Впрочем, если верить легенде, один раз им все же довелось встретиться, только встреча эта была короткой. Даже поговорить, как следует не сумели. Единственно, о чем успели сообщить, так только о том, что все эти годы были уверены в гибели друг друга.
Марта, которую теперь звали Екатериной, оплакала гибель супруга в бою, о которой ей сообщил случайный свидетель. Сам Иоганн считал, что молодую жену убили при взятии города. Бедному драбанту ничего не оставалось, как продолжить воевать с русскими во имя короля Карла. Он участвовал в Полтавской битве и попал в плен.
1 января 1710 года Иоганна Крузе в числе других 22085 пленных, взятых под Полтавой и в других сражениях Северной войны, провели в триумфальном шествии по улицам Москвы через триумфальную арку, построенную по этому случаю. На этих воротах было начертано «На стыд и позор шведам». Кроме того, они были украшены различными изображениями Полтавской битвы. Пленных провели мимо зданий, украшенных гобеленами и дорогими покрывалами. За ними провезли трофеи и проволокли по снегу 295 шведских знамен и штандартов. Стоящий на тротуарах народ выкрикивал им проклятья и оскорбления.
Вслед за пленными на лошади ехал в мундире, разорванном осколками шведских ядер полковник Преображенского полка Петр Алексеевич Михайлов. На голове у него было простреленная треуголка. Седло, в котором он сидел, также было прострелено шведской пулей. Царь ехал на том же коне, на котором в трудные минуты Полтавской баталии вел в атаку Второй батальон новгородцев...
Жители Москвы шумно приветствовало государя-победителя. Однако праздничный фуршет Петра I неожиданно был испорчен неприятной новостью. Какой-то добрый человек доложил царю, что среди пленных шведов есть один рослый офицер, который называет себя мужем самой Екатерины Алексеевны. Вроде как увидел ее на шествии рядом с царем и признал в ней свою законную супругу Марту. Ревнивый Петр жутко разъярился и тут же распорядился отправить пленного подальше в Сибирь.
Глупый и наивный Иоганн… На что наделся? Неужто и впрямь думал, что царь вернет жену? Или надеялся себе что-то выторговать? Не от великого ума, скажу вам, это сделал. Неужто думал, что Марта свое благополучное положение поменяет на бедную жизнь с пленным офицером? Не спорю, когда-то Иоганн помог, женившись на ней, но стоит ли быть ему все время благодарной? Опять же, того, что ей дал мин херц, пленный швед дать не мог.
По все той же легенде, Екатерине вроде как тайком удалось пробраться к бывшему супругу и передать немного золота, чтобы не так тяжело было переносить невзгоды. Мне в эту историю слабо верится. Изучая биографию этой женщины, пришла к твердому убеждение: она была слишком умна, чтобы совершить столь необдуманный поступок. Хотя золото через того же князя Меншикова, с которым ее связывали очень добрые отношения, передать могла.
Только ее помощь не помогла несчастному. Добрый и честный солдат его величества короля Карла, не выдержав русских морозов, вскоре умер.
По всей видимости, желая хоть как-то загладить перед Екатериной свою вину за гибель ее мужа, царь распорядился отыскать ее родных. Когда они явились перед ее очами, ее первым желанием было отказаться от такого родства. Свидетели встречи утверждают: испуганная их приездом Екатерина отнеслась к ним более, чем прохладно.
По Петербургу даже ходил анекдот о том, как государыня впервые увидела Карла Самуиловича. Вроде как брата ей представили в доме царедворца Дмитрия Шепелева. «Нечего краснеть, — сказал император, — я признаю его своим шурином, и если в нем окажется прок, сделаю из него человека».
Справедливости ради следует отметить, что позднее, став Императрицей, Екатерина осыпала родню царскими милостями: имениями, дворцами, графскими титулами (Скавронские, Гендриковы, Ефимовские), но держала от себя на дистанции.
Для информации. Дмитрий Андреевич Шепелев, генерал-аншеф, член высшего суда и обер-гофмаршал двора императрицы Елизаветы Петровны, сын Андрея Петровича Шепелева, стольника при Петре Первом; происходит от древнего дворянского рода, упоминаемого еще при князе Димитрии Ивановиче Донском. Димитрий Андреевич Шепелев приобрел расположение Петра Первого своей честностью и в 1716–1717 годах сопровождал его во время второй поездки за границу, исправляя должность гофмаршала; вместе с государем он был в Дании, Голландии и Франции.
Приближению и возвышению Шепелева способствовал его брак с Дарьей Ивановной Глюк, родственницей пастора Иоганна Эрнеста Глюка. Приданое, которое дала Дарье Ивановне императрица, устроившая этот брак, положило основание богатству Шепелевых.
Осторожный, не принимавший активного участия в борьбе придворных партий последующих правлений, он сумел на продолжении пяти царствований не только сохранять свое положение, но и приобрести большое значение при дворе.
Предыдущая публикация по теме: Марта-Екатерина, часть 11
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке