Октябрь 1944 года. Где-то на маршруте следования 134-го танкового полка.
Танк Т-34 отстал от своей части. Поломка. Механик-водитель Тарануха возился с двигателем, но машина не заводилась.
Экипаж нервничал. На броне — боевое Красное Знамя полка. Святыня. Потерять её — хуже смерти. Расформирование подразделения. Позор.
Наконец мотор взревел.
— Догоняем своих, — бросил командир, старшина Захар Хусаинов.
Они рванули вперед. И вылетели прямо на врага.
Секунда на выбор
Дорога уходила в низину. Навстречу шла колонна.
Хусаинов насчитал двенадцать «Пантер». За ними — легковушки с офицерами, грузовики с автоматчиками.
У экипажа был выбор: свернуть в лес, переждать. Их никто не ждал. Можно было сделать вид, что не заметили.
Но старшина видел, куда движется колонна. Туда, где шли его товарищи. В тылы дивизии.
— К бою!
Один против двенадцати
Первый выстрел — головная легковушка вспыхнула, перекрыв дорогу.
Двенадцать «Пантер» развернули башни в сторону одиночного Т-34.
Хусаинов маневрировал как бешеный. Танк плясал по полю, уходя от снарядов. И отвечал. Каждый выстрел — точно.
Один немецкий танк задымил.
Второй.
Третий.
Четвертый.
Пятый.
Пять «Пантер» подбито. Один против двенадцати.
Но следующий снаряд врезался в башню. Лязгнул металл. Башню заклинило. Орудие замолкло.
Танк стал неподвижной мишенью.
Хусаинов обернулся к экипажу. Сказал тихо. Так тихо, что каждый услышал:
— Братцы, с нами боевое знамя. Его честь, честь всего подразделения и наша солдатская честь обязывают нас продолжать бой.
Никто не спросил «как». Тарануха уже лез в башню с ломом. Остальные под огнем пытались расклинить механизм.
Когда оживает мертвый
Немцы, видя, что танк стоит неподвижно, решили — добит. Из-за поворота выполз бронетранспортер. За ним — грузовики с автоматчиками. Шли брать пленных.
Триста метров. Двести. Сто пятьдесят.
— Есть! — крикнул механик.
Башня ожила. Орудие дернулось.
Хусаинов ударил первым. Бронетранспортер вспыхнул. Автоматчики, кто выжил, бросились врассыпную, падая под пулеметными очередями.
Немцы откатились. Но ненадолго.
Гранаты против «Пантеры»
Новый снаряд разорвал гусеницу. Танк замер окончательно.
Справа, под прикрытием среднего танка, снова двинулась немецкая пехота.
— К бою! Гранаты к бою! — скомандовал Хусаинов.
Он откинул люк. Взял в каждую руку по противотанковой гранате. Вылез на броню.
Стоял во весь рост под огнем. Смотрел на приближающуюся «Пантеру». Экипаж кричал ему вслед. Но Хусаинов уже спрыгнул. Он шел на вражеский танк. Один человек против бронированной махины.
Шаг. Еще шаг.
Когда расстояние сократилось до броска, он рванул вперед. Гранаты ушли под гусеницы.
Взрыв.
«Пантера» дернулась и замерла, окутанная дымом. Старшина Захар Хусаинов погиб в тот момент, когда вражеский танк был подбит.
После боя
Экипаж не дрогнул. Пулемет строчил до последнего патрона. Гранаты летели в пехоту.
Немцы, потеряв шесть танков (пять от огня и один от гранат старшины), десятки автомашин и до пятидесяти солдат, не прошли.
Колонна была остановлена. Остановлена одним танком, отказавшимся отступать.
Боевое Красное Знамя спасли. Экипаж продержался до подхода своих.
Он мог уйти. Дорога была свободна. Можно было свернуть в лес, переждать, догнать своих позже. Никто бы не узнал.
Но он увидел двенадцать «Пантер», идущих к тылам дивизии. И принял бой.
Старшина Захар Хусаинов доказал: настоящий командир — это не тот, у кого высокое звание. Это тот, кто, оставшись один, с заклиненной башней и порванной гусеницей, вылезает из люка с гранатами и идет на врага во весь рост. Потому что так надо.