляндию Ольга Валериановна приняла под давлением нарастающей фатальности существования в Петрограде и убедительности аргументов родных людей, на долю которых ещё не выпали непереносимые несчастья, а потому сохранилась способность рационального мышления. Петр Дурново помнил о своём обещании спасти сестёр Палей. Они, всё же, родные люди. И ко всему, у княгини есть серьёзные средства за границей, они не будут лишними для продолжения борьбы с краснопузыми.
Погода к 4 декабря установилась умеренно холодная, ждать дольше было нечего. Загримировавшись под слепого нищего, он направился к бывшей жене, Мариане Пистокольц, где сейчас жила княгиня Палей с дочерьми. За обязательным чаем с роскошным угощением в виде ещё не чёрствой белой булки с вареньем в вазочке на столе, который накрыла Марианна, он мягко, стал подводить Ольгу Валериановну к принятию важного решения:
– Ольга Валериановна, за дочерей не боитесь? – Ира и Таша скромно и чинно, как и полагается воспитанным детям, сидели тут же. Пётр, как бы искоса, чтобы не выдать специального интереса, посматривал на сестёр. Они ничем не подтверждали подозрения, что превратились во взрослых женщин. И раньше почти не хихикали. Взгляд Таши всегда был как у ювелира во время оценки кольца с фальшивым бриллиантом, принесённым незнакомым посетителем с улицы. Ира чуть менее сосредоточена, но вполне внимательна к происходящему. Серьёзные молодые девушки. В конце концов, какая разница, почему за их спасение так нешуточно просили, решил про себя Пётр Дурново, девушки явно не выглядят несчастными. Значит такая у них судьба. За всеми не уследишь, тем более в такие времена. Попробовать спасти от большевиков можно, а от себя самой никого не убережёшь.
Перейти в Начало романа. На следующий или предыдущий отрывок.
Приобрести полный текст романа «Закулиса» в бумажной или электронной формах можно в Blurb и онлайн магазине Ozon.
Авторская версия романа на английском языке “Backstage” доступна на Amazon