Я сижу на скамейке в Летнем саду. Март в этом году выдался на удивление светлым: солнце греет по-весеннему, небо высокое и чистое. Снег уже сошёл, обнажив влажную чёрную землю и прошлогоднюю листву, слежавшуюся за зиму. Деревья стоят голые, без единого намёка на зелень, и в их темных ветвях есть что-то терпеливое. Воздух прозрачен и свеж, но ветер всё ещё прохладный, упрямый — напоминает, что весна только обозначилась, но не торопится входить внутрь.
Я смотрю на статуи, которым никуда не нужно плыть. Им всё равно, какой ветер дует. А я думаю о словах Сенеки: «Если человек не знает, к какой пристани он держит путь, для него ни один ветер не будет попутным».
Раньше мне казалось, что знать пристань — это просто. Школа, институт, семья, работа. Маршрут проложен, ветер дует в спину, даже если кажется, что это не совсем твой ветер. Но теперь маршрут закончился. А нового я не проложила.
В кино такие истории часто заканчиваются красиво. Помню «Терминал»: герой застрял в аэропорту, у него нет страны, нет цели, но он строит себе пристань из подручных средств — из стульев, фонтанов, ночных смен. Спилберг слишком оптимистичен, но в этом есть правда: иногда пристань — это не пункт назначения, а умение не утонуть здесь и сейчас.
Я думаю, мы, женщины предпенсионного возраста, часто оказываемся в таком аэропорту. Вокруг взлетают и садятся другие, а мы смотрим на табло, где наш рейс либо задерживается, либо отменён вовсе. Можно ждать, как сёстры из чеховской пьесы ждали Москву, превратив её в оправдание собственной неподвижности. А можно признать: Москвы не будет.
Вот это, наверное, и есть главное — перестать требовать от мира попутного ветра. Потому что пока ты ждёшь, что он начнёт дуть в нужную сторону, ты остаёшься в чужой гавани, даже если называешь её своей.
Мне кажется, пристань — это не место на карте. Это момент, когда ты перестаёшь доказывать, что куда-то плывёшь. Когда позволяешь себе просто сидеть на скамейке, смотреть на статуи, на голые деревья, на этот мартовский ветер, который гуляет сам по себе и никуда тебя не зовёт. И не бояться тишины. Потому что в этой тишине нет ветра. Но зато есть я.