Рассказы для души

Надя уронила ручку прямо на стол. — Простите, кто? — уточнила она, решив, что ослышалась. Алексей Викторович, генеральный и кошмар всех подрядчиков, сидел в своём кресле как ни в чём не бывало. На нём был тот самый серый костюм, в котором он ругал её за «лишние запятые в презентации», и очки, которые придавали ему вид человека, не способного на бредовые фразы. — Же-на, — отчётливо повторил он. — Фиктивно. На пару дней. В командировке. Мозг сначала выдал только одну реакцию: смех. Но Надя сдержалась...

К середине смены Лера уже перестала чувствовать спину. Город стоял — пробки, снег с дождём, «авария на Третьем кольце, собирайте нервы в кучу», как шутил радио‑ведущий. Последним перед коротким перерывом был заказ «из бизнес‑центра в элитный ЖК». Мужчина лет сорока, в дорогом пальто, с тем самым запахом дорогого парфюма, который въедается в салон лучше, чем табак. — Добрый день, — кивнул он, опускаясь на заднее сиденье. Голос — уверенный, движения — экономные. Весь такой, из тех, кто привык, что двери перед ним открываются сами...

Шкатулку Лидия Петровна доставала редко. Не потому, что там было что‑то несметно дорогое — пара серёжек из молодости, тонкое обручальное кольцо, которое она давно не носила, мамин кулон с янтарём. Каждая вещь в ней была приклеена к какому‑то «раньше», которое уже не вернуть. В тот день она поставила шкатулку на комод в гостиной нарочно. Крышку оставила приоткрытой, так, чтобы с порога было видно блеск металла. — Мам, мы на часик к вам, — предупредил утром Никита по телефону. — Алина потом с Артёмкой останется, мне на совещание...

Метель в тот вечер будто решила доказать, что у зимы тоже бывают истерики. Ветер рвал с крыльца старый половик, завывал в щелях, выискивал каждую дырку в раме, чтобы влезть внутрь. Оля пододвинула к печке табурет, подкинула полено и прислушалась к тишине дома. В углу, в старой кровати, сопел сын — пятилетний Артём. Где‑то за стеной постукивала не до конца починенная водопроводная труба. В шкафу, кажется, опять что‑то скреблось — мыши давно решили, что вдова с ребёнком не авторитет. Она натянула на плечи шаль, посмотрела на часы...

— Вернись чуть раньше из командировки и увидишь, с кем твоя жена, — сказала гадалка. Сказала буднично, как будто просила передать привет соседям. Наклонилась над картами, провела пальцем по валету и даме, сощурилась. — Я не женат, — автоматически отозвался Игорь. Она подняла глаза: — В душе — женат давно. Бумаги — ерунда. У тебя есть женщина, которой ты веришь, как жене. Он хотел усмехнуться, но не смог. Перед глазами вспыхнуло: Лена в его свитере на кухне, с любимой кружкой кофе, сонные глаза и...

Дождь в тот день шёл какой‑то упрямый, мелкий, липкий. Земля на кладбище превратилась в кашу, каблук то и дело вяз в грязи, но Лена всё равно шла, прижимая к груди дешёвый букет хризантем из перехода. Отец не любил хризантемы. Говорил, что они ему больницу напоминают. Но других сегодня в киоске не было, а спорить с мёртвым человеком она не умела. — Привет, пап, — выдохнула она, подойдя к знакомому серому камню. Фотография под стеклом — тот самый сорокапятилетний, немного уставший, но ещё крепкий...

Она сказала это, не повышая голоса. Даже не выкрикнула — бросила, как пустую кружку в раковину. Марина стояла у плиты, в руке ложка, на плите — молоко, которое вот‑вот убежит. — Мама… — попыталась она. — Что мама? — Антонина Петровна даже не обернулась от стола, где чистила картошку. — В третьем классе двоечки, в восьмом — двоечки, институт еле‑еле, права с пятого раза. Как была тупым валенком, так и останешься! Молоко, конечно, убежало. Тонкой белой лавой через край, по стенке кастрюли, на конфорку...

— Мы вам не банк, — спокойно сказала мама, наливая чай. — Живёте же как‑то, и дальше проживёте. Олег смотрел на неё, как на незнакомого человека. — Мам, я не прошу подарить нам квартиру, — он старался держать голос ровным. — Нужен только первоначальный взнос. Мы с Леной всё посчитали, потянем ипотеку. Отец молча хрустнул печеньем. — У нас свои планы, — добавил он. — Машину надо менять, дача разваливается. Не те времена, чтобы в долги лезть. — Я верну, — Олег почти шептал. — Расписку напишу. Мама поставила чашку: — Ты взрослый мужчина...

Фраза прозвучала тихо, в самое ухо, так что никто, кроме них двоих, не услышал. — Что? — Лена повернула голову, думая, что ослышалась. Сергей уже улыбался своему начальнику: — Да‑да, конечно, Пётр Ильич, отличная идея с новым отделом, Лена вот тоже говорит, что перспективы бешеные. Он крепко держал её за руку под столом — так, что пальцы впивались в кожу. Минуту назад Лена всего лишь позволила себе вставить фразу в общий разговор: — А вы не думали, что клиентам сейчас важнее скорость реакции, чем цена? За столом кто‑то удивлённо хмыкнул: — О, жена Сергея в теме...

— Что? — Наташа решила, что ослышалась. Свекровь, Татьяна Петровна, аккуратно сложила салфетку, посмотрела поверх очков: — Я сказала: перепиши бизнес на моего сына. Пора уже. Вы семья или как? За столом повисла тишина. Муж, Лёша, резко перестал ковыряться вилкой в оливье. Кафе «Уют» Наташа поднимала с нуля. Когда‑то это было захудалое помещение с облезлыми стенами и запахом старого фритюра. — Ты с ума сошла, — говорил ей тогда Лёша. — Кризис, аренда, конкуренция. — Я умею кормить людей, — упрямо отвечала она...

Звонок застал меня между кассой и молочным отделом. Обычный день, обычные покупки: молоко, хлеб, йогурт. — Алло, — ответила я, зажав телефон плечом. В трубке — всхлип, вдох, ещё всхлип. — Мам… Я сразу поняла, что что‑то не так. — Сонь, что случилось? Пауза. И потом это: — А отчим меня ударил. Голос сорвался, дальше пошёл сплошной плач. — Где ты сейчас? — спросила автоматически. — В комнате… дверь закрыла… — Он рядом? — Ходит по кухне… — всхлип. — Гремит посудой… Я поставила корзинку прямо на пол в магазине и вышла на улицу, не помня, как...

Кафе на углу всегда закрывалось в полночь. В это время за столиками сидели только двое‑трое застрявших одиночек и те, кто «на минутку зашёл добить рабочий день». Артём относился ко вторым. Он приходил сюда дописывать сметы и письма: дома отвлекал телевизор соседей и собственная лень, а здесь был бесплатный Wi‑Fi, розетка у стены и не слишком назойливая музыка. Он знал всех по лицам: повара с вечной сигаретой за дверью; администратора, пересчитывающего чаевые с таким видом, будто это его личная казна;...