Предыдущая часть:
— И не подумаем, — зло ответила Ирина, отворачиваясь. — Пусть катится куда подальше. Он благодарить нас должен за подаренный вечер. Это мы ему сделали одолжение, а не он нам. И нам перед ним не за что извиняться. Он своё получил. Мы просто напомнили ему, где его место, чтобы не забывался.
— Тогда я тоже уйду, — твёрдо сказала Варвара, поднимаясь из-за стола. Она обвела взглядом гостей, и в её глазах блестели слёзы. — Уважаемые гости, спасибо, что пришли на мой праздник, что поддержали меня. Вы можете оставаться здесь сколько захотите, всё уже оплачено. А вам, дорогие мои подруги, — она повернулась к Ирине и Елене, — спасибо за подарок. Не ожидала я от вас такого. Вы, оказывается, умеете быть очень жестокими. Я догоню Михаила и попрошу прощения за всех нас.
Она направилась к выходу, но Ирина окликнула её, не скрывая раздражения:
— Куда ты собралась, глупая? Ты разве не слышала, что мы тебе сказали? Он бомж. У него за душой ничего нет. Это отброс общества. Он не достоин того, чтобы мы его жалели. Зачем он тебе сдался? Он всё равно рано или поздно вернётся на улицу.
Варвара остановилась на пороге и обернулась.
— Разве бомж — не человек? — спросила она, и в её голосе звучала такая искренность, что несколько гостей опустили глаза. — Никто не застрахован от такой судьбы. Я бы никогда не отвернулась, если бы жизнь привела на улицу вас. Он такой же человек, как и мы. А издеваться над ним, зная, что он не может себя защитить, — это просто жестоко и несправедливо.
— Он должен знать своё место, — выкрикнула ей вслед Ирина, но в её голосе уже не было прежней уверенности. — А ты опять собралась тратить свою жизнь на...
— Это моя жизнь, — твёрдо ответила Варвара. — И отчитываться я ни перед кем не обязана. Если у вас не хватает такта извиниться перед Михаилом, это сделаю я. Не хочу, чтобы он думал о всех людях плохо. Ему и так досталось от жизни, а вы ещё унизили его.
Она взяла сумочку и, не оглядываясь, вышла из кафе.
Варвара выбежала на улицу и огляделась. Михаил уже успел отойти довольно далеко, его фигура маячила в конце улицы. Варвара поспешила за ним, и только когда поравнялась, замедлила шаг. Несколько минут они шли молча, и только их шаги нарушали тишину ночной улицы.
— Простите меня, — наконец произнёс Михаил, не поднимая головы. — Сам не знаю, зачем согласился на эту авантюру. Наверное, надоело это безрадостное существование. Захотелось снова, как раньше, почувствовать себя кому-то нужным.
— Вам не за что извиняться, — ответила Варвара, мягко касаясь его плеча. — Я знаю своих подруг. Ради меня они готовы на всё, я это понимаю. Но я не ожидала, что они втянут в это ещё и постороннего человека, желая доказать мне, что я зря трачу время на недостойных мужчин. Не так давно я развелась и очень тяжело пережила расставание с мужем. Но как вы могли позволить этим несносным женщинам втянуть себя в их игру? Вы показались мне умным человеком.
— Понимаю, — вздохнул Михаил. — Будто чёрт дёрнул меня согласиться. Уж слишком сильным было искушение. Да и как устоять перед возможностью сходить в душ и поесть досыта? Но я не сразу догадался, зачем я на самом деле понадобился вашим подругам. И не ожидал, что придётся разыгрывать спектакль перед вами. Ещё раз простите меня.
— Ладно, прощаю, — Варвара остановилась и посмотрела на него. — На самом деле вашей вины здесь нет. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — Хотите, я что-нибудь сделаю для вас? Я много чего умею. Поремонтировать что-то, прикрутить, если нужно. Это я могу.
Михаил с удивлением посмотрел на неё, не ожидая такого предложения.
— Вы серьёзно?
— Хочу, — неожиданно для себя игриво ответил он. — Расскажите лучше, как вы на улице оказались? Не очень-то вы похожи на бомжа. Они обычно злые, обиженные на всех и вся. Я их хорошо знаю. — Она заметила его удивлённый взгляд и пояснила: — Да-да, не смотрите на меня так. Я иногда помогаю волонтёрам, так что эта публика мне хорошо знакома. Так что с вами случилось? Жена бросила или компаньон обманул?
— Вам это действительно интересно? — спросил Михаил, в его голосе слышалось недоверие.
— Да, мне кажется, вам это тоже необходимо, — серьёзно ответила Варвара. — Знаете, иногда полезно выговориться незнакомому человеку. Это помогает разобраться в себе.
Михаил кивнул, соглашаясь, и они медленно пошли дальше по пустынной улице. Он шёл, сосредоточенно глядя перед собой, и по его лицу было видно, что он погрузился в воспоминания.
В его памяти всплыл тот день много лет назад. Тогда он тоже шёл по улице, но совсем с другим настроением. Михаил торопился домой, и улыбка не сходила с его лица. Он весело щурился, подставляя лицо яркому летнему солнцу, и тихонько напевал что-то себе под нос. Прохожие изумлённо оглядывались на него, но он не обращал на их взгляды никакого внимания.
— Ну вот, мам, я дипломированный строитель, — сказал он, входя в дом и протягивая матери новенький диплом, перевязанный ленточкой.
Мать взяла документ в руки, бережно развернула и долго рассматривала, а потом на глаза её навернулись слёзы.
— Ой, как хорошо-то, сынок, — выдохнула она, прижимая диплом к груди. — Главное, без работы теперь не останешься. Строители везде нужны. Я так рада за твои успехи, Миша. Ты проходи скорее, я сейчас быстренько на стол накрою. Проголодался, наверное, с дороги.
— Кстати, о работе, мама, — сказал Михаил, снимая куртку. — Мне тут предложение поступило устроиться на стройку.
— Замечательно, сын, — мать засуетилась, доставая тарелки. — А где?
— В соседнем городе, — ответил он, помогая ей накрывать на стол. — Месяц поработаю, денег получу, а потом, может, постоянно устроюсь там, если понравится. — Он помолчал, наблюдая за матерью. — Ты справишься тут одна? Скучать не будешь?
— Конечно, сынок, поезжай, — сказала она, хотя в голосе её слышалась грусть. — Я ведь всё понимаю. Тебе хочется попробовать себя в деле, проявить себя. Поезжай, милый, удерживать я тебя не стану. Только не забывай мать.
— Ну что ты, мамочка, — он обнял её, чувствуя, как она вздрогнула. — Как я могу тебя забыть?
— Совсем взрослый стал, а материнское сердце всё равно не находит покоя — ни для маленьких, ни для тех, кто уже сам давно вырос, — сказала мать, смахивая непрошеную слезу.
— Не переживай ты за меня, мам, — мягко ответил Михаил, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.
— Разве может мать не переживать за своих сыновей? — она провела ладонью по его щеке, и взгляд её стал задумчивым. — И о тебе думаю каждый день, и о Серёже, твоём брате. Понимаю, вы молодые, вам хочется в большой город вырваться, себя показать. Ты только звони почаще и приезжай в гости, когда время будет.
Михаил уехал на стройку в соседний город и с головой ушёл в работу, стараясь не пропускать ни дня. Новичков там не обижали, платили исправно, и уже через пару месяцев он чувствовал себя на новом месте вполне уверенно.
— Мам, привет, — говорил он по телефону, откидываясь на подушку в общежитии после тяжёлой смены. — Скоро приеду, так что готовься. По твоим пирожкам так соскучился, что просто словами не передать.
— Хорошо, сынок, — смеялась мать, и в её голосе он слышал ту самую тёплую, родную нотку, которая согревала лучше любого одеяла. — Напеку специально для тебя, целую гору. Ты только не задерживайся. Сергей с семьёй в столицу перебрался, и я тут одна совсем заскучала.
Когда настал день, ради которого он копил отпускные дни и жил ожиданием, Михаил, едва сойдя с поезда, решил не ждать автобус, а взять такси, чтобы добраться быстрее. Он несколько раз пытался дозвониться до матери по пути, но её телефон молчал, и он лишь усмехался про себя: «Зарядить опять забыла или убежала куда-то по соседкам».
— Гаришной, кажется, пахнет, — сказал водитель, когда они свернули на знакомую с детства улицу, и шумно повёл носом. — Чем-то горит, не иначе.
Когда машина остановилась у ограды родительского дома, Михаил сначала подумал, что таксист ошибся адресом. Он смотрел на почерневшие стены, которые не узнавал. Ветер шевелил обгоревшие лохмотья штор в выбитых окнах. Михаил не мог пошевелиться.
— Эй, парень! — окликнул его водитель, выглядывая из окна. — Может, помощь какая нужна?
Михаил отрицательно покачал головой, вышел из машины и направился к тому, что осталось от дома. Ноги подкосились, и он едва успел схватиться за кирпичный столб калитки, чтобы не упасть. Тёмные провалы окон смотрели на него неприветливо, равнодушно. Земля вокруг была усеяна кусками шифера, осколками стёкол, а трава кое-где почернела и покрылась слоем гари, смешанной с белой пеной.
— Михаил, — услышал он вдруг чей-то голос. — Миша, не ходи туда, не надо.
К нему торопливо шла соседка, и лицо у неё было встревоженное, жалостливое.
— Где мама? — спросил он, не узнавая собственного голоса. — Она у вас? Что случилось? Брат здесь?
— Серёже мы сообщили, — ответила женщина, избегая смотреть ему в глаза. — Обещал приехать, как только сможет. Думаю, на похороны успеет. Ты же знаешь, он в столице: пока соберётся, пока доберётся. Жена его не обещала, куда ей с маленьким ребёнком на похороны? Да и остановиться негде. А тебе... тебе не знали, как сказать. Ждали, когда сам вернёшься.
— Какие похороны? — переспросил Михаил, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Мама где?
— В больнице она, — тихо сказала соседка. — Сильно пострадала.
Михаил смотрел на женщину, и липкий страх сжимал сердце, не давая дышать.
— Что вы молчите? — выдохнул он.
— Михаил, — женщина взяла его за руку, и голос её дрогнул. — Погибла твоя мама. Задохнулась угарным газом. Не смогли её откачать. Пока заметили пожар, пока добежали, пока из дома вытащили... Всё сделали, что могли, — она развела руками, словно извиняясь. — Говорят, проводка старая замкнула, а она, бедная, уже спала.
Михаил медленно опустился на землю, прямо в грязь и пепел, и замер, глядя в одну точку.
— Мишенька, миленький, — запричитала соседка, присаживаясь рядом. — Ты поплачь, слёзы облегчают боль. Ничего уже не исправить, а тебе держаться надо, жизнь-то продолжается.
— Я не верю, — глухо сказал он, обхватывая голову руками. — Она не могла... не могла погибнуть. Почему это случилось?
— Следователи сейчас разбираются, причину устанавливают, — вздохнула женщина.
— Это я виноват, — выдохнул Михаил, уткнувшись лицом в колени. Плечи его вздрагивали от сдерживаемых рыданий. — Зачем я её одну оставил? Не надо было никуда уезжать. Если бы я остался, она бы была жива.
— Твоей вины тут нет, — твёрдо сказала соседка, поглаживая его по спине. — Кому что на роду написано, никто не знает. Не убивайся так.
— Я должен маму увидеть, — он поднял голову, и лицо его исказилось от боли, которая, казалось, разрывала его изнутри.
— В морге она, — осторожно сказала женщина. — Тебя туда сейчас не пустят, ты не беспокойся ни о чём. Мы всё, что положено, сделали. Чем я могу тебе ещё помочь?
— Спасибо, — еле слышно ответил Михаил. — Мне нужно брата дождаться.
— Пойдём к нам, — она взяла его под руку, помогая подняться. — Тебе нужно в себя прийти, отдохнуть. Завтра похороны. Пойдём, Миша, не надо здесь оставаться.
Она увела его, и Михаил покорно шёл рядом, не чувствуя под собой ног.
В доме соседей его уложили в свободной комнате, и он лежал с закрытыми глазами, благодарный, что его оставили одного. Память подкидывала одно воспоминание за другим: вот мать идёт с работы, улыбается, несёт тяжёлую сумку с продуктами; вот они в лесу, собирают грибы, и опять она улыбается, и улыбка у неё такая ласковая, тёплая, родная. Из глаз Михаила скатилась одна слеза, потом другая, и он, перевернувшись на живот, зажал зубами край подушки, чтобы не выть от горя. Он плакал, пока не провалился в тяжёлое, беспамятное забытьё.
— Михаил, — кто-то тронул его за плечо, и он вздрогнул, открывая глаза. — Сергей приехал. Нужно в морг ехать, забирать.
Он вскочил, наскоро умылся, проглотил то, что поставили на стол. Сергей ждал на улице у машины. Братья молча обнялись, обменялись короткими, ничего не значащими словами. Всю дорогу ехали в тишине. Михаил всё ещё надеялся на чудовищную ошибку, на то, что сейчас они войдут, и мать будет жива. Надежда рухнула, когда они переступили порог зала, где стоял гроб.
— Мама, — прошептал Михаил, склоняясь к ней, и не мог оторвать взгляда от её лица.
— Держись, — тихо сказал Сергей, положив руку ему на плечо. — Держись, брат.
Похороны Михаил вспоминал потом с трудом — отдельными, вырванными из памяти кусками. Холодная земля, чужие лица, слова, которых он не слышал. Осталась только стойкая, ноющая боль, пронзительная, будто в сердце воткнули раскалённую спицу.
— Брат, — сказал Сергей, когда они сидели за поминальным столом. — Если нужны деньги, я дам, на первое время. Ты говори, не стесняйся. Я же понимаю: у тебя, кроме сумки с вещами, ничего не осталось.
— Не надо, — ответил Михаил, отодвигая тарелку, к которой не притронулся.
Он ждал, что брат позовёт его с собой, в столицу, скажет: «Поехали, вместе справимся». Но Сергей молчал.
— У меня есть немного, — добавил Михаил, чтобы заполнить паузу. — Мне уже постоянную работу предложили. Осталось только квартиру снять.
— Хм, ну хорошо, — неопределённо проговорил Сергей и отвёл глаза.
На следующий день он собрался уезжать.
— Ты звони, если что, — сказал он, обнимая брата на прощание у машины. — Я всегда помогу. Не пропадай.
Михаил стоял и смотрел, как машина брата сворачивает за угол, и чувствовал себя окончательно, бесповоротно одиноким.
— Михаил, — спросила его соседка, которая приютила его на эти дни, когда он вернулся в дом. — А что дальше делать собираешься?
— Здесь работать буду, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Квартиру нашёл уже. Спасибо вам за всё, за помощь.
— Не благодари, — махнула рукой женщина. — В горе нужно помогать друг другу. Так и будешь по съёмным квартирам мыкаться? С домом-то что делать?
— Решили с Сергеем, — Михаил помолчал, собираясь с мыслями. — Хочу дом родительский восстановить. Пока сам потихоньку буду. Когда семья появится, сюда жить переедем.
— Зачем? — удивилась соседка. — Продал бы ты его. Ещё проще снести и новый построить, чем это восстанавливать.
— Я уже подсчитал, во сколько мне строительство обойдётся, — ответил Михаил, и впервые за последние дни в его голосе появилась какая-то осмысленность. — Смету составил. Ничего, потихоньку материалы закупать буду, а потом примусь за работу. А пока в съёмной квартиру поживу. Ничего страшного.
В мыслях он уже начал рисовать новый дом, каким он будет, и копил каждую заработанную копейку.
Жизнь его перевернулась в один обычный вечер, когда он возвращался с работы домой. Ещё издалека он заметил нескольких мужчин, сидевших на лавочке у подъезда, и инстинктивно ускорил шаг.
— Эй, парень, дай огоньку! — крикнул один из них, когда Михаил поравнялся с ними.
Неприятное чувство шевельнулось где-то в груди, но он отогнал его и постарался ответить спокойно:
— Мужики, я не курю, извините.
— А что это ты такой весь правильный? — Мужчина поднялся с лавочки и встал у него на пути. — Не куришь? Скажи ещё, что не пьёшь. Постой-ка, давай поговорим.
— Я домой тороплюсь, — Михаил сделал шаг в сторону, пытаясь обойти незнакомца, но тот ловко перекрыл ему дорогу.
— Э, парни, — окликнул он своих приятелей, обернувшись к ним с издевательской усмешкой. — Видали? Ему с нами, видите ли, западло остановиться и поговорить. — Он снова повернулся к Михаилу и шагнул ближе, так что запах перегара ударил в нос. — Да куда же ты так торопишься, работяга? Кто тебя там ждёт-то? С правильными людьми надо разговаривать с уважением, тогда и они к тебе соответственно относиться будут.
Его дружки тоже поднялись со скамейки и теперь стояли за спиной, образовав полукольцо.
— Мужики, — проговорил Михаил, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, хотя внутри уже всё сжалось от нарастающей тревоги. — Ну вы чего? Я же вас не трогаю, иду домой с работы, устал. Дайте мне просто пройти.
— Работяга, значит, — протянул главарь, осклабившись. — Денежки, значит, имеются. — Он шагнул вплотную. — Ну-ка, выворачивай карманы. Сейчас мы тебя пощиплем маленько, нам как раз на выпивку не хватает. С ближними, сам понимаешь, делиться нужно. Показывай, что там у тебя в кармашках припрятано.
Он ловко, привычным движением запустил руку в карман куртки Михаила.
— Не трогайте меня! — выкрикнул Михаил, отталкивая его, и инстинктивно принял стойку, готовясь защищаться.
Главарь разозлился.
— Ах ты, гад! — рявкнул он, и в тот же миг удар пришёлся со спины, откуда Михаил не ждал.
Михаил упал лицом вниз, но успел сгруппироваться, закрывая голову руками. Удары посыпались со всех сторон, методично, умело, без лишней жестокости, но с явным намерением причинить боль.
— Запомни, гадёныш, — услышал он сквозь звон в ушах. Кто-то прижал его коленом к земле, не давая подняться. — Ещё раз попадёшься нам на пути — убьём. Сегодня мы тебе только предупреждение сделали. Беги из этого города и больше не попадайся нам на глаза.
Продолжение: