Предыдущая часть:
Андрей уехал, а Дмитрий, проводив его взглядом, с азартом опытного специалиста принялся за исследование крови. У него были свои счёты с Михаилом: много лет назад тот, отдыхая на реке, вытащил его жену из воды и провёл экстренную реанимацию, которая спасла ей жизнь. С тех пор Дмитрий ждал возможности отплатить той же монетой, но случай всё не представлялся. Звонок Михаила, прозвучавший спустя два года полного молчания, удивил его до глубины души. После того несправедливого увольнения старый приятель словно отрезал себя от всех, даже от профессора, который собирал их курс на юбилее. Сколько ни пытались помочь — Михаил только отмахивался. И вот теперь, в глухую ночь, он вдруг объявился с такой странной историей.
Тем временем в сторожке на кладбище Михаил не отходил от женщины, напряжённо отслеживая каждое её движение. Без больничных приборов и дежурной бригады это было настоящим испытанием. В реанимации он привык полагаться на аппаратуру и медсестёр, а сейчас остался один на один с капельницей, самодельной системой наблюдения и молитвой, чтобы бывшая покойница наконец пришла в себя.
Под утро телефон завибрировал. Голос Дмитрия звучал непривычно взволнованно.
— Миша, это не случайная летаргия, — выпалил он, едва Михаил взял трубку. — В крови обнаружили огромную дозу препарата с накопительным действием. Её систематически травили, я бы сказал, около года. Просто не рассчитали, что возникнет редкий побочный эффект. Вероятно, она впала в кому, а эти деятели поспешили констатировать смерть.
— И что теперь? — спросил Михаил, прикрывая ладонью динамик, чтобы не разбудить пациентку.
— В полицию надо, — протянул Дмитрий, и в голосе его слышалась неуверенность. — Могу дать пару дней форы — сейчас выходные, у нас нехватка людей. Но потом я обязан буду сообщить, и кровь у неё возьмут уже по всем правилам.
— Знаю я ваших следователей, — проворчал Михаил, хмурясь.
— Ну, есть к кому обратиться, — оживился Дмитрий. — Женщина, начальник нашего следственного отдела, Вера Петровна. Она всё грамотно сделает, без лишней шумихи.
— С женщиной, пожалуй, может выгореть, — согласился Михаил, задумчиво потирая подбородок. — Знаешь, где меня искать? О’кей.
Он сбросил вызов и повернулся к кровати. В ту же секунду женщина открыла глаза, и в её взгляде читался такой неприкрытый ужас, что Михаил на секунду опешил. Она смотрела на бородатого, крепкого мужчину лет сорока пяти, сидевшего напротив, и, казалось, не верила собственным глазам. Выглядел он, прямо скажем, устрашающе — особенно в полумраке сторожки, среди лопат и могильных крестов. Кате захотелось притвориться спящей, но было поздно: её ухищрение заметили.
— Ну наконец-то, — Михаил улыбнулся, и улыбка у этого заросшего дядьки оказалась неожиданно доброй. — А я уж думал, дозу антидота не рассчитал.
— Какую дозу? — голос у неё был хриплым, но она наконец смогла выдавить из себя слова.
Михаил осторожно снял с неё кислородную маску.
— Антидот от того, чем вас травили, — коротко пояснил он, поправляя подушку.
— А я вообще где? — женщина испуганно озиралась по сторонам, и в её глазах всё ещё плескалась паника. — Это что у вас там в углу? Могильный крест?
— Да, покрасить хотел на досуге, — кивнул Михаил, проследив за её взглядом. — А вы на кладбище. Поздравляю со вторым днём рождения.
Он коротко, но обстоятельно пересказал ей ночные события: как услышал звонок из-под земли, как раскапывал могилу, как вытаскивал её из гроба. Потом рассказал о результатах анализа крови и упомянул звонок Дмитрия. Катя сначала слушала с недоверием, а потом в её глазах вспыхнула злость. Всё происходящее казалось каким-то абсурдным квестом или розыгрышем, а сам Михаил на фоне этого безумия вполне мог оказаться маньяком.
— Что за бред? — выпалила она, пытаясь приподняться на локтях. — И что это за одежда? Тут что, какой-то розыгрыш?
— Это погребальное платье, кстати, из дорогих, — с невозмутимым видом ответил кладбищенский сторож, поправляя на ней одеяло.
В этот момент телефон, лежавший рядом на тумбочке, снова зажужжал. Катя инстинктивно схватила его — сработал утренний будильник. Их у неё было два: на полночь, чтобы оторваться от работы, — именно его, видимо, и услышал Михаил, — и этот, чтобы не проспать новый день. Она привычным жестом разблокировала экран и вдруг замерла, вспомнив всё. Открыв заметки, Катя принялась мрачно пролистывать записи. Потом, не говоря ни слова, протянула смартфон экраном вперёд, чтобы Михаил тоже мог прочитать.
— «Вкус чая, что давал муж, был странным», — прочёл он вслух, вглядываясь в текст. — Год назад вы уже подозревали отравление. А почему к врачам не пошли?
— Ой, знаете, сколько за это время было всяких эскулапов? — горько усмехнулась Катя, откидываясь на подушку. — Кстати, меня Катя зовут. Ну, вообще Екатерина, но лучше просто Катя.
— Михаил, — представился он и протянул широкую ладонь. — Ну, верите теперь или снова маньяком назовёте?
— Я хочу посмотреть могилу, — потребовала она, не отвечая на вопрос.
— Вечером отведу, — Михаил убрал руку и покачал головой. — Незачем сейчас народ шокировать. Да и в белых тапках вы, уж простите, далеко не уйдёте. Кстати, советую смыть грим — он не самый полезный для кожи. Душ можете принять, могу дать халат, а потом схожу, куплю что-нибудь из одежды. Иначе скакать по погосту не советую. Или, кстати, вот есть футболки и спортивный костюм сына. Он вроде вас такого же субтильного телосложения.
Катя невольно рассмеялась, бросив взгляд на крепкую фигуру Михаила. На фоне этого высокого, плотного мужчины даже тяжелоатлет показался бы изящным. Она всегда считала себя женщиной в теле, но после затяжной болезни, которая на поверку оказалась банальным отравлением, выглядела как анатомическое пособие — рёбра можно было пересчитать, не напрягаясь.
Когда она закончила с гигиеническими процедурами, Михаил поставил ей новую капельницу и вышел во вторую половину домика. За окном, в сторону кладбища, потянулись сначала могильщики, а потом и траурные процессии. Катя лежала на кровати, крутила в руках телефон и с удивлением ловила себя на мысли, что это место совсем её не пугает. Наверное, потому, что сейчас оно было самым безопасным на свете.
Предательство мужа и помощницы жгло изнутри, задевая не только доверие, но и самолюбие. Конечно, она замечала их переглядывания и чересчур неформальное общение, но всегда списывала это на рабочие моменты. Теперь же счёты к этим двоим были совсем другого свойства. Повинуясь внезапному порыву, Катя открыла сообщения и, с мстительной улыбкой набирая текст, отправила короткое послание. Игра началась.
Ничего не подозревающий Борис проснулся ближе к полудню. Голова раскалывалась от вчерашнего шампанского, язык казался ватным. Он протянул руку к телефону, глянул на экран и тут же отбросил его, словно ужаленный.
— Борь, ты чего? — Даша, уже успевшая надеть деловой костюм, села на край постели, с тревогой глядя на его перекошенное лицо.
— Сама посмотри, — он ткнул пальцем в смартфон, и голос его дрожал от ярости и страха одновременно.
— Что такое? — Даша нагнулась, подняла аппарат.
— Это сообщение от моей мёртвой жены, — выкрикнул Борис, хватаясь за голову. — Кто мог надо мной так поиздеваться?
— Что написано? — она пробежала глазами по экрану. — «А, любимый, здесь холодно и темно. Почему ты не положил мне зарядное устройство? Я скоро за ним приду». — Даша побледнела, но попыталась взять себя в руки. — Да кто угодно мог такую фигню придумать. Может, в сети какой-то сбой?
— Ну конечно, сбой, — Борис вскочил с кровати, заметался по комнате. — А откуда они знают, что её телефон в гробу? И сообщение уж слишком по теме, не случайно отправленное. Это не похоже на дурацкую шутку.
— Так, давай успокоимся и попробуем мыслить логически, — Даша подошла к нему, пытаясь положить руку на плечо, но он резко отстранился.
— Боренька, сынок, ты где? — раздался снизу голос матери, и Борис замер, прислушиваясь.
— Мать, господи, я и забыл, что она собирается тут пожить, — прошептал он, судорожно натягивая джинсы. — Так, езжай в офис. Не нужно пока привлекать к нам внимание.
— Ладно, — Даша кивнула, но по тому, как она сжала губы, было ясно: она прекрасно поняла, что её просто выставляют.
— Боря, ты дома? — снова позвала Галина Николаевна, и в её голосе слышалась беспокойная материнская настойчивость.
— Ой, мам, ты очень не вовремя, — Борис натянул футболку и, подойдя к двери, понизил голос. — Пожалуйста, приготовь завтрак и займись там своими делами.
— Хорошо, хорошо, — засуетилась пожилая женщина, и в её голосе прорезалась привычная ворчливая теплота. — Ты, наверное, голодный, да? Ой, эта твоя стервозная никогда не готовила. А у мамы наконец-то поешь нормально.
Воспользовавшись тем, что в холле никого не было, Даша бесшумно выскользнула из дома. Борис, чувствуя себя ещё хуже, чем сразу после пробуждения, поплёлся на кухню завтракать. Посвящать мать в свои проблемы не хотелось — сначала нужно было самому разобраться в происходящем.
В середине рабочего дня Михаил принёс Кате обед и свёрток с вещами, которые успел купить в ближайшем торговом центре. Теперь она чувствовала себя уже не так скованно и даже рассказала этому угрюмому, но явно надёжному человеку о своём плане. К её удивлению, Михаил идею одобрил.
— Правильно, — сказал он, расставляя тарелки на столе. — Хорошая идея — помотать им нервы до твоего официального воскрешения. Придумали тоже — живого человека хоронить. Твой муж не должен остаться безнаказанным. Правда, учти: полицию всё равно придётся подключать, без этого не обойтись.
— Ну ты вроде говорил, есть пара дней, — возразила Катя, принимая из его рук тарелку с горячим супом. — И потом, вряд ли моя невинная шутка как-то квалифицируется Уголовным кодексом.
— А знаешь, сообщениями можно не ограничиваться, — усмехнулся Михаил, присаживаясь напротив. — Но об этом лучше с Андреем поговорить. Он программист, парень перспективный. В этих ваших новых технологиях разбирается куда лучше меня.
— Да уж, везёт мне тут, — улыбнулась Катя, отпивая бульон.
— Ладно, позвоню ему, — сказал Михаил, поднимаясь. — После работы заскочит, обсудите, что ещё можно сделать.
Он вышел, про себя отметив, что пациентка выглядит заметно лучше. И ещё впервые за последние пару лет вдруг ощутил себя по-настоящему нужным. На кладбище его, конечно, ценили, даже зарплату недавно подняли, но сейчас он снова занимался тем, что знал и умел лучше всего, и чувствовал от этого непривычный подъём.
Вечером в сторожке появился Андрей. Он довольно легко нашёл общий язык с Катей — оба увлекались современными технологиями, и разговор завязался сам собой. Михаил слушал их с лёгкой усмешкой: половину терминов он просто не понимал, но справедливо рассудил, что эти двое в кардиореанимации тоже вряд ли разбираются.
— Так, нужен пароль от вашей домашней сети, — сказал Андрей, раскладывая на столе свой ноутбук. — Хорошо бы его вспомнить.
— Там всё просто, мой день рождения, — Катя продиктовала цифры.
— Думаете, можно подключиться? — парень быстро застучал по клавиатуре. — Да, у меня ведь есть доступ к общему вай-фаю. Это, кстати, даже удобно, что в доме так много устройств. Вы мне только распишите, в каких комнатах что стоит, а дальше я сам сориентируюсь.
— Приятно общаться с умными людьми, — улыбнулась Катя, наблюдая за его работой.
— Вы тоже ничего, — усмехнулся Андрей, не отрываясь от экрана. — А для покойницы так вообще выглядите классно.
Катя бросила быстрый взгляд на Михаила, который молча возился у плиты.
— Так, ну всё, тогда это на тебе, — продолжила она, возвращаясь к прерванному разговору. — А про офис обсудим на втором этапе плана.
— Хорошо, — кивнул Андрей. — Привезу завтра свой старый ноутбук, попробуем войти в вашу корпоративную сеть. Никогда не думал, что смогу так повеселиться.
Михаил их энтузиазма не разделял, но в чужие дела не лез. Накормил всех ужином, проводил сына, а когда стемнело, повёл свою гостью по погосту. Идею осмотреть собственную могилу она не оставила, и вскоре они стояли возле свежего холма, заваленного венками. Катя без особого удовольствия рассмотрела портрет на могильной плите и покачала головой.
— Фото, конечно, выбрали самое неудачное, — заявила она, скрестив руки на груди.
— Да, ты тут вообще на себя не похожа, — осторожно заметил Михаил, косясь на неё.
— Ну это от болезни, — смутилась Катя и тут же добавила с жёсткой усмешкой: — Совесть меня теперь точно мучить не будет. Он же похоронил меня заживо. Ладно, попадётся ещё в свои ловушки. Пусть прочувствует, что значит закон бумеранга.
Они ещё немного постояли у могилы, а потом молча вернулись в сторожку. Следующим утром на кладбище приехал Борис. Он прошёл мимо сторожки, не заметив ничего подозрительного, задумчиво постоял у жениной могилы, а потом неспешно направился к парковке. Катя наблюдала за его метаниями из-за жалюзи, и на её лице застыла холодная, расчётливая улыбка.
В тот день у Бориса с Дашей были серьёзные планы — они ехали к нотариусу по поводу наследства. Формально всё полагалось только мужу, но Даша выступала в роли сопровождающей, и это ни у кого не вызывало вопросов. Все вокруг считали их дуэт совершенно естественным: личная помощница просто перешла от одного руководителя к другому, так что можно было особо и не скрывать личные контакты.
В кабинете нотариуса их ждал первый сюрприз. Вместо Юрия, с которым Катя всегда работала, их встретил немолодой и, как сразу стало ясно, въедливый Виктор Андреевич Громов. При виде этого дедули в старомодных очках настроение у Бориса испортилось окончательно. Дальше всё пошло наперекосяк.
— Итак, — начал нотариус, водрузив очки на нос и заглядывая в бумаги. — Вы хотите вступить в наследство после своей жены, но дело в том, что Екатерина Сергеевна за месяц до смерти перевела всё имущество в трастовый фонд. По условиям вашего брачного договора это не противоречит законодательству.
— Не понял, — Борис резко выпрямился в кресле. — В чём проблема? Я же единственный наследник.
— Трастовый фонд зарубежный, — пояснил нотариус, не поднимая глаз от документов. — Доступ к нему есть только у самой Екатерины Сергеевны, по биометрическим данным. Без неё эти деньги и активы просто останутся невостребованными. Вы можете оспорить решение в суде, но не думаю, что это получится быстро. Пока же счета и все остальные объекты собственности будут под управлением траста.
— Это всё ты! — Борис вскочил и бросился к нотариусу, потрясая кулаком. — Ты таскался к ней в больницу, нашёптывал, интриги плёл!
— Оставьте свои инсинуации при себе, — Виктор Андреевич спокойно высвободился, поправил галстук и холодно посмотрел на Бориса поверх очков. — Я уважительно отношусь к решению Екатерины Сергеевны и вам советую поступать так же. Иначе, знаете ли, всякие слухи могут пойти в деловых кругах.
— Но вам по-прежнему доступны остатки денег на текущих счетах и то, что не вошло в траст, — напомнил нотариус, стараясь разрядить обстановку. — Жить в доме тоже, как я понимаю, вы можете без ограничений.
Продолжение: