Димка думает о космосе и боге, идет в гости, слушает музыку из "Международной панорамы" и опять обижается на маму.
Предыдущие главы здесь:
Глава четвертая. «Мы - дети Галактики»
В воскресенье 7 января Димка посмотрел все обязательные утренние передачи и заскучал. На дворе стоял всё тот же трескучий мороз, и на детскую площадку никто не вышел.
Мальчик послонялся по квартире, пришел к себе в комнату, включил радио «Маяк» и решил порисовать. Он сидел перед пустым листом, мусолил карандаш и думал, что бы такое изобразить. По радио в это время Лев Лещенко запел песню «Мы – дети Галактики», которая очень нравилась Димке.
Он уже спрашивал у папы, что такое галактика, и тот ему объяснил – это огромное скопление звезд, а все мы живем в Галактике Млечный путь.
Димка тут же понял, что он хочет нарисовать – космический корабль, который летит к далеким звездам. Он водил карандашом по бумаге и подпевал Лещенко: «Мы – дети Галактики, но самое главное – мы дети твои, дорогая Земля!»
Он не вдумывался в смысл песни, о том, что она на самом деле про Землю, про небольшие деревни, костры на ночном берегу... Димка мечтал о Галактике, о том, что он тоже полетит когда-нибудь в ее бескрайние просторы.
О полетах к далеким звездам он грезил уже давно. Космическая тематика был частью жизни – на елке висел игрушечный космонавт, бабушка Сима прислала ему новогоднюю открытку, на которой Дед Мороз летел в ракете.
С младенчества Димка знал то, что его страна запустила первый спутник, что советский человек Юрий Гагарин стал первым в мире космонавтом. Мальчик очень гордился тем, что он живет в СССР, а умные инженеры скоро сделают ракеты для полетов к далеким-далеким планетам.
Димка увлеченно рисовал, высунув язык от усердия. На его рисунке в правом углу красовалось солнце, а прямо к нему летела ракета с красной надписью «СССР», причем буква «Р» была повернута в другую сторону. Димка еще не умел читать и писать, но слово «СССР» он мог воспроизвести, потому что очень часто его видел. Однако коварная буква «Р» ему никак не давалась.
Мальчик закончил рисунок и побежал к маме, чтобы показать ей. Мама увлечённо смотрела какой-то спектакль по телевизору и шикнула на Димку, чтобы тот не мешал.
Димка долго слонялся по квартире и маялся, а потом решил пойти к Максиму в гости. Мама его легко отпустила – Димка мешал наслаждаться спектаклем.
Лифт не работал, и мальчик вприпрыжку помчался со своего девятого этажа на первый по грязной лестнице. Стены были до половины выкрашены зеленой масляной краской, а выше – мажущейся побелкой. Кое-где виднелись рисунки и надписи, смысла которых Димка еще не понимал, но уже знал, что там написано и нарисовано что-то нехорошее.
Интересно, что в их новостройках подъезды тоже назывались парадными, как в центре Ленинграда. Димка помнил, что в их старой коммунальной квартире имелось две лестницы – парадная и черная. Перила на парадном входе были украшены красивыми перилами с чугунными цветами и птицами.
Мама как-то сказала, что до революции на ступенях лежали толстые ковры. А еще она рассказала о том, что по парадной лестнице ходили только господа, а прислуга, посыльные из лавок, дворник с дровами поднимались по черной лестнице, ведущей в кухню.
Дома в их спальном районе отличались от роскошных особняков в центре Ленинграда, но входы в них тоже назывались парадными – сказывалось то, что многие счастливые обладатели квартир в панельных новостройках раньше обитали в коммуналках с парадным входом.
Правда, детский язык упростил парадные до «парадок». Димка с друзьями, замерзнув на прогулке, часто договаривались: «Пойдем, в парадке погреемся». И грелись, прижавшись к батарее, скудно покрашенной зеленой краской, пока их не прогонял кто-нибудь из соседей.
Димка спустился на первый этаж и позвонил в дверь Дроздовых. Открыл ему Максим и обрадовался – тоже уже соскучился по другу.
Димка зашел в квартиру и испытал привычное уже двойственное чувство – очарование уюта и острой зависти.
Ему бы тоже хотелось жить в такой большой, дружной, счастливой и веселой семье. Папа у Максима – рабочий на химкобинате, а мама – медсестра в роддоме. Она трудилась по графику сутки через трое, поэтому дома бывала часто и успевала вести хозяйство и приглядывать за детьми – у Максима, кроме старшего брата Женьки, имелась еще трехлетняя сестренка Иришка.
Димка называл родителей Максима «дядя Витя» и «тетя Зина» и часто приходил в этот веселый и гостеприимный дом. А еще у Дроздовых имелся толстый важный кот Мурик и две морские свинки – Гена и Чебурашка. Димка недоумевал – как же тетя Зина успевает всё делать и быть веселой, а мама постоянно жалуется на усталость, хотя у нее всего один сын.
Дома у Дроздовых всегда было чисто, уютно, весело и дружно. Все помогали друг другу, шутили, слушались отца и боготворили мать. Правда, и здесь имелись свои трудности. Мама у Максима была очень хорошей, но она постоянно сравнивала его со старшим братом Женькой. От этого Максим иногда чувствовал себя очень неуютно. А еще ему приходилось донашивать все вещи за братом, и обновки для него были неслыханной роскошью.
Жило большое семейство в трехкомнатной квартире, которую выделил химзавод. Родители с маленькой Иришкой обитали в одной комнате, в другой ютились Максим с Женькой и морские свинки, а еще одна, проходная, служила местом сбора всей семьи – здесь смотрели телевизор, играли, встречали гостей.
А еще в этой квартире всегда пахло чем-то вкусным – мама Максима любила готовить. Вот и сейчас она возилась на кухне, шутливо прикрикивая на маленькую Иришку, которая пыталась помогать, но всё время что-то роняла и рассыпала.
Максим с порога начал хвастаться. Оказывается, Женька сегодня вернулся из Прибалтики и привез подарки и сувениры. Максим сбегал на кухню, достал из холодильника и притащил в комнату Женькины покупки: рижские шпроты, необычные плавленные сырки и сгущенное молоко с нерусскими надписями. Димке казалось, что от них веет чем-то особенным, почти заграничным.
Потом Максим сводил друга в спальню к родителям и показал то, что заботливый старший сын привез маме по ее заказу – крем для рук фабрики «Дзинтарс» и духи «Рижская сирень» от той же фабрики. Друзья понюхали приятно пахнущие подарки и полюбовались почти заграничными надписями и картинками.
Но главный подарок ещё был впереди. Женька привез младшему брату апельсиновую жвачку «Kalev» из Эстонии, от чего тот был в полном восторге. На радостях Максим подарил Димке целую пластинку жвачки. Тот с наслаждением положил ее в рот и закатил глаза от удовольствия – настоящий вкус апельсинов.
Друзья, деловито жующую жвачку, устроились играть в комнате Максима и Женьки, пользуясь тем, что того не было дома – уже убежал куда-то по своим делам.
Женька мало общался с братом, редко с ним гулял и играл – сказывалась большая разница в возрасте. Для Максима и Димки он был непререкаемым авторитетом, слушались они его сразу и безоговорочно. Помимо регалий, он обладал еще крепкой рукой, и малыши часто получали от него увесистые шлепки и подзатыльники.
Над кроватью Женьки висела полка, уставленная разными наградными кубками, а рядом красовались вымпелы и грамоты, которые Женька получил за свои многочисленные достижения.
У Максима над кроватью висел только ковер с замысловатыми узорами, что являлось тайной причиной его страданий – ему тоже хотелось свою стену славы.
Друзья уселись на полу и начали грандиозную игру в солдатики. В комнату доносились с кухни уютные звуки и запахи – пахло тестом, разогретой духовкой, начинкой из вареных яиц и зеленого лука – его юный натуралист Женька выращивал в стеклянных баночках из-под майонеза.
За окнами трещал мороз, а в квартире Дроздовых было так тепло и уютно.
Димка и Максим азартно играли, но в разгар сражения вернулся задубевший и злой Женька и выгнал малышню из комнаты. Они отправились в общую комнату, где с Муриком на коленях подремывал под «Клуб кинопутешествий»[1] дядя Витя. Тот строго пригрозил мальчикам пальцем, чтобы не шумели, но разрешил остаться.
Друзья решили сразиться в тихую карточную игру «Пьяница», в которой надо было вытянуть у соперника все карты. Они уселись на ковер на полу, поделили колоду пополам и начали выкладывать по одной карте. Игрок со старшей картой забирал ту, что младше. Друзья еще не умели читать и считать, но благодаря картам прекрасно выучили, что девятка больше семерки, а король забирает валета.
В игре было множество нюансов и подвохов – шестерка в ней была сильней туза, а если выпадали одинаковые карты, то игроки сначала клали на них одну карту рубашкой вверх, а на нее уже другую – рубашкой вниз. В результате забравший выигрыш игрок забирал шесть карт, среди которых могли оказаться и тузы, и короли, и шестёрки.
Димка и Максим бесконечно перетягивали друг у друга карты. Бабушка Сима называла эту игру «Вытяни душу», они с Димкой часто играли в нее в деревне, и игра порой тянулась часами. Иногда у игрока оставалось всего две карты, но вдруг всё менялось, и он опять становился обладателем пухлой колоды.
Мальчики увлеченно играли, и всё это время они не переставали жевать апельсиновые жвачки, уже давно потерявшие вкус.
По телевизору закончился «Клуб кинопутешествий», и началась «Международная панорама». Димка поднял голову и уставился на экран. Сама передача ему казалось скучной, но очень нравилась музыка из заставки.
Начиналась мелодия исподволь, тихо, а потом нарастала, заставляя струны Димкиной души вибрировать в унисон. (Димка не знал, что эта композиция так и называется – «Вибрации». А записала её ещё в 1967 году американская группа «The Ventures» для своего альбома «Super Psychedelics».
Эта мелодия у многих советских людей въелась в подкорку. Например, группа «Смысловые галлюцинации» использовала ее для своей песни «Розовые очки»).
Мелодия закончилась, Димка и Максим продолжили играть, а дядя Витя внимательно смотрел, что там нового в мире – он очень интересовался международным положением.
После «Международной панорамы» показывали мультфильмы, и мальчики прилипли к экрану. А потом началось скучное для них фигурное катание. Правда, Димка любил слушать музыку, под которую катаются фигуристы – некоторые мелодии цепляли какие-то душевные струны.
Друзья продолжали играть в карты, пока тетя Зина не крикнула с кухни:
- Витя, Женя, вытаскивайте стол и накрывайте к ужину!
Димка удивился – накрывают столы только по праздникам, а сегодня обычный день.
Дроздовы разложили стол, постелили скатерть, расставили тарелки, стаканы, стопки, положили вилки. Женька притащил миски с винегретом, солёными огурцами, селёдкой. Тетя Зина торжественно внесла блюдо с запечённой курицей. Следом за ней шагала Иришка, которой доверили миску с пирожками.
- Давайте за стол! Димочка, ты тоже садись, – приветливо кивнула тетя Зина.
Все торжественно расселись за столом. Димка вынул изо рта жвачку и положил ее в кармашек рубашки – дожует потом, после ужина. Дядя Витя откупорил бутылку водки, разлил по двум стопочкам, а детям достался сливовый компот.
Тетя Зина разделала курицу, положила всем по кусочку и подняла стопку:
- Ну, с праздником, дорогие мои!
- А какой сегодня праздник?, – удивился Димка.
- Разве ты не знаешь? Рождество Христово.
- Нет, не слышал никогда. А что это такое?
- Это день, когда родился Иисус Христос, сын божий.
- Но бога же нет, – еще больше удивился Димка. Он твердо это знал, и мама с папой тоже ему всегда так говорили. Он часто слышал, как обе бабушки называли родителей безбожниками, но те всегда смеялись. Как говорил папа: «Не для того я столько лекций по научному атеизму слушал, чтобы в бога верить».
- Мы, Димочка, привыкли Рождество праздновать. Мы же с Витей деревенские, у нас там бабки всё по старинке делают, вот и Рождество отмечают.
Димка сосредоточенно жевал пирожок, пытаясь осознать, как так – Бога нет, а они празднуют его день рождения.
А ещё непонятно, кому верить. Мама и папа говорят, что бога нет. А тетя Зина, которую он очень уважал, говорит, что он есть – кому теперь верить-то? Но для себя он сделал вывод – мама и папа важнее, значит, бога нет. Зато у тети Зины очень вкусные пирожки, и совершенно неважно по какому поводу она их испекла.
После праздничного ужина Димку отправили домой – время уже позднее. Лифт так и не работал, но Димка вприпрыжку забрался на свой девятый этаж.
Дома Димка посмотрел на часы – уже должны были начаться любимые «Спокойной ночи, малыши». Но мама строго сказала, что она смотрит фигурное катание, и сегодня Димка обойдется без мультфильма, и так целый день в гостях болтался.
Димка вздохнул, пошел к себе в комнату и начал готовиться ко сну. Он вспомнил, что в кармашке у него лежит жвачка. Он вытащил ее и с огорчением увидел, что к ней прилип какой-то сор – нитки, катышки, пыль.
Мальчик пошел на кухню выкинуть жвачку в мусорное ведро. В ведре он увидел обрывки своего рисунка, который он подарил маме и очень расстроился – значит, он очень плохо рисует.
Димка надел пижаму, поставил пластинку с «Маленьким принцем» и лег в постель. Ему было очень грустно из-за того, что мама выбросила его рисунок, но он, как всегда, пожелал, чтобы у нее всё было хорошо. Почему-то, когда он думал об этом, у него щипало в глазах. Было в этом что-то очень горькое – желать добра маме, которая только что обидела его.
Но Димка так любил маму, так хотел, чтобы у нее всё было хорошо, что молился за нее даже сегодня. Но на душе было очень плохо, и он прибег к привычному средству – начал представлять себя в крошечной комнатке, со всех сторон увешенной коврами. На полу этой комнатки ковры совсем мягкие, пушистые, и Димке так славно лежать на них. Внутри этой комнатки тепло, мягко, защищенно… Димка вскоре заснул в своем воображаемом спокойном убежище, а слезы высохли на его щеках.
***
Димка больше никогда не дарил маме рисунков, впрочем, она этого даже не заметила.
[1] Так в то время назывался «Клуб путешественников».
Продолжение:
Выкладываю роман и на моем сайте: "Русский рок". Книга первая. «Мой адрес - Советский Союз».