— Нет, но…
— А деньги? — Гоша перебивал. — Ты получаешь копейки от аренды, когда могла бы получить всё сразу. Помещения – это просто стены, а квартира — это твой дом.
— Но дед…
— Дед хотел, чтобы ты не зависела ни от кого, — Гоша говорил мягко, но настойчиво. — А ты сейчас от кого зависишь? От Антона, от его согласия и милости. А если он тебя обманывает? Если он тебе не всё отдает? Ты же не проверяешь, Нина, веришь ему на слово. А я тебе говорю как муж: это твое имущество, ты имеешь право им распоряжаться сама, без Антона, без меня, только сама хочешь продать и купить квартиру.
Нина молчала, теребила край халата, Гоша чувствовал: она колеблется, и усилил нажим.
— Я просто хочу, чтобы у нас всё было, я же для семьи стараюсь. Для тебя. Для детей. Подумай сама. Я не настаиваю, ты просто подумай.
И он оставил ее думать, а сам ждал.
Через неделю он повторил, еще через несколько дней — снова, и каждый раз мягко, вкрадчиво, с улыбкой. Он не кричал, не требовал, просто говорил, говорил, говорил, и Нина слушала. Ей казалось, что он действительно заботится о них, и он прав, квартира — это надежнее, чем какие-то помещения, где арендаторы, ремонт, Антон, эти четверти, вечные разговоры…
А Гоша тем временем уже всё разузнал: нашел телефон хозяина той самой кофейни, созвонился, встретился, , поговорил: кофейный владелец давно мечтал выкупить помещение, но раньше Антон не шел на продажу, а тут такой случай.
— Вы только Ниночке позвоните, — сказал Гоша с самой обаятельной своей улыбкой. — Она сейчас одна принимает решения.
И арендаторы позвонили. Нина растерялась, сказала, что надо подумать, что Антон уехал, что она не уверена…
Но Гоша был рядом.
— Нина, — сказал он, обнимая ее за плечи. — Это знак, они сами хотят купить. Хорошие люди, давно там работают, мечтают помещение в собственность приобрести. Ведь сейчас можно получить нормальные деньги и купить квартиру, у детей будут свои комнаты, мы будем жить как люди. Ты же хочешь этого?
Нина хотела, очень хотела, она устала от вечного Гошиного нытья, от постоянного напряжения. Ей хотелось просто спокойствия, своего угла.
— Но Антон…
— Антон вернется, мы ему покажем квартиру, и он поймет, что это правильно, ты же хозяйка, имеешь право. Это дед тебе оставил, а не Антону.
И Нина сдалась.
Продажа прошла быстро, Гоша всё организовал, всё проконтролировал, везде сам ездил, сам разговаривал. Нина только подписывала бумаги, куда он показывал. Арендаторы выкупили помещение за 6,1 миллиона рублей.
— Шесть миллионов, Нина, — Гоша сиял, когда они вышли из офиса. —Теперь мы купим квартиру, трёхкомнатную.
Нина улыбнулась. Может, действительно всё наладится? Может, он прав?
Деньги легли на счет Нины, но Гоша тут же стал их «распределять».
— Надо смотреть варианты, — говорил он, листая объявления. — Шесть миллионов это немного, конечно, но можно взять отличную квартиру в новостройке, и места хорошие есть.
Ниночка сидела рядом, смотрела, как он тычет в экран телефона, и вдруг подумала: а что скажет Антон? И бабушка? И родители?
Она не хотела об этом думать, решила, что подумает потом, когда Гоша купит квартиру, всё устаканится и все увидят, что она не зря это сделала.
А пока она просто смотрела на мужа, который уже строил планы, и пыталась поверить, что всё будет хорошо.
Квартиру нашли быстро. Гоша носился по новостройкам с видом человека, который вот-вот купит если не весь город, то хотя бы его половину. Трехкомнатная в строящемся доме — самая выгодная, убеждал он Нину: цены ниже, а когда дом сдадут, квартира сразу вырастет в цене.
Ниночка смотрела недостроенный дом и пыталась представить, как здесь будет уютно, светло, как по этим еще не существующим коридорам будут бегать Маша и Сережа. Получалось с трудом, но Гоша так уверенно размахивал руками, так убедительно говорил про «наше будущее», что она верила.
— Давай скорее, пока не перекупили, — торопил он. — Время — деньги.
Документы готовили в агентстве. И вот тут, когда до сделки оставалось несколько дней, Гоша завел разговор, который готовил давно.
— Нина, нам надо подстраховаться.
— От чего? — удивилась Нина.
— От твоих, — Гоша понизил голос. — Ты же знаешь, как твой брат отреагирует, когда узнает про продажу. Он же тебе голову открутит. Он и раньше твоими деньгами командовал, а теперь что будет? Приедет, начнет права качать, может, и квартиру отберет или родителей натравит.
— Но как они могут отобрать? — Нина нахмурилась. — Это же мое.
— А документы? — Гоша многозначительно поднял палец. — Ты думаешь, если они захотят, не найдут способ? Антон вон как ловко все помещения переписал на себя деда обработал, тебе только крохи оставил. А тут шесть миллионов! Да он всё сделает, чтобы они достались не ему, а тебе.
Нина молчала, ей было неловко, стыдно даже думать плохо о брате, но Гоша говорил так уверенно, так убежденно…
— Я предлагаю, — он взял ее за руку, — оформить квартиру на мою маму, на время, пока всё не устаканится, чтобы никто не подобрался. Понимаешь? Это наша с тобой квартира, но пусть висит на мамочке, на Людмиле Сергеевне. Она свой человек, никому наше не отдаст, а когда всё успокоится, мы спокойно перепишем на нас.
— На твою маму? — Нина растерялась. — Но это же странно… Почему не на тебя?
— На меня они тоже могут надавить, — Гоша вздохнул с видом многострадального мужчины. — Ты же знаешь, я слабый, могу не устоять, а мама — железобетон, она никому не даст нас обидеть. Нина, ну, подумай сама.
Нина думала долго, тяжело, ей не хотелось ссориться с семьей, но и отдавать квартиру, ту самую, о которой она мечтала, тоже не хотелось. А Гоша рядом, Гоша шепчет, Гоша убеждает, Гоша обещает, что всё будет хорошо, что они потом перепишут, что это просто формальность, просто подстраховка…
— Хорошо, — сказала она тихо. — Если так надо.
Гоша расцвел. Обнял ее, поцеловал, назвал «умницей» и уже на следующий день повез документы к матери.
Людмила Сергеевна встретила их с приторной улыбкой, всплеснула руками:
— Деточки мои, какие же вы молодцы. Я, конечно, волнуюсь, такая ответственность, но для вас всё что угодно! Ниночка, ты не переживай, я сохраню эту квартиру, это же ваше семейное гнездышко!
И оформили квартиру на свекровушку.
Антон вернулся через неделю, первым делом поехал к сестре.
— Нина, я заехал к арендаторам, они говорят, что теперь они собственники. Что за дела?
Нина покраснела, опустила глаза. Гоша, который сидел на диване, отложил телефон и принял оборонительную позу.
— Продали мы помещения, — сказал он с вызовом. — Имеем право, Нинино имущество.
— Продали? — Антон перевел взгляд с Гоши на сестру. — Нина, ты что, с ума сошла? Дед тебе завещал, чтобы у тебя свои деньги были, а ты что сделала?
— Мы квартиру купили, — тихо сказала Нина. — Трехкомнатную, в новостройке.
— Какую квартиру? Где? — Антон уже чувствовал, что внутри всё закипает. — Покажи документы.
— Документы… — Нина замялась. — Они…
— Они в безопасности, — Гоша встал с дивана, скрестив руки на груди. — Квартира оформлена на надежного человека, чтобы никто не отжал.
— На кого оформлена? — голос Антона стал тихим.
— На мою маму, — выпалил Гоша. — Временная мера, чтобы твоя семейка не добралась до наших денег.
Антон посмотрел на сестру. Нина сидела, сжавшись в комок, и не поднимала глаз.
— Ты что, — сказал он медленно, — ты реально поверила, что квартира, купленная на твои деньги, оформленная на Гошину маму, это безопасно? Нин, ты вообще понимаешь, что ты сделала?
— Не кричи на нее, — вмешался Гоша. — Она взрослая женщина, имеет право распоряжаться своим имуществом, а ты, Антон, всё это время просто хотел ее деньгами управлять, себе прихапать, я тебя раскусил.
— Замолкни, — Антон даже не посмотрел на него. Он смотрел только на сестру. — Нина, скажи мне, что ты посоветовалась с юристом ив се оформила, как положено.
— Я… — Нина подняла глаза, в них стояли слезы. — Гоша сказал, что так надо. Нет, я не ходила к нашему юристу, я про него забыла.
Антон рассмеялся, но смех был страшный.
— Нина, дед оставил тебе помещение, чтобы ты была независимой, с деньгами, а ты всё отдала мужу и его мамаше. Ты понимаешь, что теперь у тебя нет ничего?
— Есть квартира, — упрямо сказал Гоша. — Наша квартира, и Нина там будет жить.
— На твою маму оформленная квартира? — Антон наконец повернулся к нему. — Слушай, Гоша, ты хитрый, я не спорю, но если ты думаешь, что я так это оставлю, ты глубоко ошибаешься.
— А что ты сделаешь? — Гоша усмехнулся. — Сделка законная, Нина подписала, моя мама собственник. Подавай в суд, если хочешь, только, — он ухмыльнулся, — ты же не сможешь доказать, что Нина была не в себе. Она же всё сама решила. Правда, Нина?
- Тут вас не устраивало, что квартир на родителей, тут «не своя». Там на маму Гоши – «своя» квартира? Странная, Нина, у тебя логика.
Нина молчала. Антон посмотрел на нее, на Гошу, на этот их диван, на детские игрушки в углу, развернулся и вышел.
Он съездил к юристам, но Гоша был прав: сделка была чистая. Нина подписывала всё сама, добровольно, без давления, и сделку оспаривать не собиралась. Доказать, что Гоша ее обработал, что она действовала под влиянием, было невозможно. Она же сама говорила:
- Я так решила. Я хочу эту квартиру. Я доверяю свекрови.
Антон метал громы и молнии, но сделать ничего не мог, деньги, которые Нина получила от продажи, уже ушли. Квартира была записана на Людмилу Сергеевну. Антон только сказал родителям:
- Ни копейки из отложенных на детей и Нину им не давайте, там приличная сумма, подавится Гошенька.
Гоша с Ниной попросили эти деньги, родители отказали. А Нина обиделась.
- Вы мне не доверяете, но я вам всем докажу, что была права.