Димка скучает по папе, слушает пластинку "Алиса в стране чудес" и молится за маму - продолжение моего романа про наше поколение.
Предыдущие главы здесь:
Роман на моем сайте: "Русский рок". Книга первая. «Мой адрес - Советский Союз».
Глава третья, «Носики-курносики»
Вскоре после праздников папу опять отправили передавать опыт другим инженерам – на этот раз в Москву. Димка очень не любил папины командировки – по двум причинам. Во-первых, он очень скучал по папке, а, во-вторых, когда тот был дома, то всегда рано приходил за ним в садик. А мама работала далеко, добиралась до дома долго и почти всегда забирала Димку самым последним.
Перед закрытием садика в группе обычно остались только Ярик Семенов и Димка. Родители у Ярика вели очень насыщенную жизнь – то у них заседание турклуба, то они отправлялись на квартирную выставку молодой талантливой художницы, то толкались в очереди за новым томом Библиотеки мировой фантастики.
Наконец, забирали и Ярика, и Димка оставался один. Почти каждый день мама приходила в самую последнюю минуту, поэтому воспитательницы не очень любили ее и жалели Димку. И не меньше, чем сам Димка, ждали, когда же его отец вернется из командировки.
Димка часто в одиночестве сидел тихо на ковре в игровом уголке, собирал круглую мозаику или строил башню из кубиков и чувствовал себя абсолютно несчастным. Остаться последним в группе – для ребенка большая трагедия.
Воспитательница косилась на него из-за своего стола, и Димка чувствовал себя виноватым из-за того, что та из-за него не может уйти домой. Он рано начал распознавать эмоции чужих людей, а еще ему не хотелось и не нравилось быть причиной чьих-то неприятностей – он не хотел кому-то мешать.
Наконец мама появлялась в группе, и Димка бросался к ней со всех ног. Она ругала его за то, что у него опять засунуты в шкафчик скомканные штаны, мокрые после прогулки. Их следовало повесить на батарею, как по словам мамы делали другие, нормальные дети.
Димка снимал шорты, надетые на колготки, натягивал теплые штаны, кусачий свитер, меховую шапку на завязках, валенки с галошами, шубу, в которой сразу становился неповоротливым.
Мама поднимала ему воротник, завязывала клетчатый колючий шарф, и наконец они выходили на застуженную улицу. Горели жидкие фонари, на улицах уже почти не было прохожих, уютно светились окна домов,– все сидели по домам и ужинали, ожидая вечерний фильм.
Димка торопился домой, проверить почтовый ящик – папа из командировок часто посылал ему красивые открытки.
Мальчик ещё не мог прочесть, что там написано – папины слова и приветы ему читала мама. Но Димка любил рассматривать картинки – чаще всего это были виды города, в который уехал папа. В этот раз он уже успел прислать открытку с видом московского Кремля.
А ещё у Димки были папины открытки из Свердловска, Минска, Куйбышева, Новосибирска… Они хранились в картонной коробке из-под папиных ботинок «Скороход».
Димка очень любил перебирать их вечерами, мечтая, что он тоже когда-нибудь побывает во всех этих городах.
После ужина Димка шел в большую комнату, где мама лежала на диване и смотрела телевизор или часами говорила с подругами по телефону. Он тихо играл на ковре, стараясь не шуметь, потому что мама начинала ругать его.
Но ему нравились эти вечера, мерцание телевизора. Он тихонько возился на полу с грузовичком, слушая телевизор или мамины обсуждения незнакомых ему людей.
Иногда, если разговор был не для детских ушей, она отправляла Димку в его комнату. Димке становилось скучно и грустно, и тогда он залезал в старый шифоньер, стоявший в его комнате – по эстетическим причинам мама не захотела его ставить в большую комнату. В шифоньере хранилась не только Димкина одежда, но и мамины платья и блузки, папин парадный костюм и рубашки.
Димка садился на наволочку, туго набитую разными тряпками, укутывался в теплый мамин платок и грустил в темноте.
Ему так хотелось поиграть с мамой, поговорить, но она почти не обращала на него внимания. Конечно, она не бросала его, как пьяная тетя Зоя Кузнецова, кормила, давала чистую одежду. Но, забрав его из садика и покормив ужином, мама вычеркивала Димку из своей жизни.
Когда Димка видел, как других детей целуют и обнимают мамы, то всегда чувствовал удивление – разве так бывает? Его мама никогда не обнимала, не целовала, не говорила ласковых слов.
Димка отчаянно хотел всего этого, но, когда он пытался приласкаться к маме, она отмахивалась от него. А ещё мама всегда его ругала – за пролитое молоко, за шум, за то, что он кричит, а, особенно за то, что он ляпнул при гостях что-то лишнее.
Димка уже начал бояться вообще что-то говорить и делать. Он даже иногда подумывал, что он неродной сын, поэтому мама так к нему относится. Наверное, она его просто не любит, потому что он подкидыш. Но сам он очень сильно любил маму и всячески старался заслужить ее одобрение. Но мама никогда и ни за что не хвалила его.
Но зато у него есть свои радости – это игры и игрушки. А ещё музыка. Чем старше становился Димка, тем больше начинал её слышать. Слышать везде, благо она звучала повсюду. На кухне из радиоточки, по телевизору, в старом «Урале» в его комнате, где приемник был постоянно настроен на волну станции «Маяк».
На «Маяке» передавали концерты, записи разных музыкантов, и Димка всегда играл под музыку. А ещё у него были свои детские пластинки: «Малыш и Карлсон», «Доктор Айболит», «Сказка о царе Салтане», «Кот в сапогах» и другие сказки и радиоспектакли.
Димке очень нравилась пластинка про Алису в стране чудес, в которой пел любимый папой Высоцкий. Мальчик чувствовал, как по спине бегают мурашки, когда он слышал низкий проникновенный голос, который пел про то, что «без причины время убивали ленивые».
Но самыми любимыми Димкиными пластинками были «Бременские музыканты» и "По следам Бременских музыкантов", он мог слушать ее часами. И сердце билось быстрей под песни, которые входили в его сознание, мозг, вызывали фантазии и образы. Особенно ему нравилась ария Трубадура «Луч солнца золотого», от нее что-то сладко млело в груди.
А еще Димка очень любил певицу Валентину Толкунову, певшую задушевные песни. Она была такая красивая, добрая, ласковая… Иногда ему казалось, что это она его настоящая мама, случайно потерявшая его когда-то. Толкунова была такой милой, такой домашней, такой ласковой.
Димке особенно нравилась ее песня «Носики-курносики». Но каждый раз, слушая ее, он испытывал растерянность.
В ней были такие слова как «спят мои сокровища», «в целом свете лучше нет ребят». Вот так, наверное, любящие мамы относятся к своим детям – умиляются, когда те спят, восхищаются ими.
Но несмотря на то, что Димка иногда считал себя подкидышем, он любил маму изо всех своих детских сил. Несмотря на то, что она все время ругала его, часто шлепала по попе, забирала последним из садика, никогда с ним не играла и не ласкала его.
Димка привыкал жить без любви, отчаянно нуждаясь в ней. И привыкал к одиночеству. Мама никогда с ним не играла, редко разговаривала, и он был вынужден учиться занимать сам себя. Он мог играть часами один, включая свою фантазию. Какие только игры он не придумывал, молча сидя на ковре у себя в комнате или в большой комнате, пока мама смотрела телевизор.
В 20.15 мама переключала пассатижами сломанный штырек на второй канал, Димка плотно прилипал к экрану. Начинались «Спокойной ночи, малыши». Димка во время этой передачи испытывал двойственные чувства. С одной стороны ему нравились Хрюша и Степашка, добрые ведущие тетя Таня и дядя Володя. Димка любил мультфильмы, которые обязательно показывали в передаче. Но он знал, что как только она закончится, ему надо будет отправляться спать.
После финальной заставки Димка вздыхал, отправлялся в свою комнату, надевал пижаму и ложился в кровать. Мама никогда не читала ему книжки перед сном, поэтому он ставил себе пластинку. На ночь ему нравилось слушать сказку про лису и петушка.
Он слышал «Несет меня леса, за дальние леса», и перед глазами вставали темные деревья сказочного леса, хитрая лиса – как на его любимой тарелке. А в мешке у нее сидел петушок, такой же, как у бабушки Симы в деревне. Поскорей бы лето, поскорей бы у папы отпуск, они уедут к бабушке Симе, будут купаться, ловить рыбу…
Часто на этих мечтах Димка засыпал, но иногда пластинка кончалась раньше, и наступала тишина. Димка тогда долго рассматривал ковер на стене. Причудливые узоры и орнаменты рождали удивительные фантазии и сюжеты. Взрослые очень бы удивилась, узнав, что обычный ковер становится настоящим окном в волшебный мир. Димка разыгрывал целые сцены из оживших фигурок и орнаментов.
А еще Димка перед сном обязательно должен был сказать себе: «Я очень хочу, чтобы у нас все было хорошо. Чтобы никто не умер, а наша квартира ночью не сгорела». Димка не знал, что такое молитва и искренне удивился бы, узнав, что он молится. Но он всерьез считал, что если забудет перед сном произнести эти слова, то случится что-то плохое.
Но больше всего он перед сном молился за маму – он так ее любил, так хотел, чтобы у нее всё было хорошо. И чтобы она его любила побольше. Правда, он не знал, что это такое и часто задумывался: «Интересно, как это – когда мама любит тебя по-настоящему?»
***
Много лет его будет занимать этот вопрос, и он очень долго будет искать на него ответ.
Продолжение: