Первый поцелуй, или Тихая радость взрослых людей.
Когда за Полковником закрылась дверь, Лариса ещё долго стояла в прихожей, прижимая руки к горящим щекам. В голове крутилось: «Поцеловал. Поцеловал!»
Она прошла на кухню, села на табурет, уставилась на остывший чай. Сердце колотилось где-то в горле, и она никак не могла унять эту дурацкую дрожь в коленях. Сорок шесть лет, начальник отдела, мать взрослого сына, а ведёт себя как школьница после первого свидания.
— Глупости, — сказала она вслух, пытаясь взять себя в руки. — Обычный поцелуй. Дружеский. Соседский.
Но сама не поверила. Дружеские поцелуи так не жгут.
Телефон зазвонил, и Лариса с облегчением схватила трубку. Ирка . Как всегда вовремя.
— Ну? — подруга даже не поздоровалась. — Что? Как? Рассказывай!
— Ир, ты бы хоть «здравствуй» сказала, — вздохнула Лариса, но улыбка сама расползалась по лицу.
— Здравствуй, — нетерпеливо отмахнулась Ирка. — А теперь рассказывай. Я видела, как он от тебя вышел. Вышел — и улыбался. Во все тридцать два зуба. Такого я у него ещё не наблюдала. Вернее твои бабки.
— А ты что, за мной следишь? — возмутилась Лариса.
— Я нет. Слишком далеко живу. А вот твои соседки...У же мне доложили .— Иркин голос был полной уверенности, что «случайно» тут ни при чём. — Так что случилось?
Лариса сдалась. Рассказала про вечер, про разговор, про Аврору, про то, как он снял кольцо. И про поцелуй — коротко, но Ирка выудила все подробности.
— И ты его не оттолкнула? — уточнила подруга.
— Нет, — призналась Лариса.
— А что сказала?
— Сказала, что к большему не готова. Пока.
— Мудро, — одобрила Ирка. — Он как?
— Сказал, что подождёт. Сколько надо.
— Ну, — Ирка в трубке довольно хмыкнула, — мужик оказался с головой. И с терпением. Это хороший знак.
Они проболтали ещё час. Ирка пыталась избавить Ларису от её страхов, напоминала, что «тот козёл» Сергей и Полковник — люди разной породы, что нельзя мерить всех одной меркой, что жизнь даёт второй шанс не каждому, и грех им не воспользоваться.
— А вдруг у нас ничего не получится? — сомневалась Лариса. — Вдруг я не потяну? Вдруг он разочаруется?
— А вдруг получится? — парировала Ирка. — Ты ж не гадалка. Просто попробуй. Не заставляй себя, не торопи. Плыви как по течению. Он же не давит?
— Нет.
— Вот и расслабься. Женщина ты или где ?
— Щучка, — усмехнулась Лариса.
— Ну и плыви, щучка. Только не против течения, а по нему.
Они договорились, что в следующие выходные пробегутся по магазинам. Ларисе нужна была приличная обувь без высокого каблука , Аркадий Семёнович строго-настрого запретил шпильки до весны. Да и о подарках к Новому году пора было позаботиться. Время летело незаметно, до праздника оставалось меньше трёх недель.
---
После разговора с Иркой Лариса набрала номер сына.
Илья ответил почти сразу, словно ждал.
— Мам, привет! Как нога?
— Почти прошла. Хожу уже нормально, без костыля.
— Отлично! — в голосе сына слышалась искренняя радость. — А что там у вас с соседом? Ты говорила, война закончилась.
— Закончилась, — Лариса почувствовала, что краснеет, хотя Илья её не видел. — Мы... ну, подружились.
— Подружились, — протянул Илья с интонацией, которая означала: «Мама, я не вчера родился».
— Да, подружились, — твёрдо сказала Лариса. — Он очень помог. И с водой, и с машинкой, и в больницу возил. Хороший человек.
— Я рад, мам. Честно. Ты давно так... — он замялся, подбирая слово.
— Как?
— Не знаю. Живая, что ли. Голос у тебя другой.
Лариса не нашлась, что ответить. Илья продолжил:
— Если этот твой Полковник тебя обидит , я приеду. Сам разберусь. Но пока... мне кажется, он нормальный. Ты только не бойся, мам. Ты у меня заслуживаешь счастья.
— Сынок, — Лариса почувствовала, что слёзы подступают к глазам. — Спасибо.
— Не за что. Я тебя люблю.
— И я тебя. Целую.
Она положила трубку и долго сидела, глядя в окно. Илья вырос правильным. Чутким. И это, наверное, самое главное её достижение за эти пятнадцать лет. Нет. За всю жизнь.
---
В два часа, как по расписанию, в дверь позвонили.
Лариса открыла. Александр стоял на пороге с пакетом и улыбался той самой улыбкой, о которой говорила Ирка. В ней не было ничего военного , только тепло и какая-то мальчишеская робость, которую он пытался скрыть.
— На обед? — спросила Лариса, пропуская его.
— На обед, — кивнул он. — И на прогулку, если позволишь. Погода отличная.
Погода и правда была хороша. Декабрьское солнце заливало кухню светом, за окном искрился снег, и даже вечно хмурые девятиэтажки казались нарядными.
Обед прошёл легко. Лариса потушила картошку с мясом , разогрела вчерашний борщ (тот самый, который они готовили вместе), достала пирожки с капустой. Александр ел с аппетитом, хвалил, подливал чай.
— Ты знаешь, — сказал он, когда тарелки опустели, — я отвык от такой жизни. Когда по расписанию еда, разговоры, прогулки...
— Это тебя моя казарма пугает? — усмехнулась Лариса.
— Нет, — он посмотрел на неё серьёзно. — Это меня радует. Я думал, что после Авроры уже не смогу. А тут... ты. И этот фикус твой. Как же я ему благодарен! И бабки.
— Бабки — это сила, — согласилась Лариса. — С ними не соскучишься.
---
После обеда они вышли гулять. Лариса надела новые сапоги на низком ходу ( спасибо , что есть маркетплейсы с доставкой), Ирка была права, пора привыкать к удобной обуви. Александр подал руку, и они медленно пошли по заснеженному двору, потом свернули на бульвар.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в розовый. Деревья стояли в пушистых шапках, воздух был морозный и прозрачный. Лариса вдыхала полной грудью и чувствовала, как где-то глубоко внутри разливается тепло.
— Хорошо, — сказала она.
— Хорошо, — согласился он.
Они прошли мимо катка, где кружились дети, мимо ёлки, которую уже начали наряжать к празднику, мимо скамейки, где сидели влюблённые. Лариса поймала себя на мысли, что идёт с Полковником под руку, и это кажется естественным. Как будто так было всегда.
— О чём задумалась? — спросил он.
— О том, что мы идём как... ну, как пара, — призналась она. — И мне не страшно. Странно.
— А должно быть страшно?
— После моего развода... я думала, что больше никогда ни с кем не пойду под руку. Не потому, что не хотела. Просто боялась, что это снова закончится плохо.
— Всё когда-нибудь заканчивается, — тихо сказал Александр. — Но это не повод не начинать.
Лариса посмотрела на него. Он шёл, глядя прямо перед собой, и в его профиле была спокойная уверенность.
— Ты прав, — сказала она. — Наверное.
---
Домой вернулись уже в сумерках. Лариса предложила ужин, Александр согласился. На кухне они снова говорили — на этот раз о детях.
— Шурочка у меня умница, — рассказывал он, и в голосе звучала отцовская гордость. — Программист, в крупной компании работает. Замуж пока не торопится, говорит, карьеру строит.
— А ты как? Не переживаешь?
— Переживаю, конечно. Но не лезу. Она взрослая. Сама разберётся. Главное, чтобы счастлива была.
— Илья у меня такой же, — улыбнулась Лариса. — Тоже карьерист. В Питере задержался. Но мы часто созваниваемся. Он хороший. Чуткий. Добрый мальчик.
— В маму, — заметил Александр.
— Думаешь? — Лариса смутилась.
— Уверен.
Они помолчали. Потом Александр сказал:
— Я говорил о тебе. Шурочке.
— И что она? — Лариса почувствовала, как сердце ёкнуло.
— Сказала, что я старый дурак. И что давно пора. И что приедет на Новый год знакомиться. Она рада.
— Знакомиться? — Лариса опешила. — Со мной?
— С тобой, — он улыбнулся. — Если ты не против.
— Я... — она растерялась. — Я не против. Но...
— Не бойся, — он накрыл её руку своей. — Она добрая. И умная. И я хочу, чтобы вы познакомились. Если у нас с тобой всё получится.
— А у нас получится? — тихо спросила Лариса.
— Должно, — серьёзно ответил он. — Я очень хочу, чтобы получилось.
---
Уходить он собрался уже за полночь. В прихожей замер, глядя на Ларису.
— Я, наверное, пойду.
— Да, поздно уже, — кивнула она, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться.
— Лариса, — он шагнул ближе. — Я не буду торопить события. Ты сама сказала, что не готова. Я подожду. Сколько надо.
— Спасибо, — выдохнула она.
— Но один поцелуй в день — это не событие. Это лекарство! — он наклонился и осторожно, словно боясь спугнуть, коснулся её губ.
Лариса закрыла глаза. Поцелуй был нежным, тёплым, совсем не похожим на те, что были в её жизни раньше. В нём не было напора, требовательности, только тихая радость и обещание.
— Спокойной ночи, Щучка, — сказал он, отстраняясь.
— Спокойной ночи, Полковник, — ответила она.
Он ушёл. Лариса прижалась спиной к двери и выдохнула. Сердце стучало где-то в горле, но страха не было. Было тепло и какое-то новое, забытое чувство. Будто она стояла на пороге чего-то большого и светлого.
---
С понедельника началась работа.
Как это бывает после недельного отсутствия — всё надо успеть. Отчёты, планерки, звонки, бесконечные посетители. Хоть Лариса и держала всё это время руку на пульсе, дистанционно контролируя отдел, реальность оказалась суровее. К концу первого дня она чувствовала себя выжатым лимоном.
Но вечером, ровно в восемь , в дверь позвонили.
Александр стоял на пороге с пакетом продуктов и улыбкой.
— Ты чего? — удивилась Лариса. — Я же не успела ничего...
— А я успел, — он прошел на кухню, доставая из пакета уже готовый ужин: запечённую курицу, овощи, хлеб. — Ты работала, я отдыхал. Вот и накормлю.
— Ты отдыхал? — она приподняла бровь.
— Ну, почти. Сходил в магазин, приготовил, с дочерью поговорил. Съездил к ребятам. Поработал четыре часа .Это же отдых.
Лариса смотрела, как он хлопочет у плиты, и чувствовала, как усталость отступает. За неделю это стало традицией — совместные ужины. И, что удивительно, ей это нравилось. Нравилось проводить вечера с Полковником, слушать его рассказы, спорить о пустяках, смеяться. Нравилось чувствовать себя нужной. Желанной. Просто женщиной.
Он не торопил её. При встрече и прощании целовал — нежно и жарко одновременно. И каждый раз у Ларисы перехватывало дыхание.
— Ты сегодня какая-то уставшая, — заметил он, когда они сели ужинать.
— Конец года, — вздохнула Лариса. — Отчёты, проверки. Но я привыкла.
— Привыкай теперь к другому, — он пододвинул ей тарелку. — К тому, что вечером тебя ждёт ужин. И компания.
— Ты думаешь, я смогу привыкнуть? — спросила она.
— Я надеюсь, — он посмотрел ей в глаза. — Я очень на это надеюсь, Лариса.
Она хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого она взяла его руку в свою и сжала. Он ответил тем же.
И они сидели так, молча, под шум чайника и тихий голос радио за стеной. Двое взрослых людей, которые когда-то пережили потерю и предательство, а теперь, кажется, начинали находить себя снова.