Рассказы для души

— Он хороший, понимаете? — Лена удивилась, как странно прозвучало это «понимаете» — как будто она действительно рассказывает некой учительнице жизни, а не незнакомой женщине, у которой великолепные окна. — Не алкоголик, не тиран, просто… обычный. Устает. Нервничает. Злится на госзаказы и пробки... Все-таки супермаркет поздним вечером — совершенно особенное место. Нигде больше не увидишь такого количества людей с пустыми глазами и полными тележками. И нигде больше так отчетливо не видно, насколько всем им одинаково наплевать и на сроки годности, и на собственную жизнь...

— Ладно, поехали. Свежий воздух, ягоды, банька. Твоя мать сама зазывала. — сказал Дима, захлопывая багажник. Лена поправила ремень сумки и посмотрела на серый дом, в котором они прожили восемь лет. Окна на кухне были грязными, хотя она мыла их в прошлые выходные. С улицы это всё равно никому не было видно. — Ты точно с ней говорил? — уточнила она. — Мама сказала, что у неё ремонт. — Лена, не начинай, — раздражённо отмахнулся Дима. — Всё под контролем. Телефон же есть. Никто тебя в лесу не бросит...

— Любаня, как ты это делаешь? — удивлялась старшая медсестра. — Одни и те же капельницы ставим, а после твоих все дышать начинают, как будто раствор другой. — Может, я тихонько плацебо подливаю, — шутила Люба. Игорь Викторович Берестов не любил слово «чудо». В его мире всё должно было иметь код по МКБ, протокол, подпись консилиума и понятный прогноз. Но сегодня, сидя в своём кабинете, он ловил себя на мысли, что рассчитывает именно на чудо. Перед ним лежала толстая папка с историей болезни Платона Романовича Соколова...

первая часть Я проснулась в 5 утра от ощущения, что надо что-то делать. Не лежать, не ждать, не надеяться, что само рассосётся. Надо делать. Я встала, сварила кашу, выпила чай. Потом открыла тот же листок, где вчера писала и написала сверху крупно: «План». Раньше я никогда не писала планов. Витя писал — он любил списки, любил порядок, любил, когда каждый пункт можно зачеркнуть. Я всегда жила по наитию. Теперь нужен был список. Первым пунктом я написала: «Дмитрий Андреевич — подготовить документы»...

часть первая Алёша пришёл в октябре, как сейчас помню, в среду, около семи вечера, когда я уже сидела с книгой и чаем и думала, что этот вечер пройдёт тихо. Он позвонил в дверь — не открыл своим ключом, а именно позвонил...

часть 1 Ремонт начался в апреле. Я переехала к тёте Вале — маминой двоюродной сестре, которой восемьдесят один год, она живёт одна в однушке на первом этаже. Тётя Валя была рада мне так, как умеют радоваться только очень одинокие люди. — Живи сколько надо, — сказала она. — Мне веселей. Я прожила у неё пять недель. Каждый раз, когда я спрашивала у Алёши «ну когда уже могу вернуться?», он отвечал: — Мам, материалы привезли поздно. Ещё немного потерпи. На пятой неделе я приехала без предупреждения. Позвонила в дверь — открыла Марина...

Алёша пришёл в воскресенье. Это само по себе было событием. Сын приходил раз в две недели, примерно, как коммунальные платёжки: регулярно, без сюрпризов, по расписанию. Но в воскресенье он приходил только когда что‑то нужно было. Я это знала. Знала, но всё равно обрадовалась, когда в домофоне услышала его «мам, это я». Я - Нина Сергеевна. Мне шестьдесят четыре. Я живу в двухкомнатной квартире на четвёртом этаже панельного дома, в которой прожила тридцать один год. Здесь мы с мужем Виктором клеили...

Я себя знаю: если дать себе время, я умею аккуратно зашлифовать любую рану до красивого шрама, сказать «ну и ладно, не так уж и хотелось» — и жить дальше, будто ничего не было. В этот раз я хотела посмотреть правде в глаза...

Мы с мамой солили огурцы и разговаривали. – Дачу я переписала на твою сестру, – сказала мама. — Что ты переписала? — переспросила я, не сразу отрываясь от банки с крышками. — Дачу, — повторила мама. — На Ленку переписала...

Самое странное после любой большой драмы — то, как быстро жизнь возвращается к будням. На следующий день после свадьбы птицы не перестали летать, трамвай под моими окнами шёл по расписанию, как будто вчера я не стояла в ЗАГСе и не смотрела на бывшего...

Восемь лет назад я жила с Костей, в нашей общей съёмной квартире на третьем этаже панельного дома. Сейчас я жила одна. С одной стороны 8 лет — это много. С другой, 8 лет — это миг.

Решение, пойдёшь ты на свадьбу или нет, не принимается за один вечер. Первую неделю я делала вид, что у меня «ещё полно времени на размышления». Даша отправила мне приглашение по всем правилам — кремовый...