Полина едва дождалась следующего дня. Ночь казалась бесконечной, наполненной обрывками снов и тревожным ожиданием. Она перебирала в голове вчерашний день, который совсем не обрадовал. Вера вела себя совсем не так, как она хотела. Как только время перевалило за полдень и солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в теплые, медовые тона, Полина отправилась снова к Пештыным. Пройдя по знакомой дорожке, поднялась на крыльцо и робко постучала. На этот раз дверь открыла Мария. Увидев Полину, поздоровалась и пригласила в дом.
— Заходи, Верка как раз с работы пришла и Валюшку из яслей привела. Повидаешься с внучкой.
— А Вера как, что она решила? — с тревогой спросила Полина.
— Молчит. Вчера ушла куда-то, вернулась, когда уже темно было. Я спросила, что она надумала, сказала, что сегодня всё узнаете. Уж не знаю, что у неё там в голове, только она сама не своя.
Полина кивнула и прошла в дом. Сердце ещё крепче сжалось от беспокойства. В прихожей послышался звонкий детский смех. Валюшка, пухленькая и румяная, ворвалась в комнату, неся в руках плюшевого медведя, которого Полина принесла ей вчера. Увидев незнакомого человека, девочка остановилась, а потом развернулась и убежала обратно в большую комнату.
— Валечка, иди ко мне, — позвала её Полина. — Это ведь я, бабушка твоя. Совсем забыла меня.
Вздохнула она с сокрушением.
Вместо внучки появилась Вера. Выглядела уставшей, но в её глазах не было вчерашней отстранённости. Она подошла к Полине, и на мгновение обе замерли, глядя друг на друга.
Первой, набравшись смелости, заговорила Рохлина:
— Вера, какой ответ ты мне дашь?
Она помолчала, несколько раз оценивающе оглядев свекровь. Стояла прямо, не опуская взгляда, и в её позе не было прежней покорности. Затем, медленно произнося слова, ответила твёрдым и уверенным голосом:
— Я согласна сойтись с Генкой, но только на своих условиях.
— Каких? — спросила Полина чуть слышно, чувствуя, как в груди зарождается новая волна тревоги.
— Ну, во-первых, в город я не поеду.
— Хорошо, пусть будет так, — поспешно обрадовалась Полина.
— Погоди, я ещё не всё сказала, — тут же одёрнула её Вера, и начала перечислять все свои требования. Её взгляд стал еще более пронзительным. — Когда озвучила всё, что хотела сказать, добавила: — Я знаю, у тебя на книжке деньги есть. Так вот, завещание на Валюшку напишешь. Внучке твоей приданое будет, когда вырастет. И последнее: жить будем, здесь, в нашем доме. Скитаться по летним кухням к Гладковым я не пойду.
Мария, которая до этого молча наблюдала за разговором, вопросительно посмотрела на дочь. В её глазах читалось удивление и легкое недоумение.
— Да, мама, — Вера с нажимом произнесла эти слова, обращаясь к матери, но глядя на Полину. — Жить мы будем здесь. Ты хочешь, чтобы у Вали был отец, так что потерпишь.
— Хорошо, Верочка, — кивнула согласно Полина, преодолевая волнение. — Я выполню твоё требование. Напишу завещание на Валюшку. Она ведь моя внучка, и я её люблю.
В ответ на эти слова Вера только усмехнулась, а потом продолжила:
— Я не хочу, чтобы Валюшка росла без отца, но я также не хочу, чтобы она видела, как её мать унижают. Я хочу, чтобы у неё было нормальное детство, а у нас с Генкой — нормальная семья. И это значит, что мы будем жить здесь, в этом доме, где Валюшке всё привычно. А твои деньги… они должны быть для неё, для её будущего, а не на пропой твоему сыночку.
Полина стояла, не в силах произнести ни слова. Слова Веры, четкие и резкие, как удары молота, обрушились на неё, выбивая почву из-под ног. Ей, человеку, не привыкшему к уступкам и компромиссам, было тяжело принять такую ультимативную позицию. Однако, глядя на невестку, на её несгибаемую решимость, понимала, что спорить бесполезно. Это был не просто каприз, а скорее отчаянная попытка защитить себя и свою дочь от повторения ошибок прошлого, от унижений и боли.
— Я понимаю, Верочка, — наконец выдавила из себя Полина, голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Ты хочешь для Валюшки лучшего. И я тоже. Я хочу, чтобы она росла счастливой. Вместе с родным отцом. Пусть будет так, как ты скажешь.
Мария, с тревогой наблюдавшая за дочерью, повернулась к образам и перекрестилась.
— Слава тебе, Господи, — прошептала она. — Богородица Дева, наконец ты услышала мои молитвы.
А про себя подумала: «Может, и к лучшему, что Верка с нами жить собралась. Всей семьёй мы этого Генку в бараний рог скрутим, пусть только попробует что-нибудь выкинуть. Никуда он теперь, милок, не денется. И в дочке моей, пальцем никто не тыкнет, что брошенкой живёт».
Полина, хоть и приняв все условия невестки, чувствовала себя опустошенной. Но желание спасти сына и сохранить лицо столкнулось с реальностью, которая требовала уступок. Мария, напротив, почувствовала облегчение. Она смотрела на дочь с гордостью: «Моя кровь, — думала она. — уж если что задумаем, от своего не отступимся».
Договорившись, что через несколько дней Геннадий приедет в Иловку, Полина засобиралась к Гладковым.
— Пойду я, — проговорила она. — Темно уже, а мне нужно ещё вещи собрать. Завтра уезжаю. Меня с работы всего на четыре дня отпустили. Значит, договорились, Верочка, — она заискивающе улыбнулась. — Как только Гена приедет, вы сразу идёте в Сельский совет и снова расписываетесь. Жить нужно по закону. А то станут по селу трепать, что вы сожители, а не муж и жена.
Вера кивнула с нескрываемой усмешкой.
— А как же, всё так и сделаем.
Когда с работы пришёл Архип, Мария прямо с порога заявила:
— Верка наша одумалась, сказала, что согласна жить с Генкой.
Он вопросительно посмотрел на дочь.
— Это правда?
— Да, — подтвердила она.
— Мать заставила?
— Нет, я сама так решила.
— Ну смотри, — вздохнул Архип. — Это твоя жизнь. Если думаешь, что так будет лучше, сходитесь.
Увидев переступившую порог дома сестру, Захар спросил:
— Что-то ты Полина, прямо с лица спала? Не согласилась что ли Верка с Генкой сойтись?
— Согласилась.
— Тогда в чём дело?
Полина стала пересказывать весь разговор с невесткой.
— А молодец баба, — крякнул Захар. — Так тебе и твоему сынку надо. Сопливых только так и учат. Видно, Манькина кровь в Верке верх взяла. Та своего не упустит. До сих пор помню, как она меня милицией пугала, когда твой охломон девку испортил.
В ответ на выпадки брата Полина только рукой махнула.
— Главное, что согласилась принять Генку, а там видно будет.
На следующий день Гладков отвёз её на станцию, и она уехала в город. А вернувшись домой, застала сына всего избитого.
— Господи, что, пять куда-то вляпался? — с испугом спросила она.
— Никуда не вляпался, — простонал тот. — Эти приходили, кому я в карты проиграл. Это они меня так отделали. Проценты требовали, чуть не задушили. Пришлось браслет твой золотой отдать. Иначе не знаю, чем бы всё закончилось.
Мария с облегчением вздохнула.
— Ну и чёрт с ним, с браслетом этим. Главное, что живой. Только вот незадача. Я думала, тебя на этой неделе в Иловку отправить. А теперь как ты туда с таким лицом сунешься? Придётся ждать, пока синяки пройдут.
А в доме Пештыных ждали возвращения блудного зятя и готовились. Мария уступила им с Веркой свою комнату, а сами с Архипом перебрались в боковушку.
— Ничего, наше дело стариковское, нам и тут сойдёт. Они молодые, сам понимаешь, условия нужны, — говорила она мужу.
Но Генка не приехал ни через два дня, ни через неделю.
— Видать, передумал, или мамаше денег жалко стало, — мрачно шутила Вера. — А ты пап боялся, что я решила с ним снова жить. Не бойся, не появится он тут.
Приехал Рохлин только через месяц, когда его уже не ждали. Мария увидев зятя с двумя чемоданами, усмехнулась.
— Неужто соизволил явиться? А мы думали, что так и не объявишься, — проговорила она, не скрывая ехидства.
Генка смущённо улыбнулся.
— Так получилось, тёща. Дела были, не мог раньше. Пока с работы рассчитался, меня отпускать там не хотели. Пока то да сё, время и пролетело.
Мария покачала головой.
— Ладно, проходи в дом, чего во дворе торчишь. Верка сейчас с работы вернётся, обедать будем.
Генка прошёл в дом, волоча за собой чемоданы.
— Вон, туда неси, — Мария указала на дверь, что вела из зала в небольшую комнату. — Там жить будете.
Когда Вера пришла домой, то появлению Генки совсем не удивилась.
— Явился, значит? — коротко спросила она.
— Приехал вот, — развёл он руками.
— Мамаша сказала, как жить будем?
— Сказала.
— И ты на это согласился?
Он кивнул.
— Ну, значит, будем жить. Мам, — обратилась она к Марии, — собирай на стол, обедать будем. — А потом снова посмотрела на Генку.
— Вечером на ферму со мной пойдёшь, дежурная я, помогать будешь.
— Хорошо, — согласился он, — пойду.
Вера с интересом посмотрела на него, но ничего говорить не стала.