Часть 4
Алексей приехал к Марине без предупреждения.
Общежитие стояло во дворе старого техникума – серое, с облупленной краской у входа и тусклой лампой над дверью. На вахте сидела женщина с вязанием и смотрела на него так, будто заранее не одобряла любой визит после восьми вечера.
– К кому?
– К Марине Соболевой.
– Третий этаж. Триста двенадцатая.
Лестница была узкая, с выщербленными краями ступеней. На этаже сохли чьи-то полотенца, в коридоре стоял запах жареного лука. Алексей шёл медленно, будто от этого разговор станет легче.
Марина открыла не сразу. За дверью сначала что-то стукнуло, потом скрипнула щеколда, и только потом она появилась на пороге, в сером свитере, с собранными наспех волосами.
– Вы?
– Я.
Она смотрела молча. Ни удивления, ни радости.
Марина помедлила, потом отступила в сторону.
Комната оказалась совсем маленькой, метров двенадцать. Узкая кровать у стены, стол под окном, шкаф с перекошенной дверцей, чайник на табурете. На полу стояли стопки книг – одни сложены у батареи, другие прямо у ножки стола. На стенах висели детские рисунки: жёлтый кот, дом с красной крышей, синяя ладонь, дерево с неровным стволом.
На столе лежала раскрытая папка. Сверху – справка о доходах, копии паспорта, медицинское заключение, заявление. Поверх всего – лист с печатью. Рядом стояла кружка с давно остывшим чаем.
В углу, у батареи, Алексей заметил сложенную раскладушку в упаковке и новый клетчатый плед.
Марина увидела, куда он смотрит.
– Да, для Ильи, – сказала она ровно. – Хотя, может, и зря.
Алексей перевёл взгляд на папку.
– Комиссия?
– В пятницу.
Она не предлагала ему сесть. Да и садиться было некуда. Комната и так казалась слишком тесной для двоих взрослых и слишком хрупкой для такого разговора.
– Зачем вы приехали? – спросила она.
– Я был неправ.
Она не ответила. Только смотрела.
– Варя просит вас вернуться, – сказал Алексей. – Я прошу вас вернуться.
Марина поставила кружку на подоконник. Скрестила руки на груди.
– Вы понимаете, что вы сделали?
Он опустил глаза.
– Я знаю.
– Вы не имели права так с ней. Она только начала выходить из своего кокона, а вы… – Марина замолчала, сжала губы. – Я не могу ходить туда, где меня могут выгнать в любой момент. Для Вари это снова потеря. Потерять мать, потом потерять человека, которому начала доверять. Это не игрушки.
– Я понимаю.
– Тогда что вы хотите услышать? Что я вернусь и буду ждать, когда вы снова испугаетесь?
Алексей поднял голову. Посмотрел на неё. Слово попало точно. Не злость. Не ревность. Страх.
– Не будет второго раза, – ответил он.
Алексей посмотрел на папку, на раскладушку, на плед. На эти двенадцать метров, в которых Марина всё равно пыталась расчистить место ещё для одного ребёнка.
– Чего вам не хватает для опеки? – спросил он.
Она усмехнулась без веселья.
– Не «чего», а всего понемногу. Нормального жилья. Отдельного спального места без вопросов. Дохода, который не заставит опеку поджимать губы. У меня комната в общежитии и зарплата тридцать четыре тысячи. Для них это звучит как «нестабильно».
– Илье сколько?
– Пятнадцать.
Алексей кивнул.
Пятнадцать. Возраст, в котором детей особенно легко потерять окончательно.
Он поднял на неё взгляд и сказал так, будто ставил диагноз:
– Тогда выходите за меня замуж.
Марина не сразу поняла.
– Что?
– Фиктивно. Без романтики и без иллюзий. Регистрация. Вы переезжаете ко мне. Я помогаю вам с опекой над Ильёй – с моим доходом и статусом опека не будет цепляться к вашей зарплате и к этой комнате. Вы занимаетесь Варей. Через год, когда всё устаканится, мы тихо разведёмся.
Несколько секунд она просто смотрела на него.
Потом очень спокойно спросила:
– Вы торгуете людьми?
– Нет. Я предлагаю решение.
– Семья – это не бизнес-проект.
– Это взаимовыгодное партнёрство, – холодно ответил Алексей. – Вы получаете жильё и возможность взять ребёнка. Я получаю спокойствие для дочери. Не путайте с романтикой.
Марина отвернулась к окну, будто ей физически надо было отойти от этих слов.
– Вы даже сейчас говорите так, как будто подписываете договор на поставку мебели, – сказала она тихо.
– Я говорю так, как умею.
– Вот в этом и беда.
Он сделал шаг ближе.
– Я не предлагаю вам любовь. И не делаю вид, будто всё это красиво. Но это может сработать.
Марина резко повернулась к нему.
– Самое отвратительное, что да. Может.
Она провела ладонью по лбу, потом опёрлась о стол.
– Вы понимаете, как это звучит?
– Понимаю.
– Нет. Не понимаете. Вы складываете людей в схему: здесь ребёнок, здесь жильё, здесь деньги, здесь удобное решение. А потом удивляетесь, почему живые люди не вписываются.
Алексей не отвёл глаз.
– Если я ничего не сделаю, Варя потеряет вас ещё раз. А Илья – вас даже не получит.
Марина вздрогнула. И это означало, что он попал в её самое слабое место.
Она помолчала, потом спросила:
– Почему вы приехали сами? Почему не позвонили?
– Потому что по телефону вы бы просто положили трубку.
Марина посмотрела на него внимательно, почти устало.
– Скорее всего.
Тишина в комнате стала вязкой. За дверью кто-то прошёл по коридору, грохнула кастрюля на общей кухне, потом снова стало тихо.
– Мне нужно подумать, – сказала она наконец. – До утра. Больше у меня нет.
– Хорошо.
Он взялся за ручку двери, но Марина остановила его:
– И ещё, Алексей.
Он обернулся.
– Если вы хоть раз снова решите за ребёнка, что ей лучше, не спросив её, всё повторится.
Он кивнул.
– Понял.
– Нет, – сказала Марина. – Пока только услышали.
Он ничего не ответил и вышел.
====
На следующий день, между утренним обходом и операцией, Алексей поехал в отдел опеки.
Здание администрации выглядело так, будто в нём десятилетиями ничего не меняли, кроме табличек на дверях. В коридоре сидели люди с прозрачными файлами, папками и пакетами документов. Молодая женщина шептала мужу, что надо было сделать ещё одну копию паспорта. Пожилая пара молчала и держалась за одну папку вдвоём.
Алексей ждал двадцать минут. Потом его позвали.
За столом сидела женщина, лет сорока пяти, в очках и с усталым лицом человека, который каждый день видит слишком много чужих несчастий и давно разучился удивляться.
– Слушаю.
– Мне нужен общий ответ, без деталей по делу, – сказал Алексей. – Если у женщины комната в общежитии двенадцать метров, общая кухня, общий душ и зарплата тридцать четыре тысячи, это достаточные условия для опеки над подростком?
Женщина подняла глаза.
– Над подростком какого возраста?
– Пятнадцать.
– Нет, – ответила она сразу. – Это слабые условия, особенно для пятнадцатилетнего. Ребёнку нужно не просто место на раскладушке. Ему нужна нормальная бытовая стабильность.
– А если будет дом? Отдельная комната. Официальный доход семьи. Регистрация по одному адресу.
Теперь она посмотрела на него уже внимательнее.
– Тогда это совсем другой разговор.
– Насколько другой?
– Настолько, что вопросы по жилью и доходу снимаются. Остаются психолог, медзаключение, общая вменяемость взрослых и готовность самого подростка.
– Быстро это можно сделать?
Специалистка устало выдохнула.
– Если быстро собрать бумаги – да.
Алексей кивнул.
Он вышел из кабинета с неприятным ощущением, будто его расчёт только что официально подтвердили. Схема действительно работала.
И от этого стало только хуже.
====
Дом встретил его тихо.
Не мёртво, как раньше, а осторожно. Из комнаты Вари доносился шорох бумаги и редкий стук кисточки о банку с водой. На кухонном столе лежала записка от Надежды Ивановны: «Суп в холодильнике. Варя поела».
Алексей постоял у двери в детскую и только потом вошёл.
Варя сидела за столом боком к нему. На ней была старая синяя футболка, на рукаве – зелёная полоса краски. Волосы выбились из хвоста и падали на щёку. Перед ней лежал альбомный лист: дом, дерево, забор, дорожка к калитке – и три маленькие фигуры.
– Я был у Марины, – сказал Алексей.
Кисточка в её руке замерла.
Не сразу, но Варя повернула голову и посмотрела на него.
Он подошёл ближе, но не сел рядом – остановился у стены.
– Я попросил её вернуться.
Она смотрела молча.
– И предложил, чтобы она жила с нами.
Ничего не изменилось в её лице. Только взгляд стал внимательнее.
Алексей сел на стул у двери.
– Тогда тебе не придётся снова с ней прощаться, – сказал он тихо.
Варя опустила глаза на рисунок, потом снова посмотрела на него, слегка кивнула.
– Если Марина будет жить с нами, то не одна. С Ильёй.
Варя подняла глаза.
– Ты помнишь его? Марина показывала тебе его рисунки.
Варя кивнула.
– Она хочет забрать его к себе, – продолжил Алексей. – И если вернётся, то вместе с ним.
Варя смотрела на него долго, не моргая.
В этом молчании было всё, что он и так понял: не сломает ли он снова чужую жизнь, не выгонит ли опять, не заставит ли заново привыкать, а потом терять.
– Нет, – сказал Алексей, отвечая не на слова, а на её взгляд. – На этот раз я никого не выгоню. Ни её. Ни Илью.
Варя ещё несколько секунд не двигалась.
Потом очень медленно кивнула. Один раз.
Она повернулась к столу, взяла кисть, макнула в серую краску и вывела рядом с домом ещё одну тонкую фигуру.
Алексей молча смотрел, как на листе становится уже четверо.
Варя отодвинула рисунок чуть дальше, посмотрела на него и еле слышно сказала:
– Оба.
– Да, – ответил Алексей. – Оба.
====
На следующий день, когда Алексей только что приехал на работу и выходил из машины, зазвонил телефон.
На экране высветилось: Марина.
Он ответил сразу.
– Да.
Несколько секунд в трубке было только её дыхание и далёкий шум проезжающих машин.
Потом Марина сказала:
– Я согласна.
Алексей остановился.
– Вы уверены?
– Нет, – ответила она. – Но выбора у меня нет.
Она произнесла это спокойно, и именно это спокойствие прозвучало хуже любой истерики.
– В пятницу Илью переведут, – продолжила Марина. – Вы сами понимаете, что потом всё начнётся сначала. А Варю я тоже не хочу снова потерять. Так что да. Если ваше предложение ещё в силе, я согласна.
Алексей сжал телефон крепче.
– В силе.
– Только не надо делать вид, что это красивое решение, – сказала Марина. – Это не счастливая случайность и не новая жизнь. Это выход, который у меня остался.
– Я понимаю.
– Нет, – тихо сказала она. – Но это уже неважно.
Он промолчал.
– И ещё одно, – добавила Марина. – Если я приеду, то с Ильёй. Не потом. Не «разберёмся дальше». Сразу.
– Да. С Ильёй.
На том конце повисла короткая пауза.
– Хорошо, – сказала Марина. – Тогда скажите, что нужно сделать по документам.
– Я всё подготовлю.
Она первой закончила разговор.
Алексей ещё несколько секунд стоял у машины, глядя на тёмный экран телефона. Он добился своего. Но почему-то это совсем не было похоже на победу.
✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏Продолжение следует﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏✍
・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・・
Поддержите меня - поставьте лайк! Буду рада комментариям!
Подпишитесь на канал чтобы не потеряться
Рекомендуем почитать: