Весь текст можно найти по ссылке - https://author.today/work/350635
До нужного места Мила добралась очень быстро, свободно и легко ориентируясь среди выстроившихся рядами сосен.
Дом встретил её отчужденно, не спеша, а, может быть, не желая признавать новую хозяйку. Перекошенная от времени дверь была сейчас плотно прикрыта, хлипкие ставенки наглухо занавесили окна.
Мила этого не заметила - прошла мимо дома прямо к начинающейся за деревьями дрыгве.
Рассвет окрасил её в бледно-розовые тона, лёгкая дымка тумана прозрачной кисеей занавесила берега.
Залюбовавшись на эту красоту, Мила без труда нащупала скрытую травой тропочку и медленно двинулась по ней к растущим живописными группками цветам. Она радовалась им как старым знакомым, заново открывая для себя названия и свойства.
Вахту трёхлистную Мила узнала по широким листочкам-сердечкам и вспомнила, что трава эта любит опасные и топкие места. Пушицу определила по белым лохматым кисточкам на концах тонких высоких стеблей. Рядом с ними покачивались коричневые колоски осоки, и дрожали на длинных стебельках крошечные капельки кукушкиных слезок. В самом низу среди изумрудных вкраплений влажного мха раскинулся цветущим ковром розоватый подбел.
Едва различимыми призраками где-то вдали застыли растрёпанные ветлы, а между ними скользила светлая тень. Мила не сразу смогла распознать в ней медленно бредущую сквозь топь бабу Жолю. Опираясь на крепкую клюку, бабка то и дело приостанавливалась, чтобы передохнуть. И мутный темный след, тонкой полоской тянущийся за ней, тоже замирал, выжидая. Миле показалось сначала, что это змея, и она рванулась к бабке, чтобы предупредить.
- Милушка! – охнула баба Жоля и покачнулась. – Ты?! Как оказалась здесь? Откуда взялась??
- Долго рассказывать. У вас сзади змея! - Мила обошла бабку, но увидела только колышущуюся ленту тумана.
- Не змея то. Хвост привязался. На твердь сойду, он и отстанет.
- Чей хвост? – Мила потянулась потрогать серую трепещущую полосу, и та тут же отпрянула, а потом, чуть помедлив, заскользила обратно.
- Гляди-ка. Будто испугался тебя. – пробормотала бабка. – Чудно.
Она хотела что-то добавить, но закашлялась и принялась отирать рукой осунувшееся лицо.
Мила только теперь разглядела синие полукружья под набрякшими веками, запавшие тусклые бабкины глаза и бледную бесцветную кожу.
- Вам плохо? – испугалась она. – Держитесь за меня. Земля совсем рядом. Я вас проведу.
- Да я и сама дойду, дэвонька. Не хвалюйся (не волнуйся, бел.). Ночь выдалась непростая, вот я и малостю сникла.
В молчании они добрели до старой липы позади дома, и баба Жоля отцепилась от Милы и осела у её вывороченных корней.
- Сейчас пройдёт, Милушка. Не хвалюйся. – снова повторила она и, затихла, прикрыв глаза.
Хорошо было бы предложить ей воды, а может накапать сердечных капель, но у Милы ничего не было под рукой, и она слегка запаниковала.
- Не ворошись, - прошептала бабка побелевшими губами, а потом неожиданно стала заваливаться на бок и захрипела.
- Баба Жоля! Что с вами? Баба Жоля! – Мила в отчаянии огляделась, но помощи ждать было не от кого. - Сейчас, баба Жоля! Всё будет хорошо! Мы справимся! – лепеча ободряющие слова, Мила попыталась уложить бабку на спину, и в тот же момент к ним метнулся серый лохматый комок да поддав Милу под руку, загундел неразборчиво «про кармашку».
- В кармашку паглядзи! В кармашку, недотыка!
Он вился вокруг гигантским неуловимым шмелём и возмущённо жужжал. Не понимающая ни слова Мила резко отшвырнула его в сторону и попыталась сделать бабке массаж сердца. Но возмущённое существо свалилось откуда-то сверху и яростно затеребило фартук.
- Вось (вот, бел.)! – торжествующе продемонстрировав Миле кусочек чего-то темного и неприглядного, сунуло его Жоле под язык и прикрыло пушистой ладошкой бабкин рот для надёжности.
Мила не успела сказать ни слова, а лицо Жоли уже порозовело, и она спокойно и размеренно задышала.
- Учись, недотыка! – довольно буркнуло существо, и, мазнув Милу по носу то ли перьями, то ли сухими травинками, с шумом пропало.
- Прости, Милушка! Испугала тебя? – баба Жоля поднялась без помощи и начала перевязывать платок. – Надо бы мне сразу таблетку под язык сунуть, да увидела тебя и позабыла про всё. Как ты только про неё догадалась?
- Это не я, - честно призналась Мила. – Один шустрый товарищ сработал.
- Кто же? Как он выглядел, Милушка?
- Не знаю. Я не успела рассмотреть.
Обрадовавшись быстрому восстановлению бабки, Мила решила не тянуть с расспросами, но Жоля её опередила.
- Ты-то как оказалась в дрыгве? Почему одна? Где Кайя и этот парень? Родион? Вы же на костры собирались смотреть?
- Собирались... – усмехнулась Мила, - но передумали. Родион хотел попасть на Кукушкину гору, и Кайя нас туда повела.
- На Кукушкину гору?.. – бабка схватилась за сердце, и Мила испугалась, что ей опять станет плохо. – Нельзя туда людям подниматься! Может не отпустить!
- А Кайя сказала, что можно.
- Кайя! Меньше её слушай! Кайя кепская дзеўка! (дрянная девка, бел.) Не смогла я тебя от неё оградить, Милушка. Нет на то моей силы.
Баба Жоля потянулась погладить Милу по волосам и с тихим вскриком отдёрнула руку.
- Чтой-то у тебя на голове? – она осторожно провела рукой над Милиной макушкой, нащупывая разлохматившиеся травинки и цветы. – Никак вянок? Невидимый! Купальский! Кто принёс?
- Лешка... – Мила не успела договорить, как бабка закачалась-застонала.
- И ты взяла! Добровольно взяла! А знаешь ли, что это значит?!
- Взяла! И вспомнила! Вспомнила то, что вы от меня скрывали! И дорогу сюда вспомнила! И болото узнала!
- А бабушку вспомнила? Её последние слова?
- Нет... её не помню. Пока не помню! Но это ненадолго. Я за коником пришла. Приму силу, а потом помогу Лёшке.
- Ох, дзяўчынка. Кабы можно было окаянышу помочь, разве мы не помогли бы? Только не обратить вспять ведьмовской навет.
- Вы же знали, что тогда произошло, баба Жоля. Знали и промолчали, не рассказали мне!
- Саня клятву с меня стребовала. Запечатала вусны (губы, бел.). Даже если захотела бы признаться – не смогла бы.
- Но почему?
- Оградить тебя хотела.
- И чуть не навредила! Я ведь Кайе верила, баба Жоля. А она мне врала! Всё время врала!
- Нельзя было сказать, Милушка. Я пыталась тебе подсказки давать, да ты, видать, не поняла.
- Недотыка! Вось и не поняла! Не хочу такую гаспадыню! (хозяйку, бел.) – серый комок из сухих травинок и стеблей пронёсся мимо по воздуху и с размаху кувыркнулся в дрыгву. Только плюхнула негромко вода, и пошли один за другим лопаться пузыри.
- Это он! Он вам помог! – Мила подскочила, собираясь броситься спасать неизвестное существо.
- Хохлик! Объявился таки! То к добру, Милушка! Будет цяпер и у тебя домовик!
- Если не утонет... – пробормотала Мила, а комок уже метнулся обратно. Обдав её вонючими брызгами, юркнул в приоткрытую дверь дома и пошёл грохотать.
- Пускай перебесится. Уж очень он по Сане тоскует. Ты по первости на шалости его внимания-то не обращай. Он отходчивый. Пообвыкнется, притрётся.
- Баба Жоля... – Мила только теперь сообразила, что они так и сидят на земле под старой липой и первая поднялась. – Нам поговорить надо. Спросить что-то у вас хочу. Давайте что ли в дом пройдём?
- Здесь спрашивай. Чего время терять. – бабка заметно напряглась, предчувствуя нежелательные расспросы.
- Кайя сказала, что вы на болото шептать ходили. Чтобы удержать лихо.. лихозорок?
- Ходила. – вздохнула в ответ бабка. – С каждым годом всё тяжелее мне это даётся. Да ты сама видала, Милушка, какой я оттуда вышла.
- Но кто это такие? И зачем их удерживать?
- Эх, Милушка! – в голосе бабы Жоли прозвучали отчаянные нотки. – Придётся, видать, сказать. Не положено знать о таком. Скрыто такое поначалу-то. Ни Саня не знала об этом, ни Одра... И я не знала, чего уж там... потом уж баба мне рассказала. Ведь для шептухи главное дело – не допустить на землю упырыц.
- Упыриц? Вы сторожили ночью вампиров??
- Эх, Милушка! – в смятении бабка сжала дрожащие руки. – Скажу! Не возьму грех на душу!
- Да не волнуйтесь так. – попыталась успокоить её Мила. - Вы уже сказали. Про вампиров.
- Молчи, старая! Няможна! – из-под корня вдруг показался худющий одноглазый кот. Он был чёрный как сажа, только под носом белели провисшие полумесяцем длинные густые усы, да на одной из задних лап криво сидел красный стоптанный сапожок.
- А вот скажу! – баба Жоля рванула завязки платка, словно её душили. - Смолчу если - как жить с этим стану?.. Пусть знает, коли сама спросила!
- Няможна-а-а-а! – провыл кот и попытался прыгнуть на бабку, но Мила успела прихватить его за шкирку.
Он извернулся, стараясь подцепить её согнутым когтем, и баба Жоля стащила фартук, накинула поверху на кота и спеленала разошедшегося хулигана.
- Няможна-а-а, - глуховато взвыло под фартуком и отчаянно забарахталось. – Не нами заведено, не нам и открываться!
- А ну, молчать! – рявкнула Мила, поражаясь себе. Ей порядком надоели продолжающиеся недоговоренности и намёки, к тому же после ночных бдений сильно разболелась голова.
Под фартуком замолчали. Только негодующе подрагивал торчащий наружу длинный тонкий хвост.
- Так что там ещё, баба Жоля? Какой секрет вы хотите мне поведать?
- Сякрет... – вздохнула бабка и выпалила одним махом. – Я, Милушка, шептать хожу в дрыгву, чтобы ворожбитки да ведьмы, лежащие там, не поднялись. Если выйдут в мир – много беды наделать могут. Вот я и шепчу что-то вроде колыбельной. Только на свой лад.
- Ведьмы? Ворожбитки? Откуда они... – начала было Мила и вдруг вспомнила, как баба Жоля обмолвилась ей, что бабушка Саня ушла в дрыгву!
Наблюдающая за Милой баба Жоля кивнула, подтверждая возникшее подозрение.
- Да, Милушка. Так и есть. Ворожбитки. Ведьмы, раганы – всё это лихозорки. Земной путь оканчивают они по-разному, но если уходят в дрыгву – тогда плохо дело. Сторожить их приходиться. Чтобы не вернулись. Ну, вот ты и знаешь. Подумай теперь, крепко подумай – стоит ли перенимать Санину силу!
Неожиданное откровение бабы Жоли мало что прояснило для Милы, но и того, что она услышала было достаточно, чтобы задать самый важный вопрос – почему Жоля не открылась ей раньше? Почему предлагала обжиться и вступить во владение домом, а, значит, и силой, зная о печальном финале, который ждёт ворожбитку?
- Ох, Милушка, - баба Жоля со вздохом потупилась, - ведь нельзя дрыгве долго без присмотра. И дому без хозяйки нельзя! Усякае нядобрае в нем завестись может. Помнишь рыжего крысёныша-чубася? Ну вот. Спачатку (сначала, бел.) такие как он шмыгают, а потом кто и пострашнее. А деревне защита нужна. Моей силы давно на всё не хватает, дед Новик совсем сник... а Кайка... она из других... Вот я и обрадовалась тебе! Подумала, что потом и мою науку примешь.
- И что изменилось теперь? – Милу ничуть не удивило это эгоистичное признание. Пожалуй, она и сама поступила бы так же, в первую очередь позаботившись о людях и о месте, в котором живёт.
- Вянок! – сунулся ей под ноги серый ссохшийся ком. – С вянком нельзя!
- Няможна с вянком! Зачем прыняла яго? – тощий котяра вывернулся из-под фартука и чёрной молнией метнулся к дому, едва не потеряв красный сапожок.
- Что скажешь, Милушка? – бабка смотрела пытливо. – Ведь правы они. Оба правы! Попутала ты себя этим проклятущим венком! Ох, и попутала!
- Я... не знаю... мне сказали, чтобы его взяла... – Мила не могла объяснить даже себе тот внезапный порыв, побудивший её выполнить повеление деда. – Я заблудилась. Устала. Мне было очень страшно! Вот и послушалась деда. Он мне велел так поступить...
- Дед велел? Не гаюн ли? – баба Жоля вновь покачнулась и налегла на клюку.
- Не знаю! Обычный такой дед. Но с хитрецой. Он меня до Рубяжей подвозил. А еще сказал, что мы одной крови... Баба Жоля! – Мила подхватила побелевшую лицом старуху и попыталась подвести её к ступеням. – Вам нужно полежать, восстановиться!
- Куды прёшь её, бесталковка? – рявкнуло с той стороны двери. - Негде у нас разлёживаться! Или забыла?
- Негде, негде, негде! – прошелестел сухими травинками подкатившийся комок. – Вося слухай, ён брахаць не станет.
- Молчи, сухое мочало! – гневно проорало из дома. – Чегося моё имя без нужды поминаешь? Чтоб тебя ветром по пуще растрепало, недотымок!
- Ах, так? – комок воинственно распушился и даже немного увеличился в размерах. Оказалось, что у него имеется пара тоненьких цыплячьих лапок, а среди травы да перьев прячется и сморщенное личико с круглыми глазами совы да коротенькими рожками во лбу. – А у тебя... а у тебя... чтоб у тебя сапожок скрали! Вот я тогда посмеюся!
- Ну, Ыть! Ты сам напросился! – дверь на секундочку приоткрылась и разгневанный Вось быстро втащил напарника внутрь. Послышались звуки возни и негодующие возгласы – похоже было, что домовики затеяли нешуточную разборку.
- Теперь долго не уймутся, - баба Жоля слабо улыбнулась, а потом попросила. - Проводи меня до деревни, Милушка. Если, конечно, не устала. Ты ведь тоже всю ночку промаялась. Тебе и самой требуется отдохнуть.
Мила и правда сильно вымоталась за прошедшую ночь, но отказать бабке в помощи не могла. Покосившись ещё раз на дверь, она решила, что не нужно вмешиваться в споры домовиков, наверняка подобные схватки происходят между ними не в первый раз. Но приструнить бузотёров всё же требовалось, поэтому она постучала по доскам, а когда в доме притихли, сказала громко и отчетливо:
- Я провожу бабу Жолю в Рубяжы. К моему возвращению дом вычистить и вернуть бабушкины вещи на места. Надеюсь, вы меня поняли. Иначе...
В ответ что-то недовольно прогундосил Ыть да хрипло заругался одноглазый Вось. И Миле пришлось повторить указание, присовокупив к нему угрозу, что в случае неповиновения придумает для неслухов страшную кару. Возражений на это не последовало, лишь громко и обиженно засопел под дверью Ыть.
- Правильно ты с ними! – одобрила её порыв бабка. – А то совсем ошалели без пригляда. Но теперь выправятся. Дай только времени немножко.
- Они оба бабушкины домовые?
- Оба. Ыть – из хохликов. А Вось – хатник. Древний совсем, но ещё поскрипывает. Они хорошие, Милушка. Ты поймёшь.
- Да я верю. Они такие странные. Смешные.
- Может и так. Но верные. Помни про это. Верные и добрые. По-своему, конечно. Дом тебе вычистят, не сомневайся. Ты ведь вернуться сюда хочешь?
- Хочу. Я решила принять бабушкин дар.
- Ох, Милушка... – выдохнула Жоля. – Непросто тебе придётся.
Она поправила платок и зашептала что-то беззвучно, то ли заговорила сама с собой, то ли обращалась к неведомым Миле богам.
До Рубяжей добирались медленно – бабка едва переставляла ноги. Особенная её самодельная таблетка подействовала слабо, и Жоля то и дело приостанавливалась, чтобы передохнуть.
Мила бабку жалела, но молча идти не могла и, как только они отошли подальше от дрыгвы, снова спросила про то, что больше всего тревожило сейчас – про венок и про бабушкин дар.
- Вы же сами говорили – как хорошо, что я вернулась! Радовались! А теперь отговариваете и пугаете!
- Ты вянок приняла. Да ичше от окаяныша. Теперь всё поменялось.
- Так объясните! И про венок, и про превращение. Почему бабушка стала лихозоркой? Из-за того, что в дрыгву ушла, да?
- Что в дрыгву ушла – заведено так. А лихозорка она от того, что в обход правил и совести поступила, по велению сердца сработала.
- Из-за меня, да? – онемевшие от внезапной догадки губы с трудом приоткрылись. – Она меня отсюда отправила и память стерла, а должна была... наказать?
- Не она должна была, а пуща. Намеренно сработанное зло требует расплаты. Да Саня шибко тебя любила, вот и спасла. Я не могу её за то виноватить.
- Что со мной было бы?
- Кабы знать... пуща к себе прибрала бы. А дальше – не ведаю что...
- И сейчас? Сейчас может прибрать к себе?
- Уже прибрала. Ты же приняла вянок. Теперя никуда не денешься, обычай нужно соблюсти.
- Да что за обычай, баба Жоля? Хватит уже загадок!
- На Купалье вянками женихаются. Или не знала об том? Девки по воде их пускают, а молодцы из воды таскают, чтобы вянки владелицам вернуть. Если люб парень – нужно вянок принять, это означает согласие.
- Согласие? – повторила потрясенная Мила. – На что согласие?
- На вяселле, на свадьбу.
- Глупости. Бред! Это всего лишь венок! Обыкновенный... – Мила запнулась, вспомнив, что не может его снять с головы. Кроме того венок оказался невидимым для всех, а значит точно обычным не был.
- Вот, вот... – покивала бабка. – Теперя ты нарачоная, Милушка. Только жених невесту ненавидит.
От этой новости Мила едва не задохнулась, тяжесть снова разлилась в груди, напоминая об обретенной тяготе. Мила собралась сказать про неё бабе Жоле, да только не смогла подобрать подходящих слов – будто что-то специально удерживало её, мешало, путало мысли. А когда им навстречу вышла из пущи Кайя, стало совсем не до личных переживаний.
- Баба Жолина! Мила! Ну, слава богам! Я всю пущу прочесала, ни присела ни на миг! Отчаялась тебя найти! – Кайя ткнула в Милу кулачком и расплакалась. – В другой раз так не поступай! Поняла?
- Что значит – не поступай? – Мила с трудом удержалась, что не высказать подруге все обвинения. – Я ничего не делала, просто шла за вами, а проход закрылся!
- Потому что ты тормоз, Милуш. Шустрее нужно было, живее.
- Хорошо. Пусть я тормоз. Но ты не такая. Почему за мной не вернулась? Почему бросила?
- Я не могла, Милуш... – слёзы Кайи разом высохли. – Для выхода нужно было провести новый обряд, а мы еще ничего не успели посмотреть. Ну, не сердись. Всё же хорошо окончилось, верно? Как ты смогла выбраться? Как вышла с того места?
- Я её вывела, - баба Жоля словно невзначай наступила Миле на ногу, побуждая молчать.
- Вы? – удивилась Кайя. – Вы не могли её вывести! Вы в дрыгве шептали!
- На счастье Милушки я на лепесток соблазнилась. Папараць прямо передо мною расцвёл! Рассыпался красинькими искорками! И одна поплыла по тропинке! И я за ней. Только не далась она мне руки. Ну, и ладно. Зато Милушку увидала, от страшного уберегла.
- Так вы не шептали? Не пели колыбельную? – Кайя разглядывала бабку, словно хотела уличить её во лжи.
- Отшептала как полагается. А уж потом папараць мне привиделся. Словно весточка от Сани, от подруженьки дорогой. А почему ты всё пытаешь меня? Случилось чего?
- Случилось. – Кайя мрачно кивнула. – Родион пропал. Остался на Кукушкиной горе.
- Как? – бабка вновь прихватила себя за сердце. – Как ты могла его там бросить?
- А что я, если он сам смылся? Мы только туда поднялись, и он сразу сбежал! Я всего на минуточку отвлеклась, а его уже нет. Не маленький. Знал, куда веду. Пускай сам за себя отвечает!
- Пропадёт там парень. Сгинет! Нельзя людям на Кукушкин холм подниматься, а ты повела!
- Я защиту поставила! Знаю, как там уберечься. Да мы и ненадолго собирались, только полюбопытствовать. Подтверди, Милуш. – Кайя как ни в чём не бывало улыбнулась подруге, и Мила решила ей подыграть.
- Не вините Каю, Родион большой мальчик. – пробормотала она, подавив желание вцепиться в роскошные волосы заклятой подружки.
- Может, и большой. Да толку? Пропадёт парень ни за что.
- Кайя что-нибудь придумает. Она всё может. Верно, дорогая? – Мила вернула Кайе невинную улыбку.
- Да уж. Придётся ей постараться! – баба Жоля сверлила Кайю недобрым взглядом. – Давно на холме не пропадали люди. Если Родиона не вернуть – может случиться непоправимое!
Полный текст можно прочитать здесь
...................
Продолжение Мизгиря намечено на вторник. Начинаем входить в обычный режим :)