...В первых числах июля, до моего отбытия на Диксон, в только открывшемся Доме-для-всех нас было трое: его основатели Серёга и Кира и я как первый гость. Чуть позже приехал автостопщик Рома, большой любитель куда-нибудь залезать вплоть. Идея пойти на Шмидтиху витала в воздухе, как газ из труб "Надежды", но - то невыносимая жара, то дождь хлынул, то вершину накрыло газовым хвостом, то (в перспективе) большой заезд гостей в Дом-для всех очередным теплоходом или лекция Антона Дряничкина про Бангкок (кстати, рекомендую). В общем, в один из дней я сказал, что причины откладывать поход будут всегда, а значит - надо просто собраться и идти. В конце концов вернуться никогда не поздно - ведь Шмидтиха стоит за Долгим озером напротив норильского центра, над автобусными маршрутами, да и пешком с неё дойти легко...
И как Шмидтиху в Норильске вполне могли помнить вдову какого-нибудь репрессированного немца, с освобождения и до глубокой старости работавшую стрелочницей на железной дороге у подножья. Но нет, история тут куда более давняя, а гора и Миддендорфихой вполне могла быть: её богатства - уголь, бесценный в промышленном районе, куда всё так тяжело вести, а уголь здесь открыл в 1842-45 годах натуралист Александр Миддендорф, на Путоранах изучавший вечную мерзлоту и искавший мамонтовы туши.
Фёдор Шмидт, другой лифляндский немец (только тот был из под Валги, а этот - из под Пярну), в 1866 году впервые описал норильские руды, которыми богаче соседняя Рудная гора за Угольным ручьём. Но красивого тандема угольный горы Миддендорфа и рудной горы Шмидта не вышло, а угольная гора Шмидта быстро стала для норильчан просто Шмидтихой.
Первые угольные штольни с одной стороны ручья заложили в 1935 году, первые рудные с другой стороны - в 1937, а в последующие годы промзона с несколькими посёлками ушла на пяток километров за сопки. Со Шмидтихи в ущелье спустился в 1940-50-х посёлок Угольный ручей - ныне заброшенный; со стороны Рудной горы - Заполярный рудник, в 1959 году административно отпочковавшийся от Рудника №1 и фактически остающийся его преемником.
Он и перегораживает узкое ущелье, и если недавно, судя по чужим репортажам, через него спокойно можно было пройти, то теперь у остановки автобуса №12 "АБК рудника Заполярный", куда мы доехали на такси из центра Норильска, стоял охранник. Был он совершенно не агрессивный, даже, скорее, напротив, уставший - кругошмидтовский маршрут весьма популярен даже у самих норильчан, и мы были явно не первой группой, движению которой он воспрепятствовал. Кольцо оказалось разорвано, причём, кажется, совсем узкой перемычкой - управа Угольного Ручья виднеется от проходной, а большая часть зданий посёлка и заброшенные шахты висят за поворотом...
Но ещё из окон такси мы приметили другой подъём на Шмидтиху - надо было только пройти по Горной улице назад с полкилометра. Со стороны Рудной горы весь её распадок занимает Норильская обогатительная фабрика (НОФ), до 1981 года (когда появилась более крупная фабрика в Талнахе) - Большая (БОФ), а до её запуска в 1948 - Малая (МОФ), построенная вместе с рудником в конце 1930-х.
Найдя удобный переход через сам Угольный ручей, мы, повернувшись к НОФ спиной, стали подниматься на Шмидтиху. В её мёртвых красноватых склонах удивительно смотрятся оазисы травы и цветов, где, видимо, талая вода чуть быстрее вымывает серу и тяжёлые металлы:
Но это именно оазисы - Шмидтиха оказалась в середине равнобедренного треугольника между Никелевым заводом (1939-42; восток), Медным заводом (1949-52; север) и "Надеждой" (1974-81; запад), и хоть как-то прикрыт от их дыма оказывался разве что южный склон. И хотя Никелевый завод не работает с 2016 года, большая часть склонов Шмидитихи выглядит не сильнее живее, чем склон долин Маринера. Если, конечно, не считать людских следов - гору буквально опоясывают руины деревянной эстакады:
Под Рудной горой ещё в 1870-72 годах работал плавильный заводик Киприана Сотникова из Дудинки - этот купец, собственно, и рассказал Шмидту о местной руде. Его сын Александр в 1894-95 годах добывал уголь на Шмидтихе и продавал его на пароходы северных экспедиций Андрея Вилькицкого и Джозефа Виггинса. Ну а Советы, осваивая Норильск, заложили на горе штольни №13 "Гора Шмидтиха" (1935), №11 "Угольный Ручей" (1940) и №12 "Западная". Вернее, сначала были только номера, а названия все они получили в 1959-м, вскоре после того, как безымянных гулаговских рабов сменили яркие личности прибывших с материка энтузиастов.
В 1943 году шахты связала опоясавшая гору узкоколейка, по описаниям - довольно интересная: работали на ней самодельные мотовозы (кадр выше) и адаптированные для поверхности шахтные электровозы, по сути - в принципе первые электровозы СССР, производство которых наладили уже в 1925 году в Краматорске. Кажется, единственная их фотография - в ведомственном музее НГМК. Ну а поскольку узкая долина Угольного ручья уже с 1942 года была занята первой в Норильске железной дорогой стандартной колеи, по восточному склону шахтная узкоколейка прошла эстакадой:
Заброшено всё это не с 1990-х, а дольше на 20 лет - шахты Шмидтихи закрылись в 1970-71 годах, когда норильские ТЭЦ и котельные перешли на газ, а под Кайерканом началась разработка угольного разреза №2, самого богатого и доступного.
И вот, после недолгого спора, налево или направо идти над эстакадой от пробитого обвалами прохода в ней, мы решили двигаться против часовой стрелки. Внизу осталась НОФ, которой сверху можно заглянуть во двор:
А впереди уже виднелись краснокирпичные руины, к которым вели ржавые рельсы:
Как я понимаю, здесь колея выходит из заваленной штольни:
А ржавый мотор, который я увидел внутри здания, обеспечивал вентиляцию шахты:
Кира заметила, что хорошо бы прийти сюда в белую ночь и устроить пикник на крыше... и забегая вперёд, позже обитатели Дома-для-всех поднимались на Шмидтиху не однажды и даже нашли ледяную пещеру в её склоне.
Серёга подобрал кусочек угля, которым кое-где усеяна земля:
Соседний отрог - на самом деле отвал (точнее, террикон), прямо на гребне которого в 1951 году построили котельную:
В руинах здания за поворотом нашлась катушка стального троса. Значит, видимо, это был грузовой фуникулёр:
Галереи которого спускаются в Старый город. С учётом перекрытого пути вокруг горы, забираться на неё теперь имеет смысл откуда-то отсюда:
Тогда же мы и вовсе не понимали, как лучше идти, да и виды на город испортила дымка, в которой хорошо просматривались разве что полосатые трубы ТЭЦ-1 (1965, 515 МВт) около центра.
В группе наметился раскол: Сергей и Кира сочли, что лучше спуститься и обойти гору против часовой стрелки, а самый удобный спуск - как раз вдоль галерей. Я же заметил, что мы описывали не окружность, а спираль, понемногу поднимаясь всё выше, и то, что кажется вершиной - не так уж далеко. Сергей был настроен скептически - немало полазав по столовым горам, он знал, что "вершина" у них чаще всего оказывается лишь очередной полкой, и сколько таких полок будет дальше - невозможно предсказать (да и я с эти эффектом сталкивался в Хибинах). Роме больше нравилась идея лезть наверх, и поровну "партия подъёма" таки взяла верх над "партией спуска". Решением вынесла Кира: взойдём до края полки, и если там ничего хорошего - вниз.
Как минимум, наверху нас ждали острые скалы - в фэнтези за такими обычно скрывается замок Тёмного Властелина или пещера с драконом.
Выше - плоский край горы и забитые снегам расщелины. Мимо скал на наших глазах буквально взбежал вверх какой-то мужик со скандинавскими палками и скрылся за ближними отрогами быстрее, чем я бы догнал его и спросил, куда дальше идти. Для норильчан Шмидтиха - такой суровый прогулочный парк, и лёгких путей они не ищут, ибо ходили ими сотню раз.
Ну а с крутых гор - крутые виды. За складами "Норильскснаба", раскинувшимися на пару километров, видно от края до края Долгое озеро и Новый город на том берегу. По хорошей погоде дальше стояли бы за лесотундрой синие горы Талнаха с копрами его рудников... и да, "плохой" погоду делают не температура, облачность или осадки, а направление ветра, закрывшего город дымом Медного завода. А уж если дымом накрывают саму гору - идти точно смысла нет: кашель, резь в глазах, одышка, тошнота - не лучшие спутники для восхождения.
С высот отлично видны Норильские фонтаны (на самом деле - брызгала для охлаждения воды с ТЭЦ-1) на Долгом озере, которые я ближе показывал в первой части. За озером - начало Ленинского проспекта с "воротами" башен Октябрьской площади (1947-52) и круглой Гвардейской площадью, где огромные здания администрации НГМК стоят на естественном фундаменте подходящих к поверхности скал. А поодаль Успенская церковь (2023-25) отмечает Голиковское кладбище.
За дамбой с туманоотбойными щитами (ведь из-за брызгал озеро не замерзает даже в самый лютый мороз) Ленинский проспект отражается Октябрьской улицей, главной в Старом городе. Она приводит на площадь Завенягина, за которой в 2025-м как раз доламывали Никелевый завод - ещё лет 5 назад тут стояли бы огромные цеха и высокие трубы, а 10 лет назад клубился бы над ними такой дым, что мы бы вряд ли смогли сделать этот кадр.
Ближе - озера Школьное (ближе) и Рудное (тройное дальше). В 1930-40-х, когда Норильск был ПГТ, а Старый город ещё не стал Старым и в нём шла обычная жизнь, в этих озёрах летом купались, а зимой катались по ним на коньках. Но объёма производства росли, его отходов - тоже, и в середине века жить в Старом городе сделалось невозможно, а озера стали отстойником Никелевого завода:
Теперь за площадью Завенягина лежат его потроха - как недоеденные хищниками остатки туши животного. Но я не встречал норильчан, которые жалели бы о закрытии Никелевого завода - самый старый, изъеденный своей же кислотой, вреда он под конец приносил явно больше, чем пользы. Тем более с 1980-х никелем, кобальтом и платиноидами занималась "Надежда", и расширить её было явно целесообразнее, чем омолодить "старичка".
Под ногами, чуть правее - Нулевой пикет, где в 1919 году молодой геолог Николай Урванцев и его друг Александр Сотников (внук Киприана) поставил первый триангуляционный знак, от которого составлялись карты и считались маршруты экспедиции. В 1921 там же была построена экспедиционная изба - ныне Первый дом Норильска во дворе музея на Ленинском проспекте, увезённый отсюда на рубеже 1980-90-х. На его месте с 2011 года лежит памятный камень - его можно разглядеть в верхней части кадра, у голубого здания "тёплой остановки".
Ближе - станция Нулевая, изначально Норильск-1: с неё начиналась в 1936 году Норильская железная дорога (тогда - короткая ветка до пристани Валёк на Норилке), а теперь экскаваторы выгружают руду с поездов из Талнаха, а грузовики везут её на НОФ.
Чуть левее - Норильская Голгофа, разрастающийся с Перестройки мемориал жертвам Норильлага, который я вблизи показывал в прошлой части. Слева направо часовня Креста (1990), входная звонница (2011), памятники японцам (2015), полякам (1995), евреям у всеобщего мемориала Последние Врата (оба 2005), далее одной площадкой - литовцам, латышам и эстонцам (1991).
А трубы внизу - это пульпопроводы с НОФ, ведущие к огромным хвостохранилищам. Дальше дымит Медный завод у въезда в город, и лишь отсюда видно, что он стоит на узком перешейке среди хвостохранилищ - НОФовских и своих:
Между тем, мы выбрались не на полку, а на вполне всамделишную вершину, с которой за гору вёл пологий спуск по распадку: