- Теперь я живу в нашей старой квартире с мамой, — закончил рассказ Аркадьев и покачав головой добавил. — Удивительное дело все-таки, когда Аллочка сказала, что приедет следователь из Москвы, я и представить не мог, что это будешь ты.
-Да и я не рассчитывала на такую встречу, - усмехнулась я и спросила. - Мария Петровна не уехала на материк?
-Так некуда ей ехать. Денег они с отцом накопили на квартиру, да они все в девяносто первом накрылись. Отца-то, собственно говоря, именно это и подкосило. Но мама и не хочет уезжать. Всю жизнь здесь прожила и ее родители и мой отец все здесь похоронены. Сказала, что и она здесь останется.
- Саша, у тебя машина не остынет? Все-таки почти минус 30 на улице, - решила сменить я тему.
-А я ее и не глушил. Саша, ты вообще, что делать-то собираешься? - он смотрел на меня с какой-то грустинкой, а у меня в душе боролись две половины.
Одна говорила: "Зачем тебе это нужно? Что было в школе, давно прошло. Ты же самодостаточная женщина, "детектор", "сталь" - так же тебя называли в отделе?".
Другая возражала:"А что ты теряешь? Почему нет? Вы свободные люди, если даже это будет мимолетная связь, что в этом плохого?"
-Ну, сначала познакомлюсь с капитаном, который вел дело. Я перед отъездом попросила своего начальника, генерала Степанова позвонить в Норильское отделение полиции. Составить, так сказать, протекцию. Я вообще-то на пенсию вышла, но временно вернулась, чтобы иметь соответственные полномочия. А потом по обстоятельствам. Скорее всего, поеду на место преступления, в этот Усть-Порт. Как туда добираются-то?
-Вертолет по пути в Караул посадку делает, но он редко сейчас летает, только при полной загрузке. Или до Дудинки, а там на пароме пока Енисей не встанет.
-А как добирались Вера с оператором? - уточнила я.
-На пароме. Саша, - Аркадьев наклонился над столом и взял меня за руку. - А помнишь как ты со шведской стенки спрыгнула и ногу сломала в 9 классе, а я тебя в медпункт нес?
-Помню, - кивнула я, - и причитал при этом, что ж я такая тяжелая так бомба, и почему я не худею, а я все время боялась, что ты меня уронишь и я сломаю себе еще что-нибудь.
-Вот я дурак был, - покачал головой Саша.
-С этим не поспоришь. А помнишь как мы с тобой изображали прощание под песню хора "Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону"?
-О, да, в гимнастерках, пилотках... и ты так натурально меня обнимала и даже слезы у тебя на глазах были...
Мы просидели еще почти час, вспоминая одноклассников, наши проделки, ссоры и драки, примирения и походы в тундру.
-Саша, если ты поедешь в Усть-Порт, я поеду с тобой. Возьму на работе неделю отгулов и поеду.
-Для чего это? - удивилась я.
-Категорически не хочу отпускать тебя туда одну. Сашка, мы же с тобой всегда были отличной командой. Не отказывайся, пожалуйста, - только я открыла рот, чтобы возразить, как Саня меня остановил. - Не говори сейчас ничего, подумай. Завтра с утра я за Аллочкой заеду, а потом за тобой. Тогда и решим. Хорошо?
Я кивнула, Аркадьев расплатился и мы попрощались легко обнявшись и чмокнув друг друга в щеку.
Я поднялась в номер, позвонила родителям, которые очень ждали моего звонка. Им было интересно как изменился Норильск, и я подробно описала все, что успела увидеть.
Утром, не успела я позавтракать в том же ресторане, как за мной уже приехал Саша. Мы ехали по Ленинскому проспекту и сердце мое замирало, оживали картины моего, в общем-то, очень счастливого детства. Кинотеатр "Родина", где мы стоя смотрели по пять раз все фильмы про индейцев с Гойко Митичем. Бассейн, где я выиграла в 8 классе школьную спартакиаду, заняв 1 место по плаванию, стадион "Заполярник", где мы катались на коньках в любую погоду...
-Спасибо, Саша, что провез по городу, - сказала я, выходя из микроавтобуса возле здания полиции. - Аллочка, я здесь сама разберусь. Вечером позвоню.
-Но как же..., - начала Алла.
-Не волнуйся, я буду держать тебя в курсе по мере возможности, - остановила я ее возражения.
-Саша, при любом раскладе, я еду с тобой, - безапелляционно заявил Аркадьев.
-Посмотрим, - сказала я и зашла в отделение МВД по городу Норильску.
Генерал не подвел, для меня уже заказали пропуск и начальник следственного отдела Хабибулин Ренат Алимджанович вышел мне навстречу.
– С приездом! – сказал он. Его приветствие было искренним – ни лишней теплоты, ни равнодушия. – Как добрались? Как устроились? Не замерзли?
– Всё хорошо, – коротко ответила я. – И я знала, куда еду. Норильск – моя родина. Так что я утеплилась.
-Вот как, - удивился Ренат Алимджанович, - это замечательно.
Что в этом такого замечательного я уточнять не стала и исподволь принялась рассматривать начальника отдела. Он был типичным представителем начальства. Фигура – коренастая и несколько грузная. Лицо – будто выжжено временем: заостренные черты, резкие морщины и цепкий взгляд – сочетание, производившее, честно говоря, сильное впечатление. Ему было за пятьдесят, и он, как и я, был подполковником. Интересно, на пенсию не пошел и на повышение тоже? Странно.
Устроившись за столом совещания, я предупредила:
– Я бы хотела немедленно приступить к работе.
– Конечно, – Хабибулин поднял трубку и распорядился. – Лера, вызови ко мне Ивана Федечкина.
Несколько минут ожидания прошли в тишине. За это время Ренат Алимджанович просмотрел и подписал несколько документов. Вообще-то в моем присутствии, он мог бы этого не делать, но почему-то сделал. Я попыталась расспросить его о проведенном расследовании, но он технично свернул с этой темы. Он действовал по своим правилам, и я замолчала, поскольку не привыкла лезть в чужой монастырь со своим уставом.
Вскоре дверь кабинета приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась белобрысая голова молодого мужчины.
– Вызывали?
– Входи, Ваня. Вызывал, – дождавшись, когда он сядет, Хабибулин показал на меня. - Это...
– Степанова Александра Ивановна, подполковник юстиции, - представилась я (да, генерал Степанов был моим свекром).
– Рад знакомству, – Федечкин приподнялся и снова сел.
– Александра Ивановна приехала из Москвы, чтобы оказать помощь, - подполковник пожевал губу, - по делу безголовых в Усть-Порте. Поэтому капитан, предоставьте все материалы и отвечайте на все вопросы, - и он перевел взгляд на меня. - Кабинет вам подготовили, там стол, техника, связь.
– Понятно, – у меня появилось ощущение, что меня дурачили. В Москве ничего не сказали, типа - на месте разберешься, раз сама напросилась и даже на работу вернулась.
– Забыл вас предупредить. Дело крайне конфиденциальное. Материалы следствия прошу не фотографировать и не выносить из отдела.
– Исключено, - я резко обернулась. – Я не могу работать без уточнений на месте, без копий и фотографий. Это стандартное правило, часть работы.
Хабибулин на мгновение задумался, потом, словно смирившись с неизбежным, кивнул.
– Ну, хорошо. Делайте все, что нужно.
В конце встречи разговор, наконец, вошел в конструктивное русло. В этом кабинете, полном бесполезных бумаг и скрипящих стульев, началась наша совместная работа. Я запоминала каждый взгляд и каждое слово подполковника, поскольку была уверена – все, что я здесь услышала или заметила мне пригодится.
Кабинет, отведенный мне для работы, оказался просторным помещением со свежеокрашенными стенами, где запах масляной краски смешивался с запахом пыли и старой мебели. В одном углу громоздилась гора из деревянных стульев, сдвинутых вплотную, как в зрительном зале. В другом – три стола с телефонами, принтером и компьютерами.
В центре, не побоюсь этого слова, зала стоял исполинский сейф, похожий на постамент Медного всадника. Всадника не было, но массивную дверь украшала запорная вертушка в виде колеса и замочная скважина размером с кулак.
– Что это за место? – спросила я, проводя пальцем по пыльной столешнице.
– Раньше здесь находился музей. Теперь вот под кабинет оборудовали, – Федечкин широко развел руки. – Сейф, столы, место для допросов – все, как полагается.
Я обошла помещение и задержалась у стенда с фотографиями. Взгляд упал на портрет мужчины в дорогом костюме – пожилого, с профессиональной улыбкой чиновника.
– Кто такой? – поинтересовалась я.
– Не узнали? – Иван гордо выпрямился, будто речь шла о нем самом. – Наш земляк. Родился и вырос в Норильске. В восьмидесятых был комсомольским вожаком, потом его забрали в Красноярск. В краевом центре со временем стал губернатором. Ну, а теперь он – сенатор, живет в Москве. Почетный гражданин Норильска.
– Ну, да, ну, да… – пробормотала я, прищуриваясь и вглядываясь в портрет. - Кто ж его не знает.
Федечкин подошел к сейфу, вставил ключ размером с ладонь и с усилием провернул вертушку. Дверь скрипнула, и открылся черный проем, похожий на склеп. Из его глубин Иван извлек тонкую папку и положил на стол.
– Следственные материалы по делу безголовых. Пожалуйста. Изучайте.
– Не густо, – я сдвинула папку в сторону. – Вы сказали: безголовых. Хабибулин тоже говорил про безголовых…. Это шутка такая? В смысле - тупые?
– Да ни в одном глазу. – Иван обнажил в улыбке крепкие зубы. – Трое – без голов, у четвертого – три огнестрела в спину.
– Так дело не пойдет, – я выставила перед собой ладонь. – Рассказывайте все подробно. С самого начала.
– А как насчет того, чтобы изучить материалы следствия? - сделал попытку Федечкин.
– Это – потом. Слушаю. Внимательно.