Часть 11. Глава 73
День и ночь обещали быть долгими, но Мария знала, что она не одна. Рядом был Данила, который, несмотря на свою дурашливость и неловкость, готов был на всё ради неё и их ребёнка. Неподалёку в отделении дежурил Гайк Арутюнович Сафарян, – тот самый, который недавно провёл уникальную операцию, избавив Элли от сложной проблемы, грозившей стать бедой. Званцева верила, что этот специалист не упустит ни малейшего изменения в её состоянии. А завтра приедет Людмила Владимировна и примет единственно верное решение – то, которое сохранит жизнь и здоровье маме и малышу.
Она снова положила руку на живот и почувствовала слабое шевеление – ребёнок ворочался, устраиваясь поудобнее, и от этого привычного движения внутри всё становилось на свои места. «Потерпи, маленький, – мысленно повторила она, поглаживая округлый бок. – Потерпи ещё немного. Мы уже почти готовы встретить тебя. Но пусть это будет не сегодня. Пусть это будет потом, когда ты станешь достаточно сильным, чтобы сделать первый вдох».
– Маша, – тихо позвал Данила. – Ты спишь?
– Нет. Думаю.
– О чём?
– О том, как мы назовём нашего ребёнка. Вдруг мы не успеем придумать? Вдруг он родится, а мы всё ещё спорим? – в её голосе послышалась едва уловимая нотка тревоги, но скорее от усталости, чем от настоящего беспокойства.
Данила помолчал, задумчиво глядя в потолок, а потом сказал:
– Если мальчик – назовём в честь моего деда. Александр. Сильное имя. Александр Береговой. Звучит, да?
– Да. А если девочка?
– Если девочка… – он задумался. – Я хочу назвать её в честь твоей бабушки. Анна. Ты же сама говорила, что она была удивительным человеком. И верю, что наша дочка унаследует её силу духа.
Мария открыла глаза и посмотрела на мужа. Его лицо теперь выглядело серьёзным и взрослым – совсем не таким, каким она привыкла его видеть в их уютной квартире, когда он дурачился, пытаясь рассмешить её после тяжёлого дежурства. Сейчас в нём чувствовалась какая-то новая, незнакомая прежде глубина.
– Анна, – повторила она, пробуя имя на вкус, и имя отозвалось в сердце теплом. – Аня. Красивое имя. Я согласна.
– Вот и отлично, – улыбнулся Данила. – Значит, договорились. А теперь отдыхай. Я же пойду и сообщу нашему… – он задумался на пару секунд, подбирая нужное слово, – куратору. А то решит, что мы вообще от них удрали.
Доктор береговой вышел в коридор, набрал номер капитана Левченко и рассказал ему о том, что пару часов назад они с женой уехали в клинику имени Земского, поскольку у Марии начались преждевременные роды.
– Я уже в курсе, – спокойно ответил офицер госбезопасности. – Единственное, не знаю, можно ли вас поздравить.
– Было принято решение приостановить процесс. Маша пока на тридцатой неделе, ей рожать еще рановато. Вот собственно и всё, о чём я хотел вас предупредить.
– Спасибо, будем на связи, – сказал Левченко. – Кстати, скоро к вам придет наш сотрудник, будет обеспечивать безопасность. Разумеется, не один, у него есть сменщики. Так что вы под надежной защитой.
– Благодарю.
Поговорив, доктор Береговой вернулся в палату.
Мария лежала с закрытыми глазами. Капельница капала, монитор гудел, и где-то в глубине её тела маленькое сердце билось в унисон с её собственным – ровно, уверенно, словно ничего тревожного не происходило вовсе. Она представила, как через несколько дней или недель возьмёт своего ребёнка на руки – маленького, хрупкого, но такого родного, с крошечными пальчиками и ещё не открытыми глазками. И от этого образа на душе стало тепло и спокойно, как в самом надёжном убежище на свете.
Она почти провалилась в сон, когда услышала, как Данила тихо, почти неслышно, прошептал, наклонившись к её животу:
– Спи, Аня. Спи, маленькая. Мы тебя ждём. Ты только не торопись, ладно? Пусть всё идёт как надо.
Мария улыбнулась, и слёзы, наконец, потекли по её щекам – слёзы облегчения, надежды и огромной, всепоглощающей любви к этому ещё не рождённому человечку и к мужчине, который сидел рядом, держал её за руку и был готов провести с ней эту долгую, тревожную, но такую важную ночь, разделяя её страх и надежду на равных.
***
После того, как доктор Володарский, сделав несколько звонков, убедился в том, что Мария Званцева благополучно прибыла в неонатальное отделение, и у нее всё хорошо, он набрал номер Эллины Печерской. Сообщил новость, постаравшись сделать это максимально корректно. Решил, пусть она всё услышит от него, чем из уст кого-либо ещё. Элли выслушала, и в трубке повисла тяжёлая, напряжённая тишина – он почти физически ощущал, как её захлёстывают эмоции. Она хотела было засыпать Бориса вопросами, но вовремя себя остановила: лучше уж узнать у Барченковой, которая наверняка знает больше и сможет рассказать спокойно, без тактичного сдерживания.
– Боря, скажи, что там со Светланой Берёзкой? – сменила она тему разговора, и в её голосе Володарский уловил непривычную для неё усталость.
Доктор рассказал всё, что узнал, опустив самые драматичные подробности. Он специально не упомянул ни о том, что Берёзке с сыном пришлось пережить, ни о том, как Светлана выглядела в момент задержания. Не забыл добавить, что на работе взял несколько дней за свой счет, чтобы побыть с Артуром. Коллеги отнеслись с пониманием: всё-таки не каждый день случаются такие события.
– Пока она находится в отделении полиции, её задержали. Но, думаю, скоро разберутся. Светлана ведь ничего противоправного не сделала. – Борис говорил уверенно, хотя сам до конца в это не верил. Слишком многое в этой истории было странным.
– Ты меня прости, что я ничем, по сути, не помогла… – начала было Элли, но в её голосе послышалась такая искренняя вина, что Борис не выдержал.
– Не надо, – он мягко перебил её. – Всё в порядке. У тебя своих забот хватает. Мы со всем разберёмся. Правда.
– Боря, если что…
– Элли, не волнуйся. Как будут новости, расскажу. Извини, мне кто-то звонит по второй линии.
– Пока. До связи.
Врач переключился на другого собеседника.
– Здравствуйте, Борис Денисович. Меня зовут Артём Аркадьевич Факторович, я адвокат. – Голос в трубке звучал уверенно, даже слегка надменно, с той особой интонацией, которая бывает у людей, привыкших к тому, что их слушают и ими рекомендованное выполняют. – Буду заниматься делом Светланы Берёзки. Мы можем с вами встретиться и поговорить?
– Да, разумеется, – немного растерялся Володарский, но, подумав, что это, наверное, к лучшему, продиктовал адрес. Он всё ещё не мог понять, откуда у Светланы, у которой в этом городе никого из родных, кроме Артура, а ещё зарплата медсестры, вдруг появился адвокат, да ещё и, судя по голосу, из очень дорогих.
Юрист прибыл спустя сорок минут. Володарский встретил его в прихожей и сразу отметил дорогой костюм, идеально выглаженную рубашку и кожаный портфель, который стоил, наверное, как его месячная зарплата. Чтобы не тревожить Артура, который сидел в комнате и смотрел мультфильмы, Борис провел гостя на кухню и плотно закрыл за собой дверь.
– Вы государственный адвокат или частно практикующий? – спросил Володарский, жестом предлагая гостю сесть за маленький кухонный стол, который Факторович окинул быстрым взглядом, словно желая убедиться, можно ли класть на него руки, чтобы не испачкаться.
– Меня нанял один очень влиятельный и авторитетный в нашем городе человек, – Артём Аркадьевич опустился на стул, аккуратно положив портфель перед собой. – По ряду причин я не могу назвать его имени, но в финансах он ничем не ограничен, поэтому и может позволить себе лучшего в Санкт-Петербурге адвоката, кем я и являюсь, – безо всякой скромности сказал Факторович, и в его голосе не было даже намёка на рисовку – только спокойная констатация факта. – От лица своего заказчика я прибыл сюда, чтобы выяснить, какая помощь вам необходима в плане содержания Артура, сына Светланы.
– Да, собственно, никакая не нужна, – пожал плечами Володарский, чувствуя себя неловко под этим оценивающим взглядом. – Я справляюсь. Мальчик под моим присмотром, накормлен, одет, всё есть.
– Возможно, после всех драматических событий, которые пришлось пережить мальчику, ему необходима помощь психолога? – Факторович достал из портфеля блокнот в кожаном переплёте и ручку с золотым пером, готовясь что-то записать.
– Я думаю, что нет. – Борис задумался на секунду. – Артур хорошо держится. Единственное, часто спрашивает, когда его мама вернётся. А так – играет, смотрит телевизор, аппетит нормальный. Я же врач, наблюдаю.
– Да, я как раз сейчас занимаюсь этим вопросом, – кивнул адвокат, что-то пометив у себя. – В любом случае, даже если вы не видите необходимости в помощи, то вот… – он отложил блокнот и достал из кожаного портфеля толстый бумажный свёрток, перетянутый резинкой, и положил на стол перед Володарским. – Это деньги. Сумма довольно крупная, и она понадобится Артуру и его маме.
– Зачем? – Борис непонимающе смотрел на свёрток.
– По крайней мере, для того, чтобы найти жильё получше, – Факторович обвёл глазами помещение, и вид у него при этом был брезгливый, хотя он старался это скрыть. Взгляд задержался на старой плите с облупившейся эмалью, на потёртой клеёнке на столе. – Я полагаю, что мама и её сын заслуживают лучших условий проживания. Квартира, в которой они сейчас находятся, оставляет желать лучшего.
– Да я и сам мог бы… – начал было Володарский, но адвокат его перебил.
– Борис Денисович, – прервал его Артём Аркадьевич, и в его голосе впервые прозвучали стальные нотки. – Мой заказчик – человек, не принимающий отказов. Это не вопрос обсуждения. К тому же эти деньги он передал Светлане и её сыну. Полагаю, ей решать, брать их или нет. В её же отсутствие пусть они будут здесь, в сохранности. Передадите, когда она вернётся.
– Хорошо, пусть. Я передам.
– Засим разрешите откланяться, – Факторович поднялся, поправил пиджак и взял портфель. – Прямо отсюда я отправлюсь в отделение полиции, где содержится Светлана, и займусь изучением уголовного дела. Чем быстрее начну, тем скорее она окажется на свободе. Уверяю вас, для этого есть все основания.
Володарский проводил его до двери, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги. За закрытой дверью он постоял несколько секунд, прислушиваясь к звукам из комнаты, где Артур смотрел мультфильмы, затем вернулся на кухню и посмотрел на пачку, оставшуюся лежать на стуле. Раскрыл резинку, заглянул внутрь и ахнул: внутри лежали пятитысячные купюры, новенькие, хрустящие, перевязанные банковской лентой. «Судя по толщине, – около четырёх сантиметров, – там порядка двух миллионов, – подумал Борис, быстро прикинув в уме. – Кто же этот загадочный человек, который так швыряется огромными суммами?» Он перебирал в памяти всех, кто мог иметь отношение к Светлане, но в голову не приходил никто.
Доктор убрал пачку в кухонный шкаф, на самую верхнюю полку, под стопку чистых полотенец. Потом пошёл в комнату Артура и спросил, стараясь говорить как можно более бодрым голосом:
– Ну что, дружище, как сегодня день проведём? Предлагаю пойти в кино, поиграть на аттракционах и посидеть в кафе, поесть вкусной нездоровой пищи. Как тебе идея? – он широко улыбнулся, хотя на душе было тяжело.
Мальчик слабо улыбнулся в ответ. За последние дни это была едва ли не первая его улыбка – робкая, неуверенная, но всё же настоящая. Он сидел на диване, поджав под себя ноги, и в его глазах мелькнул живой интерес.
– Давайте, дядя Боря. А кто это приходил? – Артур кивнул в сторону прихожей, и в голосе мальчика прозвучала настороженность, слишком взрослая для его возраста.
– Адвокат твоей мамы, – Борис присел перед ним на корточки, чтобы быть на одном уровне. – Очень хороший адвокат. Лучший в городе. Он будет помогать ей, чтобы всё закончилось как можно быстрее и хорошо.
Артур просиял. Его лицо вдруг осветилось изнутри такой надеждой, что у Бориса сжалось сердце.
– Значит, её скоро выпустят? – В голосе мальчика слышалась мольба, и он смотрел на Володарского с такой верой, словно тот мог гарантировать это прямо сейчас.
– Само собой! – Борис потрепал его по голове и поднялся. – Собирайся, нас ждут великие дела. И, кстати, – он сделал таинственное лицо, – у нас с тобой сегодня будет бюджет побольше, чем обычно. Так что выбирай самые интересные аттракционы и самое вкусное мороженое. Договорились?
Артур кивнул и побежал переодеваться. Борис остался на секунду в комнате, глядя ему вслед. «Вытащим мы твою маму, – подумал он, – обязательно вытащим. И тогда у вас всё будет хорошо. Обязательно».