Предвидеть реакцию Марка я не могла никак. Он резко отнял руки от лица, сжал челюсти, выпрямился и посмотрел на меня с такой злобой, что я почувствовала себя крохотной мухой, трепыхающейся в паутине.
— Потерпеть? — прошелестел он на выдохе. — Предлагаешь потерпеть? Да ты знаешь, сколько я уже терплю?!
Таня (14)
— Ты серьезно? Пригласила его на свадьбу? Не шутишь сейчас?
Похоже, что в соседней комнате Марк потерял над собой контроль. По крайней мере, раньше я не слышала, чтобы он повышал голос.
Нонна со своим женихом зашли к нам в гости. Мама, к моему удивлению, изъявила желание познакомиться с будущим мужем сестры. Ужин проходил мирно. Но, когда речь зашла о свадьбе, Нонна вскользь упомянула имя Игната. Тогда Марк просто поднялся на ноги и вышел из кухни. Несколько секунд Нонна таращилась на кувшин с компотом, а потом встала, вытерла губы салфеткой и тоже удалилась.
Теперь они ругались в соседней комнате, а мы с мамой сидели на кухне, время от времени переглядываясь, и ждали их возвращения.
— А ты что-нибудь знаешь? — не выдержав, спросила я у мамы. — Ну, про этого Игната.
Мама, подумав, кивнула. Мне померещилось, что ее лицо на мгновение стало морщинистым, как у старухи.
— Мне ее не понять. Ее… язык не поворачивается назвать это «отношениями»… ее связи с людьми – для меня загадка. В свое время Игнат мне звонил. Просто чтобы сказать, что у сестры всё хорошо. Нонна тогда в очередной раз сбежала, естественно, не предупредив, и мое сердце болело за нее.
Честно говоря, такого я не ожидала. Думала, мама ответит коротко и расплывчато, не станет вдаваться в подробности, а она… как будто вернулась в прошлое.
— Я не знаю, что за человек Игнат, я знаю, что он был рядом с ней, когда не было меня. Мне этого достаточно, чтобы быть ему благодарной.
Мама подняла на меня серьезные и грустные глаза. Неразборчивая речь Нонны даже через стенку холодила кожу. «Что она хочет? — подумалось мне. — Есть ли какой-нибудь способ любить ее правильно? Какой мужчина ей нужен?»
Я тогда не смогла до конца додумать эту мысль, но, если бы все-таки додумала, поняла бы, что Марк никогда не получит от Нонны даже уважения, что уж говорить о любви.
— Ты только не переживай ни о чем. Помни, что это не твоя война и не твоя зона ответственности, — я почувствовала, что мама сейчас обращается не только ко мне, но и к себе самой. — Нонна взрослая. Она одинаково хорошо умеет создавать проблемы и выкручиваться из них. В этом вся ее жизнь…
Договорить не получилось. Наша парочка вернулась. Я глянула на Марка один раз и тут же отвела глаза, мне хватило. Зато на лице Нонны не произошло никаких изменений. Мы попили чай с пирогом, обмениваясь короткими, бестолковыми репликами, и гости ушли.
Через несколько часов мне захотелось спать. Лежа в кровати и размеренно дыша, я чувствовала, что все предметы в спальне пропитались ароматом духов Нонны, будто кто-то специально разбрызгал их здесь в диком количестве. Мне нестерпимо захотелось проветрить.
***
Накануне свадьбы я наткнулась на Марка, сидящего на корточках и привалившегося спиной к нашей калитке. Сначала даже не поняла, что это он – решила, что какой-то пьяница. На секунду оторопела. После дня, проведенного с Дэном, я чувствовала себя окрыленной и беззаботной, а тут вдруг такое «чудо».
Определила, что это Марк, только когда включила фонарик на телефоне и посветила ему в лицо. Выдохнула. Убрала телефон обратно в карман. Сочувственно приподняла уголки губ и протянула руку, чтобы коснуться его плеча.
Марк то ли спал, то ли просто сидел с закрытыми глазами. Сказать наверняка было трудно. От моего прикосновения дернулся и приоткрыл остекленевшие глаза. Не думала, что когда-нибудь увижу его в таком состоянии. Стало не по себе.
— Марк, — нерешительно позвала я. — Ты что здесь делаешь?
— Она меня не любит, — совсем по-детски шмыгнув носом, пожаловался мужчина. — Да и вообще никого. Никого… А вот тебя – любит. Поэтому и пришел.
Я невольно поморщилась. Несло от него, конечно, знатно. Я помогла ему подняться, позволила на себя опереться и кое-как открыла калитку ногой. В таком виде вести его в дом не хотелось. Там мама, там лишние вопросы и укоризненные взгляды. А он все-таки пришел ко мне.
Так что мы кое-как обогнули дом, доковыляли до заднего крыльца, и я усадила Марка на садовые качели, которые под его весом жалобно заскрипели. Вечер выдался по-летнему теплый, я даже умудрилась вспотеть.
— В чем твой секрет? Я так тебе завидую!
Голос Марка немногим отличался от поскрипывания качелей. Как бы я этому не противилась, но чувство жалости к этому несчастному заполонило всё мое естество. Захотелось погладить его по волосам, как маленького, и пообещать, что всё наладится, но я запретила себе это делать.
— Никакого секрета нет, — вздохнув, ответила я. — Просто… это Нонна. Остается ее принять такой, какая она есть. Разве ты не знал, на что шел? Знал ведь.
Марк молча помотал головой. Я не очень поняла, как расценить этот жест. Не знал? Не хочет об этом говорить? Не согласен, в целом, с таким исходом?
— Не думал, что всё будет так. Ощущение, что Но где-то далеко, а я бегу, бегу к ней со всех сил, но она не становится ближе. Нет! Она отдаляется. Дальше и дальше. Дальше и дальше. Скоро превратится в точку на горзи… горизонте.
Марк осекся, тяжело вздохнул, наклонился вперед и обхватил голову руками. Я не знала, чем могу ему помочь, и от этого осознания стало горько. Он так ее любит… Неужели Марк заслуживает такого отношения? Или я что-то не понимаю в этой жизни? Почему Нонна просто не может быть счастливой?
— Извини, что пришел, — тихо сказал Марк. — Не надо было.
В животе что-то кольнуло. Всколыхнулось непонятно откуда взявшееся чувство вины.
Ты ему не помогаешь. Скажи уже что-нибудь дельное!
— Может, она оттает, — мягко сказала я, заставив себя присесть рядом. — Однажды поймет, что ты идеально ей подходишь, и остановится. Выберет тебя по-настоящему и осознает, что любит…
Так я мысленно говорила себе о Дэне. Я в приоритете. Он всегда возвращается ко мне. В один прекрасный день он поймет, что со мной ему лучше, чем с другими, и остановится. Если это и правда судьба, нужно всего лишь немного потерпеть.
Этим я и завершила тихий монолог:
— Потерпи немного.
Предвидеть реакцию Марка я не могла никак. Он резко отнял руки от лица, сжал челюсти, выпрямился и посмотрел на меня с такой злобой, что я почувствовала себя крохотной мухой, трепыхающейся в паутине.
— Потерпеть? — прошелестел он на выдохе. — Предлагаешь потерпеть? Да ты знаешь, сколько я уже терплю?! Я знаю Нонну восемь лет и столько же времени люблю ее! Когда она возникла на моем пороге, я думал, что это лучший день моей жизни – ведь мне посчастливилось снова ее увидеть! Стоял, как болван, и пожирал ее глазами. А надо было тупо закрыть дверь. Потому что её красота – смертельная ловушка. Долбанная яма с кольями и гвоздями!
Я испуганно смотрела на него, впившись ногтями в собственные колени. Я верила в то, что он любит Нонну, я видела это и чувствовала, но я не могла и предположить, что у этой прекрасной любви есть изнанка – и она такая уродливая, что хочется закрыть глаза и стереть себе память.
Марк замолчал, но смотреть на меня не перестал. Мне казалось, что он всё еще говорит, где-то у себя в голове, говорит ужасные вещи и передает их мне, используя непрерывный зрительный контакт. Безумие.
Страх сковал горло. Мысленно я молила: «Отпусти. Пожалуйста, хватит». Как отвести глаза? Как я делала это раньше?
К счастью, из этого ужасного кокона меня выдрал мамин сердитый голос:
— Что здесь происходит?
Прежний спокойный Марк вернулся, как по щелчку пальцев. Посмотрел на маму, стоящую на крыльце, и виновато ей улыбнулся. Я вдруг осознала, что после речи Марка прошло не больше минуты, может, двух, хотя мне казалось, что они растянулись в часы.
— Ничего. Я уже ухожу.
Он действительно встал, кивнул мне на прощание и скрылся в темноте. Сердце выпрыгивало из груди. Я посмотрела на свои руки, покрытые гусиной кожей, и неуклюже поднялась на ноги.
— Зачем он приходил? — строго спросила мама.
Я пожала плечами – боялась, что, если заговорю, сорвется голос. Откуда взялся этот страх? Поняла это только после того, как поднялась к себе. Я испугалась не за Нонну. Не за Марка. Не за их отношения.
За себя. За то, что однажды, глядя в зеркало, увижу его глаза.