...Продолжаю рассказ о прогулке вокруг горы Шмидтиха, нависающей над центром Норильска. Подъём и виды на город я показывал в прошлой части, которая закончилась тем, что вершину. За гору вёл пологий спуск по распадку:
Полному всяких симпатичных камушков. Вот например попался бутерброд с салом, который видимо обронил какой-то начальник в меховой шапке, не заметили зэки и конвойные, ну а дальше - фоссилизация взяла своё:
Распадок вывел нас в долину между Шмидтихой и следующей горой Надежда, за которой ещё не так давно ржавели руины ракетной части. Увидев приземлившийся пепелац, мы, конечно, показали "Ку!", и в последующих походах Дома-для-всех на Шмидтиху это стало традицией.
И не сразу до нас дошло, что дымит вдалеке не Медный завод 1950-х годов, а куда более крупный Надеждинский металлургический завод (1974-82) со своими трубами по 250 метров высотой:
Направо, в его сторону, мы и повернули да пошли по пыльной дороге, из которой кое-где проглядывали шпалы. Это взгляд назад:
Налево на самом деле меньше километра до руин посёлка Угольный Ручей - но мы не стали рисковать, тем более что вскоре миновали знак "Проход запрещён!", направленный в противоположную сторону. Посёлок лежит в глубоком распадке, а вот за отвалами на одном с нами уровне скрывается РОР ("рудник открытых работ") Угольный ручей, где не уголь (так бы это называлось разрезом) добывают, а руду. Он не действует с 1970 года, а на дне его успело появиться изумрудно-зелёное озерцо...
Ну а справа, где "Надежда", нас манили руины:
Не менее серьёзной проблемой, чем вечная мерзлота, для Норильска была пурга. Собственно, именно здесь в 1957 году впервые упоминаются "чёрные пурги" - суть этого явления мне разные люди объясняли по-разному, но самое убедительное - экстремальный мороз при экстремальном ветре. В аэродинамической трубе между Норильских и Талнаских гор ветер с Путоран или таймырской тундры наметал порой несколько метров снега, на морозе стремительно слёживавшегося в фирн - столь твёрдый, что иногда его приходилось взрывать.
В таких условиях даже за пару километров на работу ездить - испытание, а потому сначала лагкомандировки, затем - лагпункты и наконец постоянные "вольнонаёмные" посёлки строились в 1930-50-х в непосредственной близости от заводов и шахт. Уже в позднесоветское время, когда город обзавёлся достаточной мощной снегоуборочной техникой, их начали расселять - так в Норильске появилась своя то ли light- (по масштабу), то ли hard- (по логистике) -версия Воркутинского кольца: опустевшие Норильские посёлки продолжают медленно разрушаться за сопками.
Среди них - уже упомянутый Угольный Ручей, закрытый в 1970 году вместе с шахтой. Выше, на горе меж РОРов (один из которых, одноимённый, действует с 1945 года) до 1988 года оставался обитаемым Медвежий Ручей, или просто Медвежка, выросший на месте Горлага, лагеря для политзаключённых, где летом 1953 развернулось крупнейшее в истории ГУЛага Норильское восстание. Под соседней Двугорбой горой был посёлок Восточный, но его расселили и снесли уже в 1961-67 годах - остались только мостовые из шлакоблаков... Ну а мы направлялись в посёлок Западный:
Он начался в 1939-40 годах с лагкомандировки (то есть ездили туда вахтами), в 1948 превратился в лагпункт (то есть заключённых там держали уже постоянно), а в 1953-56 годах на его месте построили "под ключ" посёлок для вольнонаёмных с тремя улицами - Шахтёрской, Завенягина и Шмидта. Всё это потеряло актуальность уже в 1970-72 годах с прекращением угледобычи, но лишь в 1981 Западный опустел окончательно. Теперь, подходя, мы увидели людей, копошившись в грудах ржавого металла... но и мы, и они сделали вид, что не заметили друг друга.
Но простые дома с благородной печатью сталинского стиля показались нам интереснее. Из под свай одного из них мы спугнули здоровенного зайца...
Коробки стен пусты - перекрытия в те времена обычно строились деревянные:
Устроившись на бревне и на четверых высадив половину баллончика "Дэты" (ибо эпический выплод гнуса я наблюдал в Кайеркане парой дней ранее), мы позволили себе привал, или скорее пикник, достав "тормозки" из рюкзаков и любуясь сюрреалистическим простором. Слева, на одноимённом плато, дымила "Надежда":
Справа, за склонами Шмидтихи - Медный завод, и мне очень жаль, что их не взять в один кадр: по отдельности или из города два завода кажутся примерно сравнимыми по размеру, а вот с одной равноудалённой точки "Надежда" явно больше в разы!
У подножья Медного завода - вокзал (1951), ныне управление Норильской железной дороги, в 1998 году лишившейся электрификации и пассажирского движения. А закончили бы строившуюся в 1948-53 годах Трансполярку - ходили бы сюда поезда из Москвы!
За ближней Зуб-горой, по сути обрывами плато Надежды к городу, в ультразум можно разглядеть простор воды. Это уже не отстойники, а вполне естественное, и к тому же огромное (735 км² - как 3/4 Москвы в пределах МКАДа) озеро Пясино. Туда впадает Норилка, а вытекающая Пясина (ранее Пясида, причём это не псевдогреческое, а аутентично ненецкое слово), длиной (818км) и полноводностью (2550 м³/с) достойная Рейна или Северной Двины, несёт воды в Карское море.
В первые годы Норильскстроя на озёрной глади часто можно было видеть идущие против течения караваны барж - пока в Дудинку не запустили поезда, это был единственный путь снабжения. Серёга же когда-то ходил на байдарке к мысу Челюскин, и именно Пясино, в июне обычно забитое льдом, определяет сезон такого похода.
Пообедав, наговорившись понемногу обо всём и налюбовавшись величием пейзажа, мы побрели дальше - по заброшенной колее с руинами "щитов Потапова". Так в Норильске называют перемётные изгороди, совсем не редкие в степях и тундрах бывшего Союза - потому что именно в "Норильлаге" их сконструировал каторжник-инженер Михаил Потапов...