Дом угнетал Андрея. Когда-то добротная купеческая постройка теперь напоминала пыльное и мрачное царство, где правили мыши и сырость. За два с половиной года здесь всё пришло в невероятный упадок. Будто лишь присутствие хозяина и поддерживало здесь когда-то жизнь.
Давно нетопленная печь, скрипучие половицы, мрачная мебель, которой место было на свалке или в мастерской реставратора, давили на привыкшее к роскошной лёгкости сознание мужчины.
Андрей с тоской посмотрел на свои дорогие чемоданы, странно контрастирующие с продавленной тахтой, на которой лежали заляпанные мухами и каплями дождя окна.
Он был здесь совсем один, как и в детстве, когда мать отправляла его сюда на лето в наказание за двойки или просто, чтобы отдохнуть от него.
Иван Степанович, молчаливый великан, занятый своим хозяйством, всегда был где-то на покосе или на ферме, гонял работников, следил за порядком. Андрей побаивался его тогда, не любил разговаривать о малопонятных ему вещах и скучал по шумной, равнодушной Москве.
А теперь ему самому предстояло сыграть роль хозяина: заново нанять работников, завести скотину, отремонтировать дом.
— Нет уж! — резко сказал он вслух, и эхо пугливо отозвалось в пустом доме. — Пахать здесь я точно не буду. В конце концов, по условию завещания, я должен просто здесь находиться и следить за тем, чтобы всё функционировало. Речи о моём прямом участии не шло, так что я просто отсижусь.
План был прост и циничен — нанять кого-то, кто будет вести хозяйство за него. Формально он здесь, в большой роскоши, фактически наймёт руки, которые будут копаться в этой грязи, пока он... А что, собственно, он будет делать тут? Сходить с ума от скуки?
Андрей решил отложить этот вопрос на потом, а пока принялся стаскивать простыни с мебели, чтобы хоть как-то придать дому жилой вид. Отчаяние — плохой советник, но великий мотиватор. На третий день, проведённый в борьбе с печкой, консервами и всепоглощающей тоской, Андрей полез в интернет.
Деревенский Wi-Fi был капризным и медленным, но хотя бы был, что уже радовало. Мужчина набрал в поиске: «агроном работа, сельская местность». Большинство объявлений были из какой-то другой, совершенно непонятной Андрею жизни. Услуги предлагали либо серьёзные агрохолдинги, а их гонорары исчислялись весьма солидными суммами, либо какие-то мутные личности со спитыми лицами на фото в профиле.
В планах мужчины серьёзные траты на восстановление хозяйства деда не фигурировали, а связываться с аферистами или лентяями и вовсе было безумием. Деньги у него были, да и кредит взять никогда не поздно — ведь всё равно наследство всё бы окупилось с лихвой. Просто возиться не хотелось, да и тратиться, тем более трепать себе нервы.
Вообще, на всю эту затею мужчина смотрел крайне скептически, толком не понимая, во что ввязывается. Впрочем, одно объявление всё же привлекло его внимание. Оно было коротким, простым и лишённым всякого пафоса: «Агроном с опытом. Возрождение заброшенных хозяйств, почвы, сады, огороды, работа с КРС».
«КРС — это про коров, наверное», — задумался Андрей, набирая номер из объявления, особо не надеясь на успех.
Она приехала на следующее утро на стареньком Жигулёнке цвета увядшей листвы. Андрей чуть не подпрыгнул к потолку, когда услышал за окном мрачное тарахтенье допотопного движка.
— Эй, хозяева! — раздался звонкий голос. — Есть кто?
«Иду!» — крикнул Андрей, спешно натягивая на себя брюки. Возле машины стояла женщина лет сорока. Не красавица, но с лицом, которое хотелось разглядывать. Высокие скулы, серые глаза с хитрыми искорками, при этом внимательные и спокойные, волосы, собранные в небрежный пучок, выбивались светло-каштановыми непослушными прядями.
Она была одета просто: поношенные джинсы, рабочая куртка поверх растянутого серого свитера, резиновые сапоги, но в осанке этой женщины, в её манере держаться была какая-то внутренняя струна, прямая и гордая, от чего Андрею даже стало не по себе.
— Доброе утро, — протянула она руку, когда Андрей открыл калитку. — Мария. А вы Андрей?
— Угу, — ответил на рукопожатие мужчина, на миг сконцентрировав своё внимание на руке женщины. Узловатая, сильная, с коротко остриженными ногтями, совершенно непохожая на изнеженные ручки изысканных женщин. Но была в ней своя красота. В памяти почему-то сразу всплыли наброски крестьянских рук Ван Гога для картины «Едоки картофеля».
— Ну что, показывайте свои владения? — Мария бросила взгляд на дом. — Да, работы будет немало, если по первому впечатлению судить. Давно в доме никто не жил?
— Три года почти, — пропустил её во двор Андрей. — Дед раньше тут плотно всем занимался, потом заболел. А я вот решил всё восстановить.
— Повально, — улыбнулась женщина. — А по вам и не скажешь, что тяга к сельскому хозяйству имеется. Или продать просто всё хотите?
— Пока не думал, — почесал щетину на подбородке мужчина.
Он повёл Марию по своим владениям: заброшенный сад с кривыми яблонями, грушами и вишнями, покосившиеся ряды коровников и конюшен напротив дома, где дед раньше держал коммерческую скотину, курятники, заросший малиной огород и бескрайние поля, которые когда-то покрывал густой ковёр клевера.
«Видите ситуацию?» — ухмыльнулся мужчина, когда обход подошёл к концу. — Ещё вроде бы есть в лесу покосы, там несколько гектаров, но я до туда даже не добрался.
«Вижу», — вздохнула Мария. — И чего вы хотите конкретно?
— Мне нужно, чтобы всё это функционировало, — Андрей старался, чтобы голос его звучал уверенно, а женщина сразу поняла, что настроен он серьёзно. — Номинально.
— В каком смысле номинально? — прищурилась Мария.
— Ну, я не жду чудес. Просто хочу, чтобы через год здесь было не так убого, чтобы хозяйство мало-мальски функционировало, приносило кое-какой доход, от запустения избавиться, парочку рабочих мест создать, дом слегка подремонтировать. Если простыми словами — чтобы, допустим, человек со стороны приехал, посмотрел и понял, что тут всё хорошо.
Мария молча слушала. Её взгляд скользил по земле, деревьям, словно по строчкам старой и странной книги. В глазах женщины отражался настоящий интерес, смешанный с едва уловимой грустью.
— Почвы сильно истощены, — наконец сказала она. — Саду нужна серьёзная обрезка, многие деревья придётся спилить, заново высадить, поля — поднять. Детальнее могу сказать позже, смотря чем засеивать будем. Коровники ремонта требуют. В общем: люди, материалы и техника. И деньги, конечно же, немалые. И работы предстоит много. За год, конечно, получится сделать кое-что, но прямой результат — это всё равно время. Вы сами к чему больше готовы: к труду или вложениям?
— К вложениям — без проблем, но всё в пределах разумного, а к труду — не моё это. Я потому вас и нанимаю, — фыркнул Андрей. — В этом и суть. Я к вам обратился, потому что ни черта не понимаю в сельском хозяйстве. Но не хочу, чтобы дело моего деда умерло. Сам я с землёй обращаться не умею, да и скотины побаиваюсь, если честно. Грубо говоря, с вас вся работа. Нанимайте кого надо, покупайте, что требуется. Я буду финансировать. Ваша задача — сделать так, чтобы через год здесь было что-то, что можно было с натяжкой назвать хозяйством.
Андрей уже был готов выслушать слова возмущения, получить отказ, но Мария лишь внимательно посмотрела на него. В её взгляде читалось не осуждение, а какое-то странное понимание, почти жалость.
От последнего Андрею даже стало стыдно.
— Хорошо, — просто сказала она. — Я согласна, но по моим правилам, без вашего вмешательства.
О, душа Андрея ликовала.
— Меня это полностью устраивает. Не буду вас отвлекать. Когда сможете приступить?
— Да хоть сегодня, — улыбнулась Мария. — Один вопрос. Насчёт оплаты?
— Не переживайте.
— Нет-нет, чисто из любопытства. Почему именно год? Объективно, если вы так хотите восстановить ферму, то лучше сразу нацелиться на более длительный срок. Или какая-то спешка?
— Нет, — энергично покачал головой Андрей, краснея. — Просто я деду обещание дал. Для него ферма много значила. Он умер не так давно, вот я и хочу, чтобы он порадовался хотя бы оттуда.
Андрей многозначительно указал пальцем на небо. Казалось, Марию устроил такой ответ, хоть во взгляде её читалось какое-то подозрение. Впрочем, Андрею было плевать, что она подумает: он платил ей, обеспечивал работой, и в такой ситуации вопросы мог задавать он, а не ему.
Прошла неделя. С Марией Андрей почти не пересекался, проводя время за листанием сайтов очередной выставки или галереи, анкет девушек с сайта, просмотром сериалов и изучением дедовских старых фотоальбомов. Когда он брал ноутбук, вёл бесконечные переписки с партнёрами из Москвы, подыскивал коллекционерам интересные лоты на аукционах, штудировал блоги современных художников и скульпторов, пытаясь отыскать жемчужину в куче навоза.
Он отвечал своим бесчисленным приятелям и любовницам, что какое-то время будет вне доступа, а те удивлялись, ругались, смеялись, с трудом понимая суть этого странного деревенского эксперимента. Мужчина чувствовал себя узником, отбывающим срок в более-менее комфортной, но всё же тюрьме, окружённой бескрайними лесами и полями.
Женщина появлялась на рассвете, когда он ещё спал, и пропадала до темноты. По двору сновали какие-то люди, с которыми Андрей лишь коротко здоровался и провожал взглядом. Из сада раздавалось методичное жужжание бензопилы, стук топора, скрипели колёса тачек, ворчал трактор. Андрей жил в своём мире, не желая даже прикоснуться к окружающей его новой действительности.
Иногда он выходил на крыльцо и наблюдал за раздающей указания работникам или занятой чем-то совершенно непонятным для него Марией. Она работала с сосредоточенной и почти священной серьёзностью. Казалось, эта женщина не просто рубила сучья или копала землю, а вступала с ней в безмолвный, но наполненный тайным смыслом диалог.
продолжение